Я одарю тебя!
Не за себя прошу я,
Не за свое дитя,
А за Томаса Киннира,
Кого люблю так я!»
Макдермотт хвать за волосы,
За шею Грейс взяла —
И стали бедную душить,
Пока не померла.
«Ах, что же я наделала!
На свете мне не жить!»
«Тогда придется нам с тобой
И Киннира убить».
«Молю тебя, не надо,
Его хоть пожалей!»
«Нет, он умрет, ведь ты клялась
Зазнобой стать моей».
Вот Киннир прискакал домой,
Макдермотт чутко бдит:
«Ба-бах!» – хозяин уж в крови,
Застреленный, лежит.
Приходит коробейник в дом:
«Вам платья не продать?»
«Нет, мистер Коробейник,
Их у меня штук пять».
Мясник затем приходит в дом:
«Филе вам не нужны?»
«Нет, мистер, нам еще надолго
Хватит свежины!»
Они украли золото
И серебра чуть-чуть
И вот в коляске краденой
В Торонто держат путь.
Глухой порою добрались
До города, как тать,
И в Штаты через Озеро
Решили убежать.
Бесстыдно под руку она
Макдермотта брала
И в Льюистоне Мэри
Уитни себя звала.
Нашли в подвале трупы:
Хозяин на спине,
А за лоханью – Нэнси
С лицом, как в жутком сне.
И пристав Кингсмилл судно
Взял напрокат в порту,
На всех парах поплыл он,
Чтобы поспеть к утру.
Каких-то шесть часов прошло,
Хоть время и летит,
И вот в отель заходит он
И громко в дверь стучит.
«Кто там? – спросила Грейс. – И что
Вам нужно от меня?»
«Убийство совершили вы,
Вас арестую я».
Потом все отрицала Грейс
И поклялась в суде:
«Не знала я ведь ничего
О той большой беде.
Меня принудил он, сказав,
Коль стану я болтать,
Меня он пулей из ружья
Отправит прямо в Ад».
