Маргарет Хэддикс – Самозванцы (страница 30)

«Там Чез и Натали, – напомнила себе Эмма. – С Финном всё будет в порядке. И я тоже выйду, вот только ещё минуточку…» Она продолжала заменять буквы и надписывать их над строчками маминого письма. Одно предложение превратилось в целый абзац, который Эмма должна была расшифровать. Когда она наконец отложила карандаш, получилось вот что: «Но не показывайтесь в доме, разве что в случае крайней необходимости. Это место полно махинаций, интриг и предателей. Там есть только один человек, которому я полностью доверяю. Но, повторюсь, я не могу назвать вам его имя – это слишком большой риск, если письмо попадёт не в те руки».

Вот досада! И, похоже, мама думала, что дети успеют подрасти, прежде чем расшифруют письмо. Эмма лишь смутно догадывалась, что такое «махинации». «Наверное, что-то плохое», – подумала она.

После этого каморка стала казаться слишком тихой. Эмма прислушалась, надеясь, что снаружи до неё донесётся весёлая болтовня, может быть, даже смех. Ведь Финн и Чез встретились с Натали.

Но всё было тихо.

«Ладно, – подумала Эмма. – Пойду к остальным. Может быть, Чез и Натали знают, что такое махинации». Она встала и сунула письмо и карандаш в карман джинсов. Однако едва она успела взяться за панель, чтобы отодвинуть её, как услышала над головой шаги. А потом голоса.

– Что ты хочешь мне сказать? – Это голос Натали.

Что она делает на лестнице? И почему казалось, что шаги направляются вниз, а не наверх? Разве Натали уже не в подвале, с Финном и Чезом?

Эмма услышала чьё-то «ш-ш» и тихое «Подожди».

Шаги достигли нижней ступеньки, повернули в угол, к кладовке, где пряталась Эмма, и остановились. Кто-то кашлянул.

– Ты должна отправиться домой. Здесь небезопасно. Ты ничего не знаешь и поэтому рискуешь попасть в беду.

Именно этот голос минуту назад произнёс «ш-ш» и «подожди». И он принадлежал уборщице (той женщине в кепке, которая спрятала Финна во время суда). У Эммы затрепетало сердце. Значит, Натали разыскала её – и, похоже, та хотела помочь.

«Но почему для этого нужно отправить Натали домой?»

– Тогда расскажи мне, что я должна знать ради собственной безопасности, – потребовала Натали.

Эмме захотелось поаплодировать ей – это был идеальный ответ.

– Нет, – сказала женщина. – Сейчас некогда. И я не хочу, чтобы твоя кровь была на моих руках.

«Кровь?» – удивилась Эмма.

Несомненно, женщина преувеличивала. Наверняка она всего лишь пыталась напугать Натали, отослать её отсюда.

Эмма прислушалась ещё внимательнее. Кажется, дверь открылась… Эмма инстинктивно попятилась от деревянной панели, отделяющей тайник от кладовки, и выключила фонарик.

В следующую секунду панель отодвинулась, и в тайник хлынул свет. Эмма вжалась в угол, но было слишком поздно – женщина удивлённо смотрела на неё. Если бы не голос, Эмма бы её не узнала: теперь эта старушка выглядела совсем иначе. На ней были ярко-оранжевое платье, густой макияж и многослойное бриллиантовое ожерелье. Странный рыжий парик исчез; седые, стального оттенка волосы были аккуратно уложены.

И, кажется, она так же удивилась, увидев Эмму, как Эмма при виде неё.

«Она помнит меня? Она знает, кто я такая?» Эмма в растерянности застыла на месте, не в силах сказать ни слова.

– Это твоя подружка? – спросила женщина, глядя через плечо на Натали.

– А что ты сделаешь, если я скажу «да»? Или «нет»? – уточнила та.

Наверное, Эмма должна была ответить сама. Но что она могла сказать?

Женщина фыркнула:

– А вот что. Я сейчас отправлю вас обеих туда, откуда вы взялись. – И она схватила Натали за руку.

– Но… – запротестовала та.

Эмма поняла, что Натали борется сама с собой. «Только не говори, что мы ищем наших мам! Только не сейчас! Мы ещё не знаем наверняка, можно ли доверять этой женщине!» Эмма взглянула на руки женщины. А вдруг она собиралась показать им нарисованное сердечко в знак того, что достойна доверия? А что, если эта женщина на их стороне, но не носит рисунок с собой? Наверное, Эмме следовало сделать первый шаг. У неё, конечно, тоже нет с собой сердечка, потому что Чез так и не достал красный фломастер и листок бумаги.

Женщина потянула Натали за руку в кладовку. Эмма шагнула навстречу, и что-то, лежащее в кармане джинсов, кольнуло её в ногу. Может быть, карандаш или сложенное, наполовину переведённое мамино письмо.

«По крайней мере, у меня есть бумага и карандаш, – подумала Эмма. – Я могу нарисовать сердечко и сказать, что оно должно быть красным».

– Скорей, мне некогда, – произнесла женщина, продолжая тащить Натали за собой. – Клянусь, так будет лучше. Для всех. – Она вошла в кладовку – и застыла с полуоткрытым ртом, глядя поверх головы Эммы.

Эмма повернулась и проследила за её взглядом. Он упирался в голую стену. Эмма подумала, что готова рискнуть.

– Вы ожидали увидеть здесь рычаг? – спросила она.

– Я… – начала женщина. – Я не могу… – Она подтолкнула Натали, и та врезалась в Эмму. – Просто не высовывайтесь, – сказала женщина. Теперь её голос звучал почти умоляюще: – Если не хотите попасть в беду. Я выясню… выясню, что делать дальше. – Она взялась за деревянную панель, как будто собиралась закрыть Эмму и Натали в тайнике.

– Подождите! – воскликнула Эмма и сунула в щель ступню. Панель ударила её по ноге, но Эмма не обратила внимания на боль. Дрожащей рукой она полезла в карман и достала карандаш и сложенное письмо. Правильно ли она поступает? «Мы должны выяснить, на нашей она стороне или нет». – Посмотрите сюда, – попросила Эмма. – Оно должно быть красное, но у меня нет фломастера… – Руки у неё дрожали, но она нарисовала на обороте письма довольно сносное сердечко и высунула руку с листком из тёмной каморки, чтобы женщина могла разглядеть едва намеченный рисунок. – Вы понимаете?

На мгновение та застыла.

– Я забыла очки, – пробормотала она.

А потом случилось ужасное. Она выхватила у Эммы листок.

– Я вам его не давала! – возмутилась Эмма, пытаясь отнять мамино письмо. – Я просто хотела показать…

– Что это? – спросила женщина, разворачивая письмо и поднимая его повыше. То ли она пыталась посмотреть внимательнее, то ли держала его за пределами досягаемости.

– Отдайте! – потребовала Эмма и, выскочив из-за панели, бросилась за письмом.

– Что ты делаешь? – спросила Натали шёпотом, который наверняка был слышен в кладовке.

«Натали ничего не знает! – в панике подумала Эмма. – Она не знает, что это мамино письмо, не знает, что нельзя отдавать его этой женщине!»

– Я должна его вернуть! – закричала она и снова подпрыгнула.

Но женщина отступила вбок, и Эмма застряла в щели. Натали полностью отодвинула панель и тоже попыталась отобрать письмо. Эмма отчасти ожидала, что женщина побежит к лестнице, но вместо этого та отступила к нагревателю. В результате Эмма и Натали метнулись не в ту сторону и дали ей время взглянуть на письмо.

– Это нельзя никому показывать, – сказала она. – Только не здесь. Слишком опасно. Я пытаюсь вас защитить. – Она наклонилась.

«Мы загнали её в угол, – подумала Эмма. – Теперь она не убежит. Ей придётся отдать письмо. И ответить на несколько вопросов». Эта женщина уже помогла им один раз – может, и теперь с ней удастся договориться?

Женщина коснулась нижней части нагревателя. Точнее, она коснулась письмом чего-то в нижней части нагревателя, за маленькой дверцей.

Когда она выпрямилась и повернулась, письмо горело.

Глава 46

Чез

Чез сорвался с места, как только услышал крик Эммы «Отдайте!». Но в следующую же секунду остановился. «Финн! Лучше взять его с собой или оставить здесь, с другой Натали?»

– Чез, что случилось? – спросил Финн, хлопая глазами.

И Чез решился – он подхватил брата и побежал дальше, одновременно шепча ему на ухо:

– Не знаю, но сейчас выясним. Только тихо. Надо подобраться незаметно.

Чез перебегал от одного укрытия к другому. От кушетки к столу, потом к креслам. Он добрался до барной стойки – ближайшего к кладовке укрытия – в тот самый момент, когда Эмма попыталась перехватить руку женщины, которая держала высоко над головой нечто вроде пылающего факела. Нет, это был не факел.

Это… Горела бумага?

– Финн, сиди здесь, а я… – начал Чез, ставя Финна на пол.

Но другая Натали схватила его за руку и удержала.

– Нет! Нельзя, чтобы и тебя заметили, – прошипела она. – Бабушка бесится, когда…

– Бабушка? – прошептал Чез. – Это твоя бабушка?

Другая Натали поморщилась.

– Проехали, – сказала она.

Финн потянул Чеза за руку, пытаясь выглянуть из-за стойки.

– Она ударила Эмму? – спросил он.

А Эмма действительно кричала так, словно ей было больно.