Маргарет Хэддикс – Чужое имя (страница 21)

Едва ли у мистера Дирка можно искать помощи, но он по крайней мере ему знаком, а тут бросают в незнакомом месте без всяких объяснений.

– Полагаю, дорогу назад вы найдёте и сами, – ответил мистер Дирк и скрылся во тьме.

Делать нечего – Люк позвонил в дверь.

– Войдите, – пригласил низкий голос.

Люк тихонько толкнул дверь. Она была такой же тяжёлой деревянной, как и все двери в школе. Дверь не шевельнулась. Тогда он робко её открыл и вошёл.

Он оказался в слабо освещённой комнате. Со старомодных люстр свисали стеклянные висюльки. Диваны с резными деревянными каркасами втиснулись между заваленными десятками фотографий в рамочках столиками странной формы. Люк даже не заметил мужчину в инвалидной коляске, пока тот не откашлялся.

– Добро пожаловать, молодой человек, – сказал мужчина.

Он был старше мистера Толбота или родителей Люка. Его густые седые волосы, словно сугроб, нависли надо лбом. На нём была светло-голубая рубашка и жёсткие, с заутюженной складкой брюки цвета хаки – одежда богатых, к которой Люк почти привык.

– Что-нибудь выпьете? Например, воды?

Люк озадаченно покачал головой. В голове роились вопросы.

– Джордж! – позвал человек.

Из соседней комнаты вышел мистер Толбот.

От облегчения у Люка подкосились ноги. Наконец! Хоть кто-то объяснит, что происходит.

– Мистер… – начал Люк.

Но мистер Толбот предупреждающе покачал головой. Он провёл длинной палкой перед грудью Люка, вдоль ног и спины. Наконец отступил на шаг и объявил:

– Чист. «Жучков» нет.

– Ненавижу эту технику, – откинувшись и расслабившись, сообщил человек в кресле-каталке и помешал что-то в чашечке, которую держал в руке. Люк уловил слабый аромат цикория, который родители иногда заваривали и пили по особым случаям.

– Теперь представлюсь. Я Джосайя Хендрикс. С моим другом, полагаю, вы знакомы.

Люк только кивнул.

– Садитесь, садитесь, – пригласил мистер Хендрикс. – Без церемоний. В ногах правды нет.

Мистер Толбот, всегда такой властный, мгновенно подчинился. И Люк тоже без колебаний сел в кресло.

Мистер Хендрикс отхлебнул из чашки.

– Вы такой любознательный молодой человек, – заметил он. – И наверняка горите желанием получить объяснения. Верно?

– Да, – охотно подтвердил Люк и выжидательно взглянул на мистера Толбота, но тот многозначительно смотрел на мистера Хендрикса.

– Когда-то я был очень богат, – сказал мистер Хендрикс. – Деньги тратил совершенно бездумно… как бывает с теми, кто не знает, куда их применить. История о моей юности долгая и неприглядная, но достаточно сказать, что, когда наступил Великий голод, у меня были причины развить в себе чувство сострадания.

Он мельком посмотрел вниз, и Люк впервые обратил внимание, на пустые ниже колена штанины мистера Хендрикса.

– Сегодня вечером я от вас ничего не скрываю, – тихо заключил мистер Хендрикс.

Люк неловко заёрзал в кресле. Что тут скажешь? Очевидно, ничего. Мистер Хендрикс продолжил рассказ.

– Вы уже знаете, что правительство решило уморить «нежелательных лиц» голодом? – спросил мистер Хендрикс. – Когда еды не хватает, кого кормить? Слепую девочку? Глухого мальчика? Безногого?

Он говорил с невыносимой яростью. Люку не терпелось вставить слово, как-то направить рассказ.

– Джейсон… которого забрали сегодня утром… он мне об этом рассказал. В школе.

– Вот как? – заметил мистер Хендрикс. Он погрузился в думы, потом продолжил: – Моя семья и я… потратили миллионы на взятки, убеждая правительство проявить сострадание. Инвалидов оставили в покое. Вместо этого приняли закон о народонаселении. – Он нахмурился, потягивая кофе. – И что вышло из моего сострадания? Я спас себе подобных, зная, что других уничтожат. Тогда я основал школы. Во искупление грехов.

– Мистер Хендрикс предвидел то, о чём не задумывались другие, – объяснил мистер Толбот. – Он понимал, что родятся сотни нелегальных детей, которых будут прятать. И знал, что им понадобится безопасное место, когда они выйдут из подполья.

– А я считал, что ваши школы для детей с различными фобиями и странностями, тех… – он остановился. – Ой!

Мистер Хендрикс засмеялся.

– Значит, мои уловки вас обманули? – спросил он. – Кто же отличит, если ребёнок раскачивается, нездоров он или просто напуган до потери сознания? Кто отличит, чем вызвана боязнь открытого пространства: расстройством психики или суровыми запретами: «Выйти на улицу – самоубийство»? Поначалу да, я принимал детей с проблемами, вызванными другими причинами. Зарабатывал репутацию, как директор школы, который берёт на воспитание любого ребёнка с отклонениями от нормы. И когда стали появляться первые нелегальные дети, их тоже принимали у нас.

Люк жадно слушал.

– Значит, здесь все экснеты? И все об этом знают? – спросил он. – Учителя, мисс Хокинс, медсестра, другие мальчики…

– Ну нет, – выразительно покачал головой мистер Хендрикс. – Я создал идеальную головоломку – в нашей системе даже я не знаю, кто есть кто. Не хочу знать. Ведь существуют…

– Пытки, – мрачно заключил мистер Толбот.

– Я не выдам тех, о ком ничего не знаю, – просто не смогу, – сообщил мистер Хендрикс. – И нанимаю исключительно нелюбопытных сотрудников. Учителей, настолько влюблённых в свой предмет, что они даже не узнают сидевших перед ними целый год учеников. Служащих с зашкаливающим непрофессионализмом, которые неспособны ввести данные в компьютер и не заметят, если папки подменили, а документы подделали. Есть в этом особое очарование, не находите?

Люк вспомнил, как исчез радиотелефон Джейсона, как заперли двери, как волшебным образом появились папки его друзей с новыми поддельными именами.

– Но кто-то знает, – настаивал он. – Должен же кто-то всё предвидеть.

Мистер Хендрикс пошевелился в кресле.

– Конечно, у меня есть соратники. Мистер Дирк, как вы, вероятно, заметили, бывает чрезвычайно полезен время от времени, хотя и он всего не знает. Других я раскрывать не стану.

Ну вот и объяснения.

Но легче от этого не стало. Наверное, следовало бы прыгать счастья, зная, что хоть кто-то в школе знает о его существовании. Но Люк только с грустью вспоминал, каким одиноким и оторванным от мира он чувствовал себя в те первые недели в школе, каким-то невидимкой. Он пал так низко, что почти радовался каждый вечер мучениям со стороны Джейсона. Он вдруг разозлился.

– Вы, наверное, гордитесь собой, – выпалил он, – А знаете, каково это, чувствовать себя экснетом? Да вы нас просто бросили на равнодушных людей, лишённых сострадания или к нему неспособных. Просто чудо, как мы не разбежались по привычным укрытиям.

– О, нет, – совершенно невозмутимо ответил мистер Хендрикс. – Никто вас не бросал. Полагаю, вы никогда не погружались на морское дно?

Люк покачал головой и подавил желание закатить глаза.

– Но вы понимаете суть? – мистер Хендрикс не дожидался ответа. – Ныряльщик поднимается к поверхности очень медленно, давая телу привыкнуть к перемене давления. То же самое происходит с детьми, вышедшими из подполья. Им нужно место, чтобы приспособиться к внешнему миру, такое, где их боязнь открытого пространства никого не удивит, где они будут вести себя странно и не обращать на себя внимания. Как в школе Хендрикса. А когда приспособятся, пойдут дальше.

– Вы имеете в виду, они уходят из школы? – спросил Люк, и голос его непроизвольно дал петуха.

– Да, – подтвердил мистер Толбот. – Мы с мистером Хендриксом считаем, что, как доказали последние события, твоё время пришло. Ты готов покинуть школу.

Глава 37

– Что? – спросил Люк.

Такого поворота событий он не ожидал.

Мистер Хендрикс наклонился вперёд.

– Раньше в мои школы не внедряли вражеских агентов, – сурово заметил он, глядя на мистера Толбота.

Тот нахмурился, словно признавая свою вину.

– Демографический надзор всегда притворялся, что ребёнку вне закона невозможно достать фальшивое удостоверение личности, – добавил мистер Толбот, – но после митинга…

Его взор затуманился. Люк заметил, каких усилий ему стоило продолжить разговор.

– После митинга правила изменились.

– Видите ли, предательства мы не ожидали, – сказал мистер Хендрикс. – В самом начале, да, мы перестраховывались и держали ухо востро. И, к счастью, выработали мощную систему безопасности. Но не ожидали, что демографический надзор внедрит в наши ряды агентов для сбора имён, чтобы провоцировать детей на неосторожные поступки.

Люк нахмурился.

– Но Джейсон… он говорил, что раньше тоже были полицейские рейды. Говорил…