Маргарет Джордж – Елена Троянская (страница 16)

Впереди осталась только одна девушка. Она была маленького роста, крепкая и выносливая; сильные ноги несли ее по тропе, на голых икрах перекатывались мускулы. Она намерена победить.

«Помоги мне, Гера», – взмолилась я.

Но никакого прилива сил не последовало. Мы добежали до конца ржаного поля, снова повернули. Я почти догнала ее, уже видела капельки пота у нее на плечах.

И вдруг она вырвалась вперед и за несколько ужасных мгновений оставила меня далеко позади. Показались щиты, отмечавшие финиш.

Вот сейчас, сию секунду соберись, приказала я себе. Собери силы, которые у тебя есть. Призови силы, которых нет.

Я видела ее спину. Приказала себе догнать ее. Приказала рукам. Приказала ногам.

Сокращается разрыв между нами или нет? Я бежала как могла. Я больше не отдавала приказов своему телу. Я была им.

Разрыв все меньше, меньше. Ее спина становится больше, больше…

Я поравнялась с ней. Увидела ее лицо. Изумление в ее глазах.

Я обогнала ее, разорвала тонкую нить и рухнула на землю. Я пробежала быстрее, чем могла. Спортсмены поймут меня. Я сделала все, что в моих силах. Больше чем в моих силах. Неописуемое состояние. Я ликовала.

Так закончилось мое девичество. Его увенчала победа в турнире. Я посвятила ее Гере, как и свои силы, скорость и свободу.

IX

И вот они начали прибывать со всех сторон… Матушка, смеясь, говорила, что горные склоны черны от женихов – словно саранча налетела. Но в ее смехе слышалась гордость.

– Никогда не видела, чтобы чьей-либо руки добивалось столько мужчин, – говорила она мне с радостью.

Я же, напротив, хотела, чтоб их было поменьше.

Отец решил, что на этот раз каждый жених должен предъявить какую-нибудь символическую вещь, которая характеризует его, а также продемонстрировать свою отвагу и мастерство – будь то владение мечом, копьем или бег – и подтвердить свою исключительность золотом, короной или благим пророчеством.

– Каждый выступит перед нами здесь, в мегароне, – объявил отец, указывая на обновленный по такому случаю зал: стены были свежевыкрашены, колонны блестели полировкой, очаг вычищен. – Потом ты, Елена, задашь столько вопросов, сколько пожелаешь.

– Что-то с годами ты стал слишком мягок! Разрешаешь Елене говорить, сколько она пожелает! – с одобрением заметила мать.

Я находила это справедливым: я должна разрешить все свои сомнения сама, а не полагаться на отца или братьев.

– Что касается представителей женихов – они должны отвечать вместо жениха. Мы исходим из того, что жених полностью полагается на своего друга. Возможно, он и был выбран представителем потому, что лучше владеет даром слова.

– А об этом я тоже могу его спросить? – поинтересовалась я.

– Конечно, но не рассчитывай непременно услышать правду в ответ. Ведь его задача – получить твое согласие любой ценой, даже приукрашивая жениха.

– Думаю, я дам согласие только тому, кого увижу собственными глазами. Женихи, которые присылают представителей, обречены на отказ.

– Не зарекайся, пока не увидишь их даров! – засмеялся отец.

– Но того, кто назовет меня «прекраснейшей из женщин на свете», я не выберу наверняка. Если он это сделает, то ради того, чтобы польстить тебе. Как бы то ни было, это неправда, и значит, он лжец.

Отец удивился, а потом сказал:

– Хорошо, держи это условие в уме, но объявлять мы о нем не будем.

Даже теперь, спустя столько лет, я не могу без улыбки вспоминать этих гостей. Их было около сорока. Мужчины на любой вкус, в возрасте от шести (да-да!) до шестидесяти лет. Правда, эти двое прибыли за компанию, а не свататься. Нестору, царю Пилоса, было около шестидесяти, он сопровождал своего сына Антилоха, а Патрокл взял с собой мальчика, в семье которого жил, – шестилетнего Ахилла.

Среди женихов были неповоротливый гигант Аякс из Саламина, рыжеволосый Одиссей с Итаки, почтительный критянин Идоменей, который, несмотря на царский сан, прибыл сам на корабле с черными парусами, чтобы лично просить моей руки. Мужчины самого разного роста, телосложения, характера собрались под нашей крышей. Каждому жениху выделялся целый день, чтобы показать себя, значит, отцу придется оказывать гостеприимство в течение сорока дней.

– Следовало бы выбрать самого богатого, – заметил отец в первый день, приподняв занавес и глядя, сколько народу собралось в мегароне. – Чтобы возместить мои затраты.

Мы должны были выйти и занять тронные места вдоль одной из стен зала. Мои волосы были покрыты покрывалом, как и плечи, и все же я приготовилась выдержать взгляды изумления, которыми всегда люди встречали мое появление.

Дорогая Персефона, молилась я, сделай так, чтобы хоть один из женихов рассмеялся при виде меня! Я сразу же влюблюсь в него.

– Приветствую вас, дорогие гости! – возгласил отец, оглядывая присутствующих.

Женихи стояли рядами вдоль стен. Некоторые оказались в тени, поэтому я не видела их лиц, но что касается роста – различие было велико. Аякс на голову выше остальных, а Одиссей почти на голову ниже. Мужчина необъятной толщины напоминал по форме кувшин для оливкового масла – это Элефенор из Эвбеи. Я впервые увидела Патрокла, красивого юношу, к которому сбоку прижимался мальчик с сердитым выражением лица. Я еще подумала: что здесь делает этот мрачный ребенок?

– Вы оказали нам честь, прибыв просить руки моей дочери Елены, – продолжил свою речь отец. – Прежде чем приступить к испытаниям, почтим богов.

Отец сделал знак рукой, и слуга внес большой кувшин неразбавленного вина. Отец торжественно вылил его в специальное углубление возле трона и попросил богов о благосклонности.

– Кто будет первым? – спросил он.

На этот раз жребий не бросали, отец предложил женихам договориться между собой об очередности.

Все стояли по-прежнему молча. Некоторые продолжали смотреть на меня.

– Смелее, смелее, не стесняйтесь, – приободрил отец. – Первый выступил – и свободен.

Элефенор, толстяк из Эвбеи, робко сделал шаг вперед:

– Я готов, великий царь.

Он поклонился, а потом снова стал потрясенно смотреть на меня, как делали жители Спарты.

– Я не воин, – пожал он плечами. – Я могу сказать только одно: если Елена выйдет замуж за меня, она проживет самую обыкновенную жизнь, каждый день которой пройдет в мире и покое.

Но обыкновенная жизнь у меня уже была, и я хотела поменять ее на что-либо другое. Продолжения его речи никто не слушал: меня не соблазняла жизнь, а отца – богатство, которые он мог предложить.

Когда он закончил выступление, до нас донесся запах жареного мяса. Значит, пора выходить во двор и приступать к пиршеству. От множества вертелов к небу поднимались струйки ароматного дыма. Каждый вечер отец должен будет задавать такой пир.

– Елена! – кто-то окликнул и крепко обнял меня.

Обернувшись, я увидела Клитемнестру.

– Мы тоже приехали. Менелай сватается к тебе! – Она говорила тихо и взволнованно. – Его будет представлять Агамемнон.

Рядом с ней стоял ее муж и повелитель. За четыре года, прошедшие после свадьбы, он еще более налился силой и мощью.

– Приветствую тебя, великий царь, – поздоровалась я, как требовали приличия.

Во время взаимных визитов я старалась общаться со своим зятем как можно меньше. Микены отличались мрачностью. Серый дворец из массивного камня стоял в расщелине между двумя отвесными горными склонами. Для меня в нем не было ничего привлекательного – разве что повод для путешествия, одного из немногих, которые я совершила на ту пору, правда, в закрытой повозке, чтобы меня никто не видел. Я больше любила, когда Клитемнестра навещала нас вместе со своей маленькой дочкой, золотоволосой Ифигенией.

О своем муже Клитемнестра всегда говорила с жаром. Она во всем была его сторонницей.

– Сейчас неспокойно на границе с Сикийоном, – заговорил Агамемнон своим голосом, лишенным приятности и неестественно громким, звук которого напоминал мычание быка. – Менелай с дружиной отправился туда, поэтому не смог прибыть лично.

– Да нет, он просто струсил! – прошептала Клитемнестра. – Он не любит состязаний. Говорит, ему в них не везет.

– Я выступлю вместо него, – прогудел Агамемнон, и несколько голов обратились в нашу сторону.

– Добро пожаловать! – Отец приветственно простер руки. – Рад видеть моего любимого зятя!

– Пока у тебя только один зять и есть. – Агамемнон любил вносить дополнительную ясность в очевидное. – Впрочем, это уже ненадолго.

Люди двигались вокруг нас по большому открытому двору, на иные лица падал свет факелов, другие оставались в тени. Женщин было мало: несколько соискателей привезли сестер, родных или двоюродных, но большинство приехали одни. Я обратила внимание, что воины прибыли при оружии и в доспехах: намеревались ими воспользоваться во время испытаний.

– Мира и процветания тебе, великий царь Спарты! – Рыжеволосый мужчина с широкой грудью подошел к отцу и поднял заздравный кубок. – И тебе, прекраснейшая из цариц.

Он поклонился матери.

– И тебе процветания, Одиссей из Итаки, – ответствовал отец. – Чем собираешься нас удивить? Какой приготовил сюрприз?

Отец осушил до дна кубок, слуга быстро наполнил его вновь.

– Никаких сюрпризов, великий царь, – ответил Одиссей. – Я знаю, что не могу состязаться с богатейшими мужами, которые съехались сюда со всей Греции и из-за Эгейского моря. Итака – бедный остров, каменистый и бесплодный. Нет, мне нечего предложить тебе.