Маргарет Джордж – Нерон. Блеск накануне тьмы (страница 4)

– И на следующее утро?

– Нужны были свежие силы – мы вывели в город отдохнувших пожарных и перегруппировались здесь, на Эсквилине. Семь когорт объединили своих людей и все имеющееся в наличие снаряжение. Я приказал подтянуть катапульты и приготовить их к работе. Надо было найти место для создания противопожарной преграды, но любая подходящая площадка к этому моменту уже попадала под обстрел из искр и горящего угля, так что мы всякий раз были вынуждены отступать. Вот тогда мы и послали к тебе гонца. Следовало послать раньше, но даже с нашим опытом нам трудно было признать всю тяжесть сложившейся ситуации.

– И дальше? Что вы обнаружили, когда рассвело?

– Огонь окружил Палатин и Капитолий с востока и запада, только северная часть, то есть Форум, была в безопасности.

– А теперь? – С такого расстояния я не мог разглядеть отдельные очаги пожара и еще никогда прежде так не злился из-за своего слабого зрения.

– Теперь, чтобы оценить обстановку, нам придется туда спуститься, – сказал Нимфидий. – И для этого надо хорошо подготовиться. Нам потребуются сырая одежда, маски, крючья, ведра и топоры. И еще заново заправить насосы водой.

– Медлить нельзя! Выступаем прямо сейчас!

– Цезарь, – взглянул на меня Нимфидий, – ты на ногах всю ночь. Тебе нужен отдых. Не стоит пополнять ряды измученных и обезумевших от страха и паники горожан. Чтобы вступить в бой с огнем, тебе потребуются не только силы, но и трезвый рассудок.

Вообще-то, особой усталости я не чувствовал, но и сказать, что я в норме, тоже не мог.

– Ладно, согласен. Куда идти?

– Мы тут устроили временный лагерь. – Нимфидий махнул своему помощнику и приказал: – Отведи императора туда, где он сможет отдохнуть. – Потом снова посмотрел на меня. – Оставайся там до полудня. Я за тобой приду, в город выдвинемся вместе.

Молодой солдат отвел меня к большому шатру на вершине холма. Внутри рядами стояли походные койки, на которых спали обессилевшие на тушении пожара вигилы.

В центре находился стол, где можно было подкрепиться, попить свежей воды, и там же врачи смазывали и перевязывали ожоги пострадавшим.

– Сюда, – сказал солдат и жестом пригласил меня пройти в отгороженное ширмами пространство.

Освещение здесь было более тусклым, а кровати – с подушками и покрывалами.

Не скрою, я с удовольствием опустился на ближайшую кровать и позволил солдату снять с моих ног сандалии. Сон навалился почти мгновенно – усталость пересилила все страхи, – и я погрузился в темную пучину сна, такую же черную, как клубы дыма над Римом.

III

Проснулся я еще до прихода Нимфидия.

Днем раньше, пробудившись в Антиуме, я не сразу смог понять, где нахожусь, и вот теперь это повторилось.

Я лежал на спине и смотрел на тускло-серую парусину над головой. Потом повернулся на бок на узкой кровати. Снаружи доносились странные звуки – то есть это было сочетание из вопящих где-то вдалеке толп людей и стонов тех, кто был совсем рядом.

Наконец осознал: я в Риме и Рим – в огне.

Резко сел на кровати. Посмотрел на свои грязные, покрытые волдырями после долгой скачки верхом руки. Туника была вся утыкана колючками и потемнела от пепла и сажи. Рядом с кроватью стояли сандалии. Быстро их надел, даже не вытряхнув каменную крошку, и вышел из огороженного места в шатер.

Оглядел ряды походных коек, на которых лежали молодые мужчины. Многие были перевязаны – кто-то стонал, кто-то был без сознания, – все они пострадали при тушении пожара.

Помощники и помощницы врачей были слишком заняты и даже не смотрели в мою сторону. Оно и к лучшему. Надо было собраться с мыслями.

«Думай, Нерон, думай!»

Вот только разум отказывался подчиняться этой команде, как неповоротливая и давно не смазанная колесница.

Рим. Какие районы города под ударом пожара? Куда нацелился огонь?

Мы на Эсквилине – холме к северо-западу от центра Рима. То есть от нас до места, где начался пожар, больше мили. Но огонь умеет бежать быстрее лошади, он способен галопом пересечь не один район города. И он возник на ипподроме – какая ирония! Боги над нами смеются? Решили так позабавиться?

Палатин – справа от очага пожара. Нимфидий сказал, что огонь начал взбираться по склону холма, но очень скоро скатился обратно.

Если он доберется до Палатина, все сокровища будут утеряны. Не просто богатства и предметы роскоши, а исторические ценности. Храмы, возведенные в честь основания Рима. И… О боги! Священная лавровая роща у дома Августа. Лавры в той роще предсказывают смерть императора! Там – мой лавр!

А на Капитолийском холме – храмы, на Форуме – официальные здания Рима, еще ближе к нам – Субура[15], где живет множество людей, в большинстве своем они бедные, но в районах по соседству живут и вполне состоятельные горожане.

Много людей…

Где жил Аполлоний – мой тренер по атлетике? Я знал только, что где-то в городе. А мой божественно одаренный наставник кифаред Терпний? Или Аппий – мой учитель по вокалу? А мой друг актер Парис? Или вольноотпущенники Эпафродит и Фаон, которых я приблизил к себе и доверил важные посты своих личных секретарей? Или мои няньки-кормилицы – Эклога и Александрия, которые со временем стали не просто прислугой, а друзьями семьи? А писатели – Лукан, Петроний и Спикулус? Мои друзья – Пизон, Сенецио и Вителлий?

И еще…

Список можно продолжать долго. Мне были дороги люди из разных социальных слоев, ведь я, хотя это и вызывало неодобрение Сената, в отличие от моих предшественников, сближался с людьми разных сословий. Так что во всех районах Рима жили люди, с которыми я был знаком и гибель которых стала бы для меня личной потерей.

А другие римляне? Я был их императором, и значит, их защита от любых бедствий или напастей была моей священной обязанностью.

Но пожар… огонь… Все твари, которых одолел, совершая свои подвиги, Геркулес, не могли сравниться с пламенем ни по ярости, ни по силе.

Сколько я ни спрашивал вигилов о своих друзьях или собственности, в ответ мне только пожимали плечами. Никто ничего не знал – приближающийся огонь выгонял людей из жилищ. Они бежали, даже не размышляя о том, чтобы оставить какие-то сообщения, куда бегут и где их можно будет найти.

Пока я обо всем этом думал, в шатер вошел Тигеллин. Он явно искал меня, его мускулистые плечи и руки были все в черных полосах сажи, а лицо блестело от пота.

Он решительно подошел ко мне и без лишних разговоров произнес:

– Ты здесь. Это хорошо. От Нимфидия знаю, что ты пожелал отправиться в город с командой вигилов. Если спросишь – я против такого решения.

– Почему?

– Слишком опасно.

– Как гонки на колесницах? Будь твоя воля, ты запретил бы мне всё, кроме поездки по Аппиевой дороге в крытой повозке во время какого-нибудь празднества.

– Просто не могу понять, почему ты с такой настойчивостью хочешь брать на себя такие риски? Это же…

– Да, я знаю. Это безответственно. Однако для императора куда безответственней бросить своих людей в момент кризиса.

– Понимаю. Но чтобы позаботиться о своих людях, тебе совсем не обязательно лично вступать в бой с огнем. Кто-то должен оставаться вне опасности и руководить битвой. Вот я здесь, наверху, моя задача – организовать тушение пожара, и я этим занимаюсь.

– А я спущусь и увижу все своими глазами. Мне не нужны рассказы из вторых рук. Я должен это сделать.

– Я… – Тигеллин осекся.

Я был императором, и никто не смел мне указывать, что делать, и тем более что-то запрещать. Никто.

– Решено – я дождусь Нимфидия. Он запланировал вернуться в город сразу после полудня, и я пойду с ним.

После этого разговора я вышел из шатра и посмотрел вниз с холма. Лучи яркого солнца, проникая сквозь тучи дыма над городом, сразу тускнели.

А я стоял на вершине и вспоминал тот день, когда мы с Поппеей пришли сюда и прогуливались по еще не законченному Проходному дому, который должен был соединить старый дворец Тиберия на Палатине с садами Мецената.

Потом решил спуститься ко входу во дворец, который располагался ниже по склону. Вход еще охраняли несколько рабов, и все они заметно нервничали. Я прошел мимо них и начал спускаться в напоминающий тоннель проход, который, извиваясь, словно змея, полз по нижней части города и выходил на поверхность в основании Палатинского дворца.

Мы с Поппеей вместе разрабатывали орнамент для пола и потолков, решали, какими будут фрески на стенах, – например, потолок в переходе был покрыт белой штукатуркой, инкрустирован драгоценными камнями и сверкающим стеклом.

Художник, который выполнял всю эту работу, где он сейчас? В безопасности ли?

В переходе было тихо и прохладно. Если не знать о том, что происходит в городе, все казалось таким, как всегда. Но, продолжая идти вперед, я постепенно ощутил пока слабый, но очень характерный запах дыма. Дым проник в переход, и это означало, что в противоположном, новом, совсем недавно отстроенном конце перехода запах свежей краски вытесняла вонь дыма и пепла.

Я выбрался обратно и начал быстро подниматься по склону.

Мой дворец в огне!

Поднявшись на вершину, обнаружил, что Нимфидий уже вернулся. Он стоял в окружении своих людей, а рядом с ними были свалены в кучи специальная одежда пожарных и снаряжение.

– Дым в Проходном доме! – срывающимся от быстрого подъема голосом воскликнул я. – А значит, огонь уже захватывает Палатин!