Маргарет Этвуд – Беззумный Аддам (страница 3)
Должно быть, ее заворожило ощущение собственной доброты и благородства. Она рассадила всех в кружок у уютного вечернего костра и всем налила супу – даже Аманде, которая была настолько истерзана, что почти впала в кататонию; даже Джимми, которого трепала лихорадка, – он разговаривал вслух с давно умершей женщиной, стоящей посреди костра. Даже двум больболистам; неужели Тоби действительно думала, что они раскаются, обратятся и станут белыми и пушистыми? Удивительно, что, разливая суп, она не начала говорить проповедь по случаю праздника. «Ешьте все – и ты, и ты, и ты! Отбросьте злобу и ненависть! Войдите в круг света!»
Но злоба и ненависть – как наркотик. Они опьяняют. И, попробовав раз, ты хочешь еще, а если не получаешь, у тебя начинается ломка.
Пока они ели суп, из-за деревьев послышались голоса – кто-то приближался по берегу. Это были Дети Коростеля – странные существа, продукты генной инженерии, живущие на побережье. Они цепочкой шли по лесу, неся факелы из смолистой сосны и распевая свои хрустальные песни.
Раньше Тоби видела этих людей лишь недолго и при дневном свете. В свете луны и факелов их красота сверкала еще ярче. Дети Коростеля были самых разных цветов – коричневые, желтые, черные, белые – и разного роста, но каждый – совершенство. Женщины безмятежно улыбались; мужчины, готовые к спариванию, несли в руках букеты цветов; обнаженные тела – словно из комикса для подростков, где тела изображены в соответствии с идеалом, где каждый мускул и каждая ложбинка четко очерчены и блестят. Мужчины виляли из стороны в сторону ярко-синими, неестественно огромными пенисами, словно дружелюбные собаки хвостами.
Позже Тоби никак не могла вспомнить точной последовательности событий, если какая-то последовательность вообще была. Это скорее походило на стычку банд в плебсвилле: стремительные броски, сплетение тел, какофония голосов.
Но было уже поздно. Кто знал, что Дети Коростеля умеют так ловко развязывать узлы?
Шествие
Больболисты исчезли в темноте, оставив спутанную веревку и рассыпанные угли. Идиотка, думала Тоби. Надо было не поддаваться жалости. Проломить им головы камнем, перерезать горло ножом, даже пулю на них не тратить. Ты повела себя как дебилка, твое бездействие – преступная халатность.
Видно было плохо – костер угасал, – но она быстро подвела итоги: хотя бы ее карабин был на месте – небольшая милость судьбы. Но пистолет-распылитель больболистов исчез. Кретинка. Вот тебе твоя святая Юлиана и любовная забота вселенной.
Аманда и Рен плакали, вцепившись друг в друга, а несколько прекрасных Дочерей Коростеля обеспокоенно поглаживали их. Джимми упал на бок и разговаривал с догорающими углями. Чем скорее они все доберутся до саманного домика, тем лучше – здесь, в темноте, они просто неподвижные мишени. Больболисты вернутся за оставшимся оружием, и Тоби уже понимала, что в этом случае от Детей Коростеля толку не будет никакого. «Почему ты меня ударил? Коростель рассердится! Он пошлет гром!» Если она свалит больболиста выстрелом, Дети Коростеля бросятся между ними и не дадут нанести завершающий удар. «О, ты сделала бабах, человек упал, в нем дырка, течет кровь! Он ранен, мы должны ему помочь!»
Но даже если больболисты вернутся не сразу – в лесу есть и другие хищники. Рыськи, волкопсы, львагнцы; и огромные дикие свиньи, они гораздо хуже. И еще: теперь, когда в городах и на дорогах нет людей – кто знает, как скоро с севера начнут приходить медведи?
– Нам надо идти, – сказала она Детям Коростеля. К ней повернулись головы, на нее уставилось несколько пар зеленых глаз. – Снежный Человек должен идти с нами.
Дети Коростеля заговорили все разом.
– Снежный Человек должен оставаться с нами! Мы должны вернуть его на его дерево.
– Да, это то, что он любит. Он любит дерево.
– Да, только он может говорить с Коростелем.
– Только он может поведать нам слова Коростеля, слова о Яйце.
– О хаосе.
– Об Орикс, которая сотворила всех животных.
– О том, как Коростель прогнал хаос.
– Хороший, добрый Коростель.
Они запели.
– Нам нужно достать лекарство, – в отчаянии сказала Тоби. – Иначе Джимми… иначе Снежный Человек умрет.
Непонимающие взгляды. Может, они вообще не знают, что такое смерть?
Дети Коростеля удивленно сморщили лбы:
– Что такое «джимми»?
Ошибка: неправильное имя.
– Джимми – это другое имя Снежного Человека.
– Почему? Почему у него другое имя? Что значит «джимми»?
Кажется, это было им гораздо интересней, чем смерть.
– Это розовая кожа Снежного Человека так называется?
– Я тоже хочу джимми! – пропищал маленький мальчик.
Как им объяснить?
– Джимми – это имя. У Снежного Человека два имени.
– Его зовут Джимми-Снежнычеловек?
– Да, – сказала Тоби, потому что теперь его именно так и звали.
– Джимми-Снежнычеловек, Джимми-Снежнычеловек, – понеслось по кругу.
– Почему у него два имени? – спросил кто-то, но другие уже переключились на следующее непонятное слово: – Что такое «лекарство»?