Маргарет Этвуд – Беззумный Аддам (страница 61)
– Со всеми наворотами, – ответила Катрина. – Я пойду скажу девочкам.
ВИП-обслуживание заключалось в том, что клиенту предоставляли отдельный кабинет (с потолком в перышках и зеленым атласным покрывалом на кровати) и трех рептилий-«чешуек», готовых выполнить любую причуду клиента. «Райский вкус», крышесносный коктейль из семейства «драконьих хвостов», гарантировал максимальное наслаждение. Проглотив его, клиент немедленно отплывал в мир чудес по волнам собственных фантазий. Зеб перепробовал разные виды услуг, предлагаемых в «Чешуйках», но отведать «драконьего хвоста» не рискнул: боялся видений, которые могли его посетить.
Вот он, «Райский вкус» для преподобного, на стойке бара. Коктейль был темно-оранжевый и слегка пузырился. В нем торчала палочка для помешивания, воткнутая в коктейльную вишню. Вокруг палочки обвилась пластиковая змея. Она была зеленая и блестящая, с большими глазами и улыбающимся, будто накрашенным ртом.
Зебу следовало бы противостоять первым недобрым порывам души. Он честно признает, что поступил необдуманно. Но он вспомнил пословицу про то, что надо брать от жизни все – другого раза не будет. И сказал себе, что, пожалуй, преподобный уже израсходовал отпущенный ему раз. Потом задумался о том, какую из таблеток бросить в коктейль – белую, черную или красную. «Чего ты жмешься? – упрекнул он себя. – Клади все».
– Давай, приятель, веселой тебе ночки! Вставь им хорошенько! Пускай узнают настоящего мужика! – Неужели подобные архаичные возгласы еще в ходу? По-видимому, да. Приятели похлопывали преподобного по спине и многозначительно похохатывали. Потом его увели три гибкие змейки. Все четверо хихикали: жутковато вспоминать задним числом.
Зебу очень хотелось смениться с вахты у бара и пойти в комнату видеонаблюдения, где два охранника постоянно следили за тем, что творилось в отдельных кабинетах с перистыми интерьерами. Он не знал, что будет от таблеток. Вызывают ли они серьезную болезнь? Если да, то какую? Может быть, они действуют не сразу, а только через сутки, через неделю, через месяц. Но если они все же срабатывают мгновенно, Зеб больше всего на свете хотел бы видеть результат.
Однако это обличило бы в нем преступника. Так что он ждал – стоически, напрягая все силы, навострив уши, молча, напевая в уме на мотив «Янки Дудль»:
Он не помнил, сколько раз повторил про себя эту песенку. Много. В зубе затрещали помехи: кто-то разговаривал с охранниками, дежурящими у парадной двери. Прошло еще немного времени (хотя Зебу казалось, что он ждал очень долго). Из коридора, ведущего к отдельным кабинетам, показалась Катрина Ух. Она старалась выглядеть как обычно, но, судя по торопливому щелканью каблуков, дело не терпело отлагательств.
– Ты мне срочно нужен, – шепнула она.
– Я дежурю в баре, – сказал он, притворяясь, что ему лень.
– Я позову Мордиса с парадной двери. Он тебя сменит. Идем скорее!
– С девочками что-то? – он тянул время. Если с преподобным творится что-то плохое, пускай оно творится как можно дольше.
– Нет, они в порядке. Но испуганы. У нас чрезвычайное происшествие!
– Что, клиент съехал с катушек и начал все крушить?
Такое бывало: «Райский вкус» иногда действовал неожиданным образом.
– Гораздо хуже, – ответила она. – Джеба тоже возьми с собой.
Клюквенный кисель
По комнате с перышками словно циклон прошел: там валялся носок, тут ботинок, повсюду растерзанные перья и мазки неопознанной субстанции. В углу бесформенная куча, накрытая зеленым атласным покрывалом, – должно быть, это сам преподобный. Из-под покрывала виднелся подтек красной пены размером в ладонь, похожий на изъеденный дурной болезнью язык.
– Что случилось? – невинно спросил Зеб. Невинно выглядеть в черных очках у него никак не получалось – он пробовал перед зеркалом, – поэтому он их снял.
– Я послала девочек принять душ, – сказала Катрина Ух. – Они были ужасно расстроены. Они как раз…
– Чистили креветку, – подсказал Зеб. Это был употребляемый сотрудницами термин для извлечения лоха из одежды – особенно нижнего белья. В этом, как и в любом другом искусстве, есть свои секреты, говорили «чешуйки». Тайны ремесла. Медленно расстегивать пуговицы. Медленно, чувственно отодвигать замок молнии. Наслаждаться моментом. Притворяться, что клиент – коробка конфет, аж слюнки текут. «Слюнки текут», – сказал вслух Зеб. Он был ошарашен: таблетки подействовали гораздо сильнее, чем он рассчитывал. В его намерения не входило прикончить преподобного.
– Да, именно, и хорошо, что они не зашли дальше, потому что он – ну просто растворился, если верить охранникам на посту видеонаблюдения. Они сроду такого не видали. «Клюквенный кисель», как они выразились.
– Бля, – сказал Джеб, заглянув под покрывало. – Нужен водяной пылесос, а то это похоже на бассейн с блевотиной. Что с ним такое случилось?
– Девочки говорят, что он вдруг начал исходить пеной, – сказала Катрина. – И визжать, конечно. Сначала. И выдирать перья – их уже не спасти, только на выброс, такая жалость. Потом он уже не кричал, а только булькал. Меня это очень беспокоит.
Она преуменьшала: это было не беспокойство, а настоящий страх.
– Он прямо расплавился. Наверное, съел что-нибудь, – Зеб намеревался пошутить; во всяком случае, он хотел, чтобы его слова восприняли как шутку.
Катрина осталась серьезной:
– Не думаю. Хотя ты прав, это могло быть и в пище. Но только не в той, что мы ему тут подавали! Должно быть, какой-нибудь новый микроб. Похоже, из плотоядных, только очень уж быстродействующий. А что, если он по-настоящему заразный?
– Где он мог это подцепить? – спросил Джеб. – Наши девочки чистые.
– С дверной ручки? – предположил Зеб. Еще одна несмешная шутка. Заткнись, дебил, скомандовал он себе.
– К счастью, девочки были в биопленке, – сказала Катрина. – Ее придется сжечь. Но ничего из… ничего этого, что вытекло из… в общем, ничего из этого на них не попало.
На золотой зуб поступил входящий звонок: Адам. «С каких пор Адам имеет право подключаться к этой сети?» – подумал Зеб.
– Мне стало известно, что произошел инцидент, – сказал Адам. Голос был каким-то жестяным и далеким.
– Очень странно, когда твой голос слышится у меня в голове, – ответил Зеб. – Как будто передача с Марса.
– Не сомневаюсь. Но сейчас это не самая насущная из твоих проблем. Мне сообщили, что умерший – наш общий родитель.
– Правильно сообщили. Кто это подсуетился? – спросил Зеб.
Он отошел в угол, чтобы не разговаривать при всех, точнее – чтобы не раздражать их: вид человека, беседующего со своим зубом, может действовать на нервы. Катрина в другом углу отдавала команды по внутренней связи, вызывая уборщиков. Да, сотрудники «Чешуек», которые придут все это убирать, наверняка растеряются. Нечто похожее случалось с клиентами постарше во время ВИП-процедур, но лишь отдаленно похожее: «драконьи хвосты» иногда оказывались чересчур крепкими для людей с ограниченными физическими функциями. Обычно это бывал инсульт или сердечный приступ. Случай, когда клиент изошел пеной, не имел прецедентов.
– Мне позвонила Катрина, – объяснил Адам. – Разумеется, она держит меня в курсе.
– Она знает, что он наш…
– Не совсем. Она знает, что меня интересует все, связанное с корпорациями, в особенности с Нефтекорпом. Поэтому она известила меня о заказе на вечер для группы из четырех человек, оплаченном тремя из этих людей как подарок четвертому. Затем она послала мне снимки, сгенерированные дверным оборудованием, и я, конечно, сразу узнал его. Я уже был на территории клуба, так что вышел в общедоступную часть на случай, если мое присутствие понадобится. Сейчас я в баре, рядом со стеклянной полкой, где стоят причудливые штопоры и солонки.
– О… хорошо, – растерянно произнес Зеб.
– Которую ты использовал?
– Которую что?
– Не прикидывайся овечкой, – сказал Адам. – Я умею считать. Шесть минус три равно трем. Черную, белую или красную?
– Все три, – ответил Зеб. Воцарилось молчание.
– Жаль, – сказал наконец Адам. – Теперь нам будет труднее определить, что именно было в каждой из них. Более контролируемый подход был бы предпочтительнее.
– А разве ты не собираешься мне сказать, что я дебильный тупой уёбок, который отмочил дебильную тупую корку, как полный дебил? – осведомился Зеб. – Впрочем, я думаю, у тебя выйдет короче.
– Безусловно, твой поступок был отчасти необдуманным, – согласился Адам, – но это не самое неприятное, что могло произойти. Например, нам повезло, что он тебя не узнал.
– Погоди-ка. Ты знал, что он должен прийти? И не предупредил меня?
– Я положился на тебя и знал, что ты должным образом отреагируешь на создавшуюся ситуацию. И моя уверенность оправдалась.
Зеб был в ярости: хитрожопый братец его подставил! Сволочь какая! Правда, зато он сказал, что верил в Зеба и знал, что тот справится с любой, даже самой непредвиденной ситуацией. У Зеба потеплело на сердце, и он почувствовал себя победителем. «Спасибо» как-то не подходило к случаю, поэтому он сказал:
– Сволочь хитрожопая!
– Да, это было прискорбно, – согласился Адам. – И я сожалею о случившемся. Но хотелось бы указать, что в результате этот человек уже никогда не будет представлять для нас опасности. А теперь слушай меня, это очень важно: пусть они соберут как можно больше… останков. Положите все в заморозину от «Криогения» – у Катрины всегда есть несколько штук под рукой для клиентов, у которых контракты с «Криогением». Лучше взять модель для всего тела, а не головную. У многих клиентов «Чешуек», кто постарше, есть такие договоры. В них записано, что в случае, как это называют в «Криогении», события временной приостановки жизнедеятельности… и, пожалуйста, говоря о людях, жизнедеятельность которых временно приостановилась, избегай слова «смерть» – так делают сотрудники «Криогения», а тебе вскоре предстоит изображать одного из них. Так вот, при наступлении события временной приостановки жизнедеятельности клиента немедленно замораживают в заморозине и доставляют в «Криогений» для последующего оживления, которое будет проведено, когда «Криогений» разработает соответствующие технологии.