Маргарет Хэддикс – Самозванцы (страница 16)

– Вы дома, мисс Натали?

Чез обхватил Финна и Эмму и прижал их к себе, втягивая в нишу под столом. Теперь он видел только ноги Натали ниже колен.

– Э, да, – хрипло отозвалась Натали. – Мне очень плохо. – Она убедительно покачнулась. – Поэтому я не пошла в школу. Вы же не хотите заразиться? Идите домой. Мама потом договорится с вами, когда я поправлюсь. Хотя кто знает, сколько я проболею!

– Да, мисс Натали, ваша мама уже звонила и предупредила, что вы остались дома, – голос уборщицы звучал одновременно льстиво и неодобрительно. – Она сказала, что вы будете сидеть в своей комнате, подальше от нас. И она строго приказала убраться в остальном доме, потому что сегодня на званый вечер придут пятьсот гостей. Вам так плохо, что вы этого не помните?

Эмма повернула к Чезу удивлённое лицо. Финн поднял брови и одними губами недоверчиво произнёс: «Пятьсот гостей?!»

У Чеза оборвалось сердце.

– А, да, – слабо ответила Натали. – Ну, у моих родителей постоянно какие-то мероприятия. Столько, что в голове не удержишь.

Чез увидел, как Натали переминается с ноги на ногу. Потом она встала понадёжнее и ещё скорее всего выпрямила спину и выпятила подбородок, потому что её голос вдруг зазвучал очень внушительно:

– Ну а я буду сидеть здесь, а не в своей комнате, потому что, когда я болею, мне лучше спится на маминой кушетке в кабинете. Так что не заходите ни сюда, ни в мою комнату, понятно? Спасибо.

– Вы же знаете, что мы не заходим в кабинет вашей мамы, мисс Натали, – сказала уборщица. – Это запрещено. Я никогда раньше даже не видела, чтобы дверь была открыта. – В голосе женщины звучало любопытство, словно ей хотелось войти и оглядеться.

– А, ну да, – кивнула Натали. – Когда я поправлюсь, попросите маму, чтобы она показала вам кабинет.

– Вы же знаете, что нам не разрешат, – холодно ответила уборщица. – Надеюсь, вы скоро выздоровеете, мисс Натали. – Судя по тому, как женщина это произнесла, она, может быть, даже сопроводила свои слова поклоном.

Затем Чез услышал удаляющиеся шаги. Ноги Натали исчезли из виду, и в следующую секунду дверь захлопнулась.

Натали вернулась, присела и заглянула под стол, где прятались Грейстоуны.

– В доме целая армия уборщиков, – сказала она. – Но я заперла дверь и вынула ключ, так что мы можем спокойно сидеть здесь, пока они не уйдут. И лучше не шуметь – на тот случай, если кабинет не звуконепроницаемый. Тьфу ты, надо было сказать, что я сижу в интернете!

– А вдруг уборщики провозятся несколько часов? – жалобно спросила Эмма. – Давайте вылезем через окно!

– И куда мы пойдём? – тихо спросил Чез.

Эмма замялась.

Чез машинально посмотрел за окно. Как ни странно, хотя солнце уже должно было полностью выйти из-за горизонта, снаружи по-прежнему царил полумрак. Поэтому он не сразу понял, что это за тени копошатся возле живых изгородей и клумб.

Натали подбежала к нему, схватила шнур жалюзи и поспешно их опустила, скрыв Грейстоунов от посторонних глаз.

– Зачем ты это сделала? – с изумлением спросил Финн.

– Потому что во дворе толпа рабочих, – прошипела Натали.

– Садовники, поливальщики, – добавила Эмма, как будто перечисление могло как-то помочь.

– Но… – начал Финн.

– Финн, ты что, не понимаешь?! – в неистовстве, срывающимся голосом спросил Чез. – Нельзя, чтобы рабочие и уборщики знали, что мы здесь! Мы в ловушке!

Глава 25

Финн

– Я всё равно не понимаю, – настаивал Финн. – Натали может притвориться другой Натали. Пусть скажет, что мы её друзья, которые принесли ей домашку, когда узнали, что она болеет. Мы же и правда друзья, так что даже врать не придётся! Ну или… Натали может сказать, что она поправилась, очень-очень быстро, и пригласила нас поиграть, и…

Но никто не запрыгал от радости и не воскликнул «Ты прав, Финн! Как ты здорово придумал!».

– Финн, – терпеливо произнёс Чез. – Мы слишком многого здесь не понимаем. Нельзя вот так врать всем подряд, пока мы не выясним, что сойдёт за правду, а что нет. И для нас это опаснее, чем для Натали. Мы не можем раньше времени показываться на глаза, пока не выясним, где мама, госпожа Моралес и Джо.

– Но мамы, настоящей госпожи Моралес, и Джо здесь нет! – возразил Финн. – Значит, нужно идти в другое место.

Финн увидел, как Чез прикусил губу. И голос у него сильно дрожал. Натали накручивала на палец прядь волос. Даже Эмма – Эмма, которая всегда была такой храброй, – просто сидела, обняв ноутбук. Она так и не вылезла из-под стола.

– О, – сказал Финн. – Вам страшно, ребята? Еще страшней, чем мне?

Во время прошлого путешествия в этот мир случалось, что старшие от страха застывали на месте, а Финн – нет. Один раз ему удалось вселить храбрость в остальных. Но потом…

– Пойми, мы же не будем просто сидеть сложа руки, – сказала Эмма. – Натали поищет информацию в сети. Чез тоже. А я попробую разгадать мамин шифр.

– А мне что делать? – спросил Финн. – Как бы он ни старался помнить о том, что он бесстрашен и может помочь остальным, его голос прозвучал как у капризного малыша.

– Осмотри кабинет, – предложил Чез. – В конце концов, судья Моралес вела, э-э, суд над мамой. Может, где-нибудь здесь лежат документы, которые касаются приговора и того, где мама сейчас.

– Скорее всего они у неё в компьютере, – надувшись, проворчал Финн.

– Мы не знаем, как и что делается в этом мире, – сказала Натали. – Давай я попробую подобрать пароль, – она указала на ноутбук, стоящий на пустом столе, – а ты поищешь бумаги.

– И потом, Финн, мы же здесь не навсегда, – подбодрила брата Эмма. – Рано или поздно рабочие пойдут обедать, и тогда мы тихонько выберемся. Если мы соберём достаточно информации, то будем знать, куда идти. И как вернуть маму. И госпожу Моралес, и Джо.

Финн увидел, как Натали взглянула на красивые часы на стене. Он плохо умел определять время по часам со стрелками, но тем не менее понял, что всего девять.

– Ребята, я не уверена, что мы можем ждать до обеда, – нервно сказала Натали. – Помните, судья собиралась позвонить в школу и отругать администрацию за то, что меня якобы отпустили с чужой мамой? В школе скажут: «Да вы что, ваша дочь сейчас сидит на уроке истории».

Судя по потрясённому выражению лица Эммы и Чеза, Финн понял, что они об этом не подумали.

– Будем искать очень быстро, – произнесла Эмма.

Она живо устроилась на кушетке и склонилась над ноутбуком с маминым шифром.

Это выглядело забавно – то, как Чез плюхнулся на другой конец кушетки, а Натали села в кресло за столом, и оба согнулись над ноутбуками совершенно так же, как Эмма. В другой ситуации Финн бы рассмеялся и крикнул: «Вы трое похожи на роботов! Или на близнецов! А у близнецов бывает разница в возрасте?» Но вместо этого Финн понурился и зашаркал к кладовке в дальнем конце кабинета. У неё тоже была затейливая резная дверь. Может быть, там стоит шкаф с документами. Может быть, он, Финн, выдвинет ящик – и сразу увидит мамино имя, и…

«И я всё отдам старшим», – подумал он. Потому что тогда он поможет спасти маму, но ему не придётся читать бумаги, в которых её называют преступницей. Точно так же дома, в своём мире, он помогал старшим, играя в бейсбол с мистером Мэйхью, пока остальные делали всё самое сложное. Но с мистером Мэйхью было весело. Ведь играть в бейсбол совсем не страшно.

Интересно, что мистер Мэйхью поделывает теперь? Успеют ли они – а с ними и мама, и госпожа Моралес, и Джо – вернуться до того, как их хватятся?

Думая о мистере Мэйхью, Финн добрался до кладовки. Он сделал глубокий вдох, потянул дверь…

В кладовке ничего не было, кроме полок с канцелярскими принадлежностями. Там лежали упаковки ручек, пачки бумаги, нет, стопки листовок, представляющих собой уменьшенные копии плакатов с надписью «Голосуйте! Сюзанну Моралес – в судьи!»

Финну не хотелось смотреть на лицо госпожи Моралес, поскольку это была не настоящая госпожа Моралес. Он неохотно провёл пальцем по краю стопки – просто чтобы убедиться, что среди листовок ничего не спрятано. Но они все были одинаковые. Даже листовок с именем Роджера Мэйхью в пачке не оказалось.

Финн обернулся. Кабинет судьи был красивым, но таким скучным. На рабочем столе не стояло ничего, кроме ноутбука; на кофейном столике возле кушетки – ничего, кроме лампы. Финн подумал: когда судья Моралес была маленькой, в её комнате наверняка царили порядок и скука. Финн вспомнил, что иногда, когда мама заставляла его навести порядок, он просто запихивал всё интересное под кровать и спускал покрывало – и тогда его комната тоже казалась аккуратной, чистой и скучной.

«Где же судья держит то, что не хочет никому показывать?» – подумал Финн. Возможно, где-то здесь, спрятанные, лежат разные интересные вещи, вроде таблички «Голосуйте за Роджера Мэйхью!» Он подошёл к столу и открыл подряд все ящики, но не нашёл ничего интересного. Только степлеры, компьютерные адаптеры и провода.

– Натали, подвинься, я снова залезу под стол, – сказал Финн.

– Ага, давай, – пробормотала Натали, как будто едва расслышав его. Она подобрала ноги, переставила ноутбук со стола себе на колени и, не отрывая взгляда от экрана, слегка отодвинула кресло.

Финн заполз в закуток под столом, где несколько минут назад они сидели втроём. Теперь он не прятался, а искал. Он подумал, что, может быть, там есть какая-то потайная дверца, ну или секретный ящик, скрытый за подвижной панелью.