Маргарет Этвуд – Орикс и Коростель (страница 34)
– Студенческая служба? Да ладно тебе! Они
– В этом есть смысл, – ответил Коростель. – Если рассматривать как систему, получается, что мы избегаем утечки энергии в непродуктивные сферы жизни и не тратим ее на всякую ерунду. Студенты-женщины, разумеется, могут воспользоваться теми же услугами. Любой цвет, любой возраст – ну, почти. Любой тип телосложения. Все, что пожелаешь. Если ты гей или какой-нибудь фетишист, они и тебе что-нибудь подберут.
Сначала Джимми решил, что Коростель шутит. Но Коростель не шутил. Джимми хотел спросить, что Коростель пробовал – к примеру, не пробовал ли спать с женщиной, у которой ампутированы все четыре конечности. Но вопрос вдруг показался ему слишком личным. К тому же Коростель мог подумать, что Джимми над ним смеется.
Еда в столовой на факультете Коростеля была просто фантастическая – настоящие креветки вместо «РакоСои», которую им давали в академии, и, судя по всему, настоящая курица; правда, ее Джимми не ел – не мог забыть «Пухлокур». А еще сыр, совсем как настоящий, хотя Коростель сказал, что сыр из овощей, из какого-то нового сорта цукини.
В десертах было много шоколада, настоящего шоколада. А в кофе – много кофе. Никаких жженых зерен и патоки. «Благочашка», но кому какая разница? И настоящее пиво. Пиво точно настоящее.
Все это приятно отличалось от того, что давали в Академии Марты Грэм, хотя приятели Коростеля порой забывали о приличиях и ели руками, вытирая губы рукавами рубашек. Джимми был не особо брезглив, но это уже граничило со свинством. Да еще они постоянно бубнили, даже если их никто не слушал. Непрерывно говорили о проектах, над которыми работают. Поняв, что Джимми не работает над
В общем, у Джимми отсохло желание тусоваться вечерами. Ему нравилось сидеть у Коростеля, проигрывать ему в шахматы или в «Трехмерный Уэйко» или расшифровывать надписи на магнитиках для холодильника – те, что без чисел и символов. В Уотсон-Крике развилась целая культура, связанная с этими магнитиками: люди их покупали, меняли, делали сами.
Иногда они смотрели телевизор или лазили по сайтам в Сети, как в старые добрые времена. «Голые новости», «Алибахбах», «Мозгоплавка» и прочая жвачка для мозгов. Они готовили в микроволновке попкорн, курили траву, которую студенты с факультета ботанической трансгенетики выращивали в парнике, а потом Джимми вырубался у себя на диване. После того, как он привык к своему статусу в этом сборище гениев – нечто вроде кактуса на подоконнике – жизнь стала почти терпимой. Надо только расслабиться и глубоко дышать, как на тренажерах. Через пару дней он отсюда уедет. А пока любопытно послушать Коростеля, когда Коростель один и в настроении разговаривать.
В предпоследний вечер Коростель сказал:
– Давай я расскажу тебе один гипотетический сценарий.
– Я весь внимание, – сказал Джимми. На самом деле он клевал носом – слишком много попкорна и пива, – но сел и натянул внимательную маску, отработанную еще в школе. Гипотетические сценарии – любимое Коростелево развлечение.
– Аксиома: болезнь не продуктивна. Сама по себе она не дает преимуществ, не производит материальных ценностей и, следовательно, не приносит прибыли. Впрочем, она является предлогом для различной деятельности, но в финансовом плане только вызывает перетекание денег от больных к здоровым. Денежный поток идет от пациентов к докторам, от клиентов к торговцам панацеей. Можно сказать, денежный осмос.
– Принято, – согласился Джимми.
– Теперь давай предположим, что ты – организация под названием «Здравайзер». Предположим, ты зарабатываешь деньги, торгуя лекарствами и процедурами, которые лечат больных людей или – что еще лучше – делают так, чтобы люди больше не болели.
– Ну и? – сказал Джимми. Ничего гипотетического: этим «Здравайзер» и занимался.
– Что тебе потребуется рано или поздно?
– Новые лекарства?
– А потом?
– Что значит потом?
– Когда вылечишь все существующие болезни.
Джимми сделал вид, что задумался. Думать на самом деле не имело смысла: ясное дело, Коростель уже придумал всесторонний ответ на свой вопрос.
– Помнишь, что случилось с дантистами, когда изобрели новое средство для полоскания? Которое заменяло бактерии зубного камня другими бактериями, безвредными, заполнявшими ту же экологическую нишу, то есть твой рот. Стали не нужны пломбы, и многие дантисты разорились.
– И?
– Значит, тебе понадобятся новые больные. Или – что, наверное, то же самое – новые болезни. Новые, отличные от старых, не так ли?
– Резонно, – сказал Джимми, подумав. И впрямь. – Но ведь ученые все время открывают новые болезни?
– Не открывают, – ответил Коростель. –
– Кто? – спросил Джимми. Вредители, террористы – Коростель про них? Все прекрасно знали, что они занимаются такими вещами – по крайней мере, пытаются. Но пока им не удалось создать ничего путного: их слабенькие болезни слишком безыскусны, если выражаться языком охраняемых поселков, и бороться с ними – раз плюнуть.
– «Здравайзер», – ответил Коростель. – Он этим занимается уже много лет. Существует целое секретное подразделение, исключительно для этого. А потом распространение. Послушай, это же гениально. Враждебные биологические виды распространяются в витаминах – просто входят в их состав. Помнишь безрецептурные витамины «Здравайзер»? Они разработали красивую систему доставки – внедрили вирус в бактерию-носителя. Сплайс Е. coli, не переваривается, открывается в привратнике желудка – и вуаля. Разумеется, точечно, но потом уже не нужно продолжать, иначе их запалят, даже в плебсвиллях есть ребята, которые в этом разбираются. Как только биологический вид оказался в популяции плебсвилля, предприятие, можно считать, увенчалось успехом. Если учесть, как люди в плебсвиллях дышат друг другу в затылок, они сами сделают всю работу. Естественно, одновременно с болезнью разрабатывается лекарство, но его придерживают. Экономика дефицита гарантирует высокие доходы.
– Умоляю, скажи, что ты все это выдумал!
– Лучшие вирусы с точки зрения доходов, – продолжал Коростель, – это вирусы, которые вызывают затяжные заболевания. В идеале – для максимизации прибыли – пациент должен либо выздороветь, либо умереть как раз перед тем, как у него кончатся деньги. Нужен тонкий расчет.
– Но это ведь ужасно, – сказал Джимми.
– Мой отец тоже так думал, – сказал Коростель.
– Он
– Он выяснил. И поэтому его столкнули с моста на шоссе.
– Кто столкнул? – спросил Джимми.
– Прямо в поток машин.
– Ты, часом, не параноик?
– Ни капли, – ответил Коростель. – Это голая правда. Я хакнул почту отца до того, как они почистили его компьютер. Там были все улики, которые ему удалось собрать. Результаты анализа этих витаминных таблеток. Вообще всё.
У Джимми по спине пополз нехороший холодок.
– Кто знает, что ты в курсе?
– Угадай, кому он об этом сказал? – спросил Коростель. – Матери и дяде Питу. Он собирался кинуть клич на одном пиратском сайте, там большая аудитория, все поставки витаминов в плебсвилли были бы сорваны, вся система под откос. Финансовый кризис, потеря рабочих мест. Он хотел сначала их предупредить. – Коростель помолчал. – Он думал, что дядя Пит не знает.
– Ух ты, – сказал Джимми. – Значит, один из них…
– А может, оба, – сказал Коростель. – Дядя Пит не хотел, чтобы прибыльность предприятия пострадала. Мать могла испугаться, что, если отец пойдет ко дну, она пойдет ко дну вместе с ним. А может, ККБ. Может, отец странно вел себя на работе. Или они решили его проверить. Он все шифровал, но если я смог прочесть, значит, и они смогли.
– Все это очень странно, – сказал Джимми. – Значит, они убили твоего отца?
– Казнили, – сказал Коростель. – Они бы это слово использовали. Сказали бы, что он чуть не уничтожил изящную концепцию. Что они действовали во имя общего блага.
Они сидели молча. Коростель изучал потолок, будто им восхищался. Джимми не знал, что сказать. Утешать – просто глупо.
Наконец Коростель сказал:
– Как вышло, что твоя мать вот так сбежала?
– Я не знаю, – сказал Джимми. – Полно причин. Не хочу об этом говорить.
– Наверняка твой отец в чем-то подобном участвовал. В какой-то афере, наподобие той, что в «Здравайзере». Наверняка она поняла, в чем дело.
– Ой, вряд ли, – ответил Джимми. – Я думаю, она связалась с какой-то сектой, вроде вертоградарей. С психами какими-нибудь. В любом случае мой отец не стал бы…
– Наверняка она поняла, что они начинают понимать, что она знает.
– Я устал, – сказал Джимми. Он зевнул и внезапно по правде устал. – Я, пожалуй, отваливаюсь.
«Вымирафон»