Маргарет Этвуд – Беззумный Аддам (страница 69)

Воцаряется неловкое молчание: он явно не в себе. Джимми оглядывается, нервно ухмыляясь.

– Успокойтесь, я не сумасшедший. Я знаю, что она умерла. Но вы без меня не обойдетесь.

– Почему? – спрашивает Катуро. – Без обид, но…

– Потому что я там уже один раз побывал. Уже после Потопа.

– И что? – ровным голосом спрашивает Зеб. – Тебя терзает ностальгия?

Тоби понимает, что означает этот ровный голос: «Избавьте меня кто-нибудь от этого чокнутого урода».

Но Джимми не сдается:

– А то, что я знаю, где что лежит. Например, энергетические ячейки. И пистолеты-распылители: они там тоже есть.

– Ладно, – вздыхает Зеб. – Но если ты будешь отставать, нам придется отправить тебя обратно. Под эскортом представителей биологического вида, не относящегося к двуногим.

– Ты про этих свиней-оборотней, – переводит Джимми. – Я с ними уже общался; они считают меня требухой. Забудьте про эскорт, я за вами угонюсь.

Выступление

Тоби переодевается в спортивный костюм из кладовых «НоваТы», прикрывает разодранной наволочкой голову от солнца. Жаль, что на костюме поцелуйные губки и подмигивающий глаз – это выглядит не очень по-военному. Розовый цвет тоже неуместен и делает ее удобной мишенью. Но одежды цвета хаки в «НоваТы» не найти.

Она проверяет карабин, кладет патроны в розовую сумку, тоже из запасов «НоваТы». Ей подвернулись хлопчатобумажные розовые подследники с помпонами; она надевает пару и кладет еще пару с собой. Если Зеб хоть слово скажет про ее обмундирование, она изо всех сил постарается его не треснуть.

В главном вестибюле она раздает фляжки с водой – как следует прокипяченной стараниями Ребекки и ее помощниц, Рен и Аманды. В салоне постоянно подчеркивали, как важно, чтобы при занятиях в спортзале организм получал достаточно воды. Поэтому пластиковых фляжек хватает на всех. Беззумные Аддамы захватили с собой из саманного дома запас энергетических батончиков и немного холодных оладий из кудзу.

– Нужно, чтобы вам хватило энергии, но запас не должен тянуть к земле, – говорит Зеб. – Приберегите часть на потом.

Он смотрит на Тоби, на ее розовый наряд с поцелуйными губками.

– Ты что, пробуешься на роль? – спрашивает он.

– Очень живенький цвет, – замечает Джимми.

– Практически рок-звезда, – говорит Носорог.

– Хороший камуфляж, – говорит Шеклтон.

– Они примут тебя за куст шиповника, – говорит Крозье.

– Это карабин, – объявляет Тоби. – Я здесь единственная, кто умеет им пользоваться. Так что заткнитесь.

Все ухмыляются.

Они выступают в поход.

Впереди, нюхая землю, идут трое свиноидов-разведчиков. Справа и слева, чуть подальше – еще по одному. Они пробуют воздух мокрыми пятачками. Запаховый радар, думает Тоби. Какие вибрации, недоступные нашим притупившимся чувствам, улавливают они? Обоняние для них – то же, что для соколов зрение.

Шестерка свиноидов помоложе, едва вышедших из поросячьего возраста, бегает туда-сюда, перенося сообщения от разведчиков к основному строю свиней постарше и потяжелее, и обратно; будь свиноиды бронированными машинами, это был бы танковый батальон. Несмотря на размер и вес, свиньи двигаются удивительно быстро. Сейчас они идут ровным шагом, сберегая силы; это движение марафонца, а не спринтера. Они почти не хрюкают и совсем не визжат: берегут дыхание, как солдаты в долгом переходе. Хвосты закручены, но неподвижны, розовые уши наставлены вперед. В свете утреннего солнца они ужасно похожи на миленьких мультяшечных улыбчивых свинок-валентинок: такие когда-то сжимали копытцами коробки конфет в форме большого красного сердца. Поросята с купидоновыми крылышками: «Умей этот поросенок летать, он принес бы тебе мою любовь!»

Но только почти. Эти свиньи не улыбаются.

«Если бы мы несли стяг, – думает Тоби, – что было бы на нем изображено?»

Поначалу идти легко. Они пересекают очищенную свиньями часть луга: кое-где еще валяются сумочки, ботинки, торчат из земли кости, отмечая места, где когда-то упали жертвы чумы. Если бы все это было еще закрыто травой, то идущие могли бы споткнуться, но видимые предметы легко обойти.

Париковец выпустили, и они пасутся на дальнем конце луга, оставленном под пастбище. Смотреть за ними назначили пятерку молодых свиноидов. Они, кажется, не очень серьезно относятся к своим обязанностям – это значит, что они не чуют опасности. Три свиноида роются в земле, четвертый нашел клочок мокрой грязи и катается по нему, а пятый спит. Если вдруг нападет львагнец, справятся ли они? Безусловно. А с двумя львагнцами? Может быть. Но те даже не успеют подобраться к стаду – юные свиноиды уже собьют его в кучу и отгонят назад к зданию.

Отряд пересек луг и теперь идет по дороге на север, через лес, который граничит с территорией салона «НоваТы» и скрывает огораживающий ее забор. В сторожке у северных ворот никого нет; вокруг нее – никаких признаков жизни, только скунот нежится на солнышке на дорожке. Когда отряд подходит, скунот поднимается на ноги, но даже не пытается бежать. Эти животные слишком дружелюбны: в более жестоком мире они все давно пошли бы на шапки.

Теперь отряд движется по улицам города, и это уже сложнее. Разбитые и брошенные машины загромождают проезжую часть, и к тому же она усыпана битым стеклом и искореженным металлом. Лианы кудзу уже наползают на улицы, прикрывая изломанные силуэты мягкой зеленой пеленой. Свиноиды ступают деликатно и осторожно, чтобы не повредить копытца; у людей – прочная обувь на толстой подошве. Но все же приходится идти с оглядкой и смотреть под ноги.

Тоби заранее предвидела, что Черной Бороде будет трудно идти по этим улицам, по острым осколкам и режущим граням. Да, у него толстая кожа на ступнях, и он спокойно ходит по земле, песку и даже гальке; но Тоби все же порылась в запасах обуви, восторгнутой Беззумными Аддамами, и выдала Черной Бороде пару кроссовок марки «Гермес-Трисмегист». Сначала он боялся их надевать: а вдруг будет больно, а вдруг они прирастут к ногам и он не сможет их снять? Но Тоби показала ему, как их надевать и как потом снимать снова, и сказала, что если он порежет ноги острыми вещами, то не сможет идти с ними дальше, а тогда кто будет передавать мысли свиноидов? После нескольких тренировок Черная Борода согласился надеть кроссовки. У них зеленые крылышки и встроенные лампочки, которые вспыхивают с каждым шагом – батарейки еще не сели. Черная Борода в восторге от кроссовок – пожалуй, даже немного чересчур.

Сейчас он идет впереди, в авангарде главного отряда, слушая отчеты свиноидов-разведчиков. Если это можно назвать слушанием; в общем, воспринимает, уж кто его там разберет, чем именно. Очевидно, пока он не узнал ничего такого, что стоило бы передавать. Время от времени он оглядывается, следя, на месте ли Зеб и Тоби. И бодро взмахивает рукой: это может означать «Все хорошо», а может быть, просто «Я вас вижу», или «Вот он я», или, может быть, даже «Поглядите, какие у меня крутые кроссовки!» Порой до Тоби долетают по ветру обрывки высокого, чистого пения: азбука Морзе для обитателей Коростелева царства.

Ближайшие свиноиды по временам искоса взглядывают на двуногих союзников, но о чем они в это время думают – можно лишь гадать. По сравнению с ними люди кажутся заторможенными увальнями. Интересно, люди их раздражают? Вызывают покровительственное чувство? Или свиньям хотелось бы поторопить медлительных спутников. Или они рады артиллерийской поддержке. Скорее всего, и то, и другое, и третье, и четвертое, ведь благодаря тканям человеческого мозга свиноиды могут испытывать несколько разных чувств одновременно.

По-видимому, свиньи назначили сопровождение тем, кто несет оружие – по три свиноида на каждого вооруженного человека. Эти охранники не напирают, не подгоняют своего человека и не пытаются им руководить, но держатся в радиусе двух ярдов, бдительно шевеля ушами. Безоружным Беззумным Аддамам досталось по одному свиноиду. А Джимми – пять. Может быть, свиньи поняли, что он еще слаб? Пока что он идет со всеми, но уже взмок.

Тоби приотстает, чтобы его проведать. Она отдает ему флягу с водой: свою он уже выпил. Все восемь свиноидов – ее три и его пять – перегруппируются на ходу, чтобы окружать их обоих.

– Великая Свинская Стена, – говорит Джимми. – Беконная бригада. Ветчинные гоплиты.

– Гоплиты? – переспрашивает Тоби.

– Это греческое, – объясняет он. – Нечто вроде народного ополчения. Они шли, выставив перед собой стену соединенных щитов. Я читал в книге.

Он слегка запыхался.

– Может быть, это почетный караул, – говорит Тоби. – Как ты себя чувствуешь?

– Я боюсь этих тварей. Откуда мы знаем, что они не собираются завести нас в чащу, устроить засаду и сожрать наши потроха?

– Мы не знаем, – говорит Тоби. – Но я бы сказала, что это маловероятно. У них уже была такая возможность.

– Бритва Оккама, – говорит Джимми. И начинает кашлять.

– Что-что? – переспрашивает Тоби.

– Коростелева присказка, – печально объясняет Джимми. – Если у тебя две возможности, выбирай ту, что проще. Более элегантную, как сказал бы Коростель. Мудак Коростель.

– Кто такой Оккам? – спрашивает Тоби. Джимми чуть хромает, или ей показалось?

– Какой-то монах. Или епископ. А может, просто невоспитанный человек. «Ох, хам», – он смеется. – Прости. Дурацкая шутка.

Они проходят пару кварталов в молчании.