Маргарет Джордж – Нерон. Родовое проклятие (страница 101)

С помощью современного исторического анализа можно развеять туман и увидеть совершенно другого человека. Не сумасшедшего со скрипкой, не пироманьяка, который поджег Рим, не склонного к насилию сексоголика и не распутного тирана, но человека, наделенного многими талантами; визионера в области архитектуры и городского планирования, дипломатии и артистической свободы. Кроме того, он был цельным, проницательным, великодушным и щедрым.

Как же вышло, что в памяти народной он превратился в монстра? Светоний пишет, что Нерон мечтал о бессмертии, мечтал о славе в веках.

Но точно не о той славе, какую имеет сегодня. Бо́льшую часть вины за это можно возложить на авторов трех дошедших до нас главных трудов о временах его правления. Это Тацит, Светоний и Дион Кассий. Существовало еще немало исторических трудов на эту тему, и некоторые авторы были благосклонны к Нерону, но до нас дошли только три, и они враждебные. Авторы не только приписывают ему определенные мотивы, но еще, вместо того чтобы просто перечислить факты, неизменно по-своему их толкуют и усматривают в них злонамеренность и корысть. Никто из трех авторов не был современником Нерона, и две работы из трех не завершены.

Первые две были написаны во времена, когда династия Нерва-Антонинов только пришла к власти и в интересах нового режима очерняла тех, кого они сменили. Основателем смещенной династии был почитаемый и обожествленный Август, а Нерон являлся последним ее представителем.

Первый из этих трудов – «Анналы» Тацита – был написан около 115 года н. э., то есть спустя приблизительно пятьдесят лет после смерти Нерона. Повествование обрывается на шестьдесят шестом году, то есть последние два года правления в нем не отражены. Тацит – педантичный и дотошный историк (если не по современным стандартам, то по стандартам того времени точно), и тем не менее в его текстах чувствуется проаристократический уклон, к тому же он был моралистом. Для него вся династия Юлиев-Клавдиев продажная, порочная и нечистоплотная. А представители старых аристократических семей времен Республики все как один благородные.

Он описывает, как аристократия постепенно слабела и утрачивала свое влияние, а власть императора и его приближенных-вольноотпущенников усиливалась, и видит в этом национальную трагедию. Таким образом, Нерон в глазах Тацита не мог совершать правильные поступки или совершал их крайне редко. Мало того, историк пользуется любой возможностью, чтобы исподтишка дискредитировать Нерона, или в открытую осуждает его действия и по-своему истолковывает мотивы.

«Жизнь двенадцати цезарей» Светоний написал примерно в то же время, что и Тацит свои «Анналы» (около 120 года н. э.). Информация в книге подается не в хронологическом порядке, а строится вокруг героев, причем информация эта зачастую похожа на обычные сплетни. В связи с этим датировать материал и помещать его в контекст было крайне затруднительно. Труд Светония послужил основой для романа Роберта Грейвза «Я, Клавдий», и уже по роману был поставлен сериал, который будил воображение и щекотал нервы современному зрителю.

Так где истина? Этого мы никогда не узнаем, но Светония надо читать с осторожностью и легким скепсисом. Его великолепное описание последних часов Нерона читается как шекспировская трагедия… Но насколько оно точное? Где и от кого автор почерпнул всю эту информацию? Источники нам неизвестны.

И последний труд, «Римская история» Диона, был написан спустя сто шестьдесят лет после смерти Нерона, около 230 года н. э. У нас нет даже полного текста, только извлечения средневековых византийских монахов, которые были отредактированы в соответствии с представлениями составителей о том, что важно. Дион был ревностным сторонником сената и судил Нерона по его с ним сотрудничеству.

Какими бы несовершенными ни были эти источники, мы строим свои знания о Нероне, в основном полагаясь именно на них. Однако современные методы анализа материала позволяют нам переключить освещение и получше заглянуть в темные углы. В дело идут и другие свидетельства той эпохи – монеты, археологические открытия, – добавляющие еще одно измерение. Но остается вопрос: как найти настоящего Нерона?

Последняя ступень в его культурной эволюции – присоединение к элитной группе правителей, которые якобы не умерли и, когда пробьет час, готовы вернуться и спасти свои королевства или страны. Это король Артур, Карл Великий, Фридрих Барбаросса и Константин Великий. После смерти Нерона появились как минимум три самозванца, и каждый сумел собрать вокруг себя довольно много сторонников.

Светоний признает: «Были те, кто долгое время приносил на его могилу весенние цветы… и верил в то, что он все еще жив и скоро вернется и уничтожит всех своих врагов». (Одно это свидетельствует о популярности Нерона среди простых людей; вне зависимости от интерпретаций Тацита непопулярный правитель не вдохновляет самозванцев, и никто не желает его возвращения.) Вдобавок ко всему этому в конце первого столетия его назначили на роль Зверя в Книге Откровений, где Рим представлен в роли вавилонской блудницы. При написании семитскими буквами (которые имели цифровое обозначение) слов «кесарь» и «Нерон» получилось число 666 – число Зверя. Отсюда идет отождествление с Антихристом, который вернется в конце времен, чтобы сразиться с Христом.

Сам же Нерон был очень далекой от сложившихся стереотипов личностью. История о том, что он «играл на скрипке, пока горел Рим», появилась только в семнадцатом веке. Он не был жестоким – он даже запретил убийства в амфитеатре, – не был развращен, не был сексуальным маньяком (учитывая его власть, можно сказать, что он был воздержан), и он не подходит под привычное нам описание тирана. Нерон был жесток только с теми, кто представлял для него реальную угрозу, причем это был очень узкий круг людей, и его действия не распространялись на народ в целом, так как это угрожало бы как его безопасности, так и безопасности Рима.

Удивятся ли наши современники, когда узнают, что Нерон был спортивным, доброжелательным и толерантным? Что он был очень неплохим композитором и музыкантом? Что он хорошо относился к людям низкого происхождения и предпочитал их общество обществу аристократов? И что его преемник Гальба, который признавал, что тоже питает дружеские чувства к простолюдинам, сказал: «Голытьба всегда будет скучать по Нерону»?

Вообще, Нерон во многом был похож на своего предка Марка Антония – щедрый, импульсивный, яркий, тот питал страсть к атлетизму и сцене. Как и его прадед Антоний, он не вписывался в модель правильного римлянина. Позднее император Адриан тоже искренне увлечется эллинизмом, масштабными строительными проектами, попробует себя в искусстве и отрастит длинные волосы… И заслужит всеобщее восхищение. Но Нерон опередил свое время и дорого заплатил за это.

И не надо забывать о том, что Нерон существовал не в вакууме. Он происходил из семьи убийц и в детстве перенес несколько психологических потрясений, что, конечно же, не могло на нем не сказаться. Он жил в среде, где убийство зачастую было единственным способом выжить. Его предшественники оставили более кровавый след, но мы об этом слышим гораздо реже, потому что их убийства не были так театрально обставлены и на смену этим людям не пришла династия, в интересах которой было очернение предшественника.

В случае с Августом работа велась в обратном направлении – вымарывались любые свидетельства о том, как он достиг абсолютной власти и основал первую династию правителей империи.

Историк Эдвард Чамплин в своем биографическом романе «Нерон» (Edward Champlin, «Nero») задается вопросом: «Почему Нерон так притягателен?» И отвечает: «Образ Нерона был переработан для вечности враждебными источниками и народным воображением, но не они его создали. Он остается таким ярким, потому что его создал артист».

Своими последними словами «Qualis artifex pereo!» («Какой артист погибает!») Нерон сам выбрал для себя эпитафию, где назвался именно артистом. Прежде всего он был артистом – артистом, которому выпало стать императором. И с этим Нероном я хотела вас познакомить.

Никогда прежде я не писала дилогий и потому спешу заверить моих читателей, что история продолжится именно с того момента, где закончился первый том, но второй том можно читать как отдельную книгу. Жизнь Нерона настолько экстраординарна, что ее невозможно было поместить «под одну крышу» без ущерба для важных событий. А так как эта работа – поиск справедливости по отношению к Нерону, я посчитала, что будет правильно дать ему возможность рассказать свою историю.

Мне не терпится продолжить работу, потому что, как ни трудно это себе представить, впереди нас ждут события еще более уникальные и незабываемые.

В процессе работы я старалась не забывать, что пишу роман, а не исторический труд и роман мой предназначен для читателей двадцать первого века, поэтому временами я использовала современные термины, например: Неаполь вместо Неаполис, Португалия вместо Лузитания (большинство, наткнувшись на этот топоним, скорее всего, вспомнят лайнер, потопленный немцами во время Первой мировой войны). Также я использую английские варианты имен; так, драматурга Терентиуса мы все-таки знаем как Теренция, а Маркуса Антониуса как Марка Антония. Использую современные титулы «император» и «императрица», хотя в те времена они не бытовали. Расстояния в моем романе измеряются в футах и милях, как и в Древнем Риме (хотя футы и мили римлян несколько отличались от наших). Да и не так режут слух, как «метры» и «километры».