Маргарет Этвуд – Телесные повреждения (страница 48)

— Что ты делаешь? — интересуется Лора.

— Я вырубил радио. Я передал своим судам, чтобы они сюда не заходили. Они не придут. Я не хочу, чтобы кто-то выходил на связь с Сан-Антонио. Мне не нужны торжественные встречи, когда мы доберемся до места.

— Но кто бы стал это делать? — недоумевает Лора.

— У меня есть свои соображения на этот счет.

Заводится двигатель, включены фары, они едут по пустой безлюдной дороге. Поль старательно избегает заезжать в город. Он останавливается у каменной стены.

— Спускайтесь к берегу и ждите у пристани. Я приду за вами минут через пятнадцать. Мне нужно достать судно.

— Но ведь твоих здесь нет, — удивляется Лора.

— А кто говорит о моих? Возьмем чью-нибудь моторку.

Он как будто помолодел, оживился, Ренни не видела его таким раньше. Его возбуждает опасность. «Он в своей стихии», — думает Ренни. Они и влипли в такую историю, потому что им нравится такая жизнь.

Он помогает женщинам перелезть через каменную стену, передает Ренни ее сумки. Ренни сердится на себя за то, что взяла с собой камеру, глупость с ее стороны. Кому придет в голову теперь что-то снимать здесь?

— Не разговаривай, молчи, — предупреждает Лора.

Ренни догадывается, куда их привезли. Они стоят в саду, позади «Лайма». Они отыскивают тропинку и идут по ней в темноте наугад. Гостиница погружена в безмолвную тьму. В некоторых окнах, правда, мерцают огоньки свечей. Бар пуст, патио усыпано битым стеклом. С берега доносится чье-то пение. Голоса явно принадлежат мужчинам, и поют они не гимны.

Начался отлив, из-под ног на несколько ярдов вперед тянется полоска мокрого песка. Волны светятся каким-то странным светом. Ренни хочет подойти поближе и рассмотреть, что это такое, она слышала об этом свечении, иначе оно называется фосфоресценция.

— Лезь под док, — шепчет Лора.

— Ты с ума сошла, — Ренни не улыбается перспектива наткнуться на крабов и улиток.

— Лезь, говорят тебе, — шепот переходит в шипение. Дело принимает скверный оборот.

Док стоит на обломках разрушенной скалы. Море еще не сгладило острые выступы. Расстояние от камней до бревенчатого настила пристани не менее двух футов высотой. Согнувшись в три погибели и цепляясь друг за друга, женщины залезают под док. Ренни стоит, по-прежнему прижимая к себе вещи. Она до сих пор не понимает, кого им надо бояться и от кого прятаться.

Из-за туч выплывает круглая луна; мутный свет пробивается через перекрытия, отбрасывая косые тени. Очутиться бы сейчас в теплой ванне и чего-нибудь поесть. В приятной компании. Ренни думает об Иокасте. О том, как она будет рассказывать подруге о своих приключениях. Хотя это и приключением-то не назовешь. Так, досадная задержка, сродни задержкам при таможенных досмотрах, поскольку ничего, кроме мелких неудобств, испытать ей не пришлось.

Наконец, слышится шум мотора, машина разворачивается, тормозит, медленно едет на них.

— Это он — говорит Лора и они выбираются из-под дока.

На одном из деревянных стульев в патио восседает Марсон в развязной позе, одна нога закинута на другую, в глаза бросаются давно нечищенные сапоги. За его спиной молча высятся два телохранителя.

— Далеко собрались? — нагло интересуется он.

Полицейский катер Сан-Антонио покачивается на волнах, привязанный к пирсу «Лайма». Поль сидит за круглым деревянным столом, в упор глядя на Марсона. Он промок до нитки, пока добрался до берега. Между ними бутылка рома, перед каждым стакан, оба вооружены; винтовки лежат на земле под столом так, чтобы в любой момент можно было дотянуться. В баре, кроме них, еще двое мужчин и женщина, она пьяна вдрызг. Женщина валяется тут же во внутреннем дворике, посреди битых осколков, что-то бормоча себе под нос, юбка задрана до бедер, ноги оголены, женщина периодически пытается их прикрыть. Ренни и Лора сидят на двух оставшихся стульях.

Спор идет из-за них. Поль хочет увезти Ренни на Сан-Антонио, а Марсон не соглашается. Он вообще против того, чтобы кто-либо покидал остров. Он требует оружие. Он говорит, что Поль обещал ему больше, что они заплатили ему за большое количество стволов. И пусть выкладывает. Он связующее звено, посредник.

— Я предупреждал, что возникли осложнения, — возражает Поль. — Подожди немного. На этой неделе придет пополнение.

— Мы не можем ждать, — нетерпеливо говорит Марсон. — Когда на Сан-Антонио узнают, что Миногу застрелили, во всем обвинят нас. — С коварной улыбкой Марсон пытается выторговать оружие Поля в обмен на беспрепятственный выезд с острова.

Послав ему ответную улыбку, Поль отказывается.

Ренни понимает, что стала предметом переговоров. До нее вдруг доходит истинный смысл легенд о славных рыцарях: обольстительные красавицы служили лишь поводом, их защитники были одержимы страстью одолеть в бою дракона. «Многовато для курортного романа», — подумалось ей. Поцелуи поцелуями, сказала бы Иокаста, но считайте, что вам повезло если вы не подцепили никакой заразы, ангины или чего похуже.

Ренни ловит каждое слово. Она — заложница, но ее почему-то не сильно заботит собственная участь. За нее все решают другие, она больше не распоряжается собой. А что ужасного, если она останется на острове? Она вполне может отсидеться в «Лайме», назваться иностранным корреспондентом, строчить и отсылать отчеты, если будет о чем писать. Но, может быть, сам Поль хочет выбраться отсюда? В таком случае она его козырная карта.

— По-моему, вы считаете меня важной персоной, но вы преувеличиваете мою ценность.

— Не заводи его, — тихим голосом предупреждает Лора.

Марсон смотрит на Ренни, словно впервые увидел ее. У него замедленные, преувеличенно спокойные движения, хотя он явно возбужден, глаза поблескивают в лунном свете. Он бесцеремонно разглядывает ее, затем не обратив внимания на ее слова, возвращается к прерванному разговору.

— Ты приносишь оружие, и можешь забирать ее.

— Так не пойдет, — не соглашается Поль.

Вокруг них собираются люди, пришедшие из города, в руках у некоторых зажженные факелы. Один из них подходит к столу, кладет Марсону руку на плечо.

— Я готов выступить по радио, — говорит он, и Ренни узнает в говорящем Принца. Она никогда раньше не видела его. Лицо Принца скрыто в тени, но голос выдает молодого человека, гораздо моложе, чем она себе представляла, по голосу ему не дашь больше девятнадцати лет.

— Будь я на вашем месте, я бы не стал с этим торопиться, — вступает Поль.

Принц поворачивает голову в сторону Поля:

— Почему?

— Вы представляете, что за этим последует?

— Мы победили в революции, — с безмятежной самоуверенностью ребенка, отвечающего урок, заявляет Принц. — Нас признала Гренада. Утром они пришлют сюда своих людей и оружие.

— Откуда вы знаете? — интересуется Поль.

Взгляд Принца обращен к Марсону.

— По радио передавали, — говорит тот.

— Вы сами лично это слышали? — Поль говорит с Принцем.

Марсон отшвыривает в сторону свой стул:

— Ты назвал меня лжецом!

Их плотным кольцом обступают присутствующие, напряжение достигло крайнего предела, в воздухе повисла угроза.

— Возьмите судно до Гренады, — советует Поль Принцу. — Любое, какое удастся достать. Не дожидайтесь утра. Если вам повезет, они позволят вам там остаться.

— Ты враг революции, — рычит Марсон.

— Заткнись, кусок дерьма! Ты рад любому поводу продырявить мне мозги, как с Миногой.

— Что вы такое говорите? — удивляется ничего не понимающий Принц.

— Раскройте глаза. Перед вами шпион, а вы с самого начала просто пешка в их игре.

Воцаряется молчание. Ренни закрывает глаза. Невероятной силы тяжесть наваливается на них, становится невозможно дышать. Вокруг все замирает. Ренни различает ночные звуки, мелодичное журчание воды, шепот волн, — жизнь продолжается как ни в чем ни бывало. Затем все приходит в движение.

Боже, проносится у Ренни в голове, сколько можно!..

Ренни идет по пристани Сан-Антонио. Она вырвалась, она спасена. Брезжит рассвет. Электростанция в порядке, над головой тянется гирлянда тускло мерцающих лампочек. Ренни чувствует, как к горлу подступает тошнота — немудрено, она полтора часа просидела на катере, волны вдребезги разбивались о борт, заливая палубу солеными брызгами, их мотало из стороны в сторону, то вверх, то вниз, внутри все обрывалось, как бывает, когда летишь с американских горок. Ренни казалось, что она попала в гигантскую мясорубку, где ее кости и внутренности перетираются с треском и хрустом в сплошное месиво. Желудок колотился изнутри, повинуясь ему одному понятному ритму. Она крепко вцепилась в сиденье обеими руками, стараясь сосредоточиться на чем-нибудь безоблачном и безмятежном; задрав голову, Ренни уставилась на луну, потом на надвигающуюся волну; волна закипала пеной, грозя поглотить их, она светилась, тело Ренни было покрыто холодной испариной, несмотря на ветер. К горлу все время подкатывала тошнота, и Ренни с трудом сдерживалась, чтобы ее не вывернуло наизнанку. Главное, что ей удалось вырваться.

— Нельзя ли помедленнее? — спросила она Поля.

— Будет только хуже, — насмешливо бросил он. Даже сейчас он забавлялся, глядя на нее.

Подойдя к пристани, он выключил мотор и буквально выбросил на берег Ренни вместе с ее поклажей. Потом дал задний ход, и развернулся в сторону моря. Никаких прощальных фраз, прощальных поцелуев, да это и к лучшему: в таком состоянии только целоваться! На миг их руки соприкоснулись, вот собственно и все. Ренни несколько удручило, что она забыла даже поблагодарить Поля.