Маргарет Джордж – Елена Троянская (страница 147)
Распахнулась дверь, и появилась Андромаха. Ее, смеясь, втолкнул Неоптолем.
Я впервые увидела его лицо полностью, раньше его прикрывал шлем. Глаза тусклые, неопределенного цвета: не то карие, не то голубые. Его лицо, как и фигура, были вполне заурядными. Он не унаследовал приводящего в трепет величия своего отца.
– Моя новая рабыня! – крикнул он. – Вдова Гектора!
Андромаха обернулась к нему.
– Я слишком стара для тебя, – тихо сказала она.
– Вот именно! – Я подошла к ней и обняла ее за плечи. – Зачем тебе женщина, которая годится тебе в матери?
– Какое это имеет значение? Важно только то, с кем она спала прежде! – ухмыльнулся Неоптолем. – Я вычеркну его из ее памяти и таким образом одержу над ним победу!
– Это ты называешь своими победами? Убийство моего сына – тоже победа? Я ненавижу и презираю тебя, – ответила Андромаха.
Я вздрогнула: неужели Астианакс убит?
– Он убил моего сына, Елена, – произнесла Андромаха без всякого выражения. Она отвернулась от Неоптолема, словно его тут и не было, и обращалась ко мне. – Он вырвал его у меня из рук и сбросил с крепостной стены. Точнее, с того, что от нее осталось. Мальчик упал на груду камней. – Слова глухо и монотонно срывались у нее с губ.
– Астианакс, – прошептала я и заплакала, мне было так жаль ее долгожданного сына, обретенного на горе Ида…
– Змееныша нельзя оставлять в живых, – проговорил Неоптолем. – Он бы представлял для нас вечную угрозу. Семя Гектора должно быть истреблено.
Никого из славных троянцев не осталось в живых. Правда, Афродита сказала мне, что Эней спасся. Однако так ли это?
– Сестра моя, – обняла я Андромаху, и мы плакали вместе.
Впервые в жизни я порадовалась, что у нас с Парисом не было детей. Мой ребенок погиб бы страшной смертью, как все.
– Ты поплывешь со мной в Грецию, – объявил Неоптолем Андромахе. – Не как жена, конечно. Ты старовата – тут ты права. Но позабавить меня порой сгодишься. Я же достоин греческой царевны, никак не меньше. Думаю, Елена, что твоя дочь Гермиона придется мне по вкусу. Я уже поговорил с ее отцом и получил согласие на ее руку. Скоро я стану твоим зятем. Дорогая матушка! – Он со смехом поцеловал меня в щеку.
Я не удержалась и дала ему пощечину.
– Если моя дочь пошла в меня, она отвергнет тебя!
– Вряд ли она пошла в тебя! Слишком давно она тебя не видела, – снова рассмеялся Неоптолем. – Она не откажет сыну великого Ахилла! Многие женщины мечтают обо мне.
– Так осчастливь их, а мою дочь оставь в покое.
– Зачем же обделять твою дочь? Впрочем, хватит болтать о пустяках. У меня есть важное дело. – И Неоптолем повернулся к женщинам, которые находились в доме. – Мне явилась тень моего отца. Он открыл мне свое сокровенное желание.
– Как интересно! Он тебя совсем не знал – и вдруг открывает тебе свои секреты! – заметила я.
– Боги обращаются к своим детям, когда пожелают! – дернулся и резко ответил Неоптолем.
– Ты хочешь сказать, Ахилл теперь – бог? Странно, когда я впервые увидела его, он был всего лишь скверный, злобный мальчишка.
– Заткнись, троянская блудница! – заорал Неоптолем.
– Оскорбления идут в ход, когда больше нечего ответить. Так что же тебе поведал твой великий отец?
– Он хочет, чтобы мы принесли ему жертву. Иначе не будет попутного ветра на обратном пути.
– Полагаю, он хочет моей крови, – вышла вперед Гекуба.
– Нет. Он хочет твою дочь Поликсену.
– Что? – На моих глазах Гекуба из убитой горем старухи превратилась в львицу, Неоптолем даже отступил. – Что ты сказал? Почему ее?
– Она нравилась отцу. Он влюбился в нее.
– Как? Он ее даже не видел.
– Видел. Возле источника, – ответил Неоптолем.
Поликсена подошла к нему, ее глаза сверкали.
– В тот день, когда убил моего брата Троила? Он еще успел разглядеть меня? Передай своему отцу, когда он снова явится тебе во сне, что я ненавижу его!
– Скоро ты передашь ему это сама. Твои чувства никого не волнуют. Твоя кровь оросит его могилу. Лишь после этого войну можно будет считать законченной.
– Троя превращена в груду пепла, мертвые погребены под руинами, и твой отец требует еще одной жертвы, чтобы завершить войну? – тихо спросила Поликсена.
– Желания покойного – загадка для живых, – пожал плечами Неоптолем, и я вспомнила тень Париса. – Сам не понимаю, зачем ты понадобилась отцу.
– Затем, что он жестокий убийца, – сказала Поликсена. – Пока мог убивать сам, он убивал. А теперь требует, чтобы другие убивали ради него.
– Лучше убей меня, Неоптолем, – взмолилась я. – Твой отец будет рад моей крови – ведь именно мой муж убил его.
– Ничуть не сомневаюсь, что он был бы рад прогуляться с тобой по Островам блаженных, где он, насколько мне известно, пребывает. Но ты, матушка, еще пригодишься мне здесь, – ухмыльнулся Неоптолем.
Поликсена оттолкнула руки матери, протянутые к ней, и встала рядом с Неоптолемом.
– Я стану последней жертвой войны? На этом убийства прекратятся?
– Да, – ответил Неоптолем. – После этого мы отплывем на родину и навсегда покинем берег Трои.
– У меня будет своя могила?
– Девочка, о чем ты говоришь? – вскричала Гекуба.
– Я хочу гробницу из белого мрамора, – сказала Поликсена. – Только подальше от Ахилла. Что ж, если невинная кровь греческой царевны помогла кораблям греков приплыть сюда, то пусть невинная кровь троянской царевны поможет отправить их обратно.
– Нет, нет! – рыдала Гекуба.
– Матушка, не плачь, – приказала Поликсена. – Неужели ты думаешь, будто мне слаще смерти покинуть родную землю? Стать рабыней, терпеть надругательства одного из наших врагов? Неужели ты думаешь, что Андромахе будет лучше жить в чужой земле, чем мне покоиться в родной? Я не завидую Андромахе, – повернулась она к Неоптолему. – Я предпочитаю могилу.
– Ты получишь ее. – Неоптолем скривил губы, но не ударил Поликсену. – Приготовления займут некоторое время, но мы поторопимся. На закате наши желания исполнятся: ты получишь могилу, а мы – попутный ветер.
Он вышел. Женщины окружили Поликсену, плача и причитая. Приготовления чудовищным образом напоминали свадьбу. Поликсену натерли благовонными маслами, причесали, нарядили в лучшее, что нашли. Ей на ухо шептали какие-то слова. Замужние женщины всегда делятся с невестой своим опытом. Но кто из нас мог поделиться с Поликсеной опытом смерти?
Перед закатом за Поликсеной пришли два воина. Она была в белом платье, с самодельной царской диадемой на голове – ее сплели из лент, на которое разорвали платье Гекубы. Никаких драгоценностей. Даже жертвенному быку золотят рога, но Поликсена шла без золота и украшений. Кто-то принес букетик полевых цветов, и из них сплели ожерелье и браслет для нее.
– Мы будем сопровождать ее, – заявила я солдатам.
– Ты права. – Гекуба, теперь спокойная, обняла Поликсену. – Краткий миг – и все страдания останутся позади. Ты встретишься с отцом, и с Гектором, и с Троилом и передашь им, что я тоже жду встречи с ними.
– Хорошо, матушка. – Поликсена поцеловала мать, и по ее щекам потекли слезы. – Прощайте, мои любимые.
– Пошли!
Солдаты схватили ее за руки и потащили.
Мы с Гекубой, Андромаха, сестры Поликсены – все последовали за ней.
Могильный холм Ахилла находился неподалеку от кораблей. Он уже успел порасти травой и цветами. После смерти Ахилла минуло довольно много времени.
Наступит день, думала я, от этой рукотворной горы не останется и следа. Ветры сровняют ее с землей, и пастухи приведут сюда своих овец. Могила Ахилла исчезнет. И Троя исчезнет, не останется ни возвышенности, ни руин.
На вершине могильного холма соорудили алтарь: несколько камней, на которые опирался плоский камень большего размера. Рядом горел костер, словно для того, чтобы очистить грязное убийство, которое должно здесь произойти.
С одной стороны выстроились в ряд греческие вожди: Агамемнон, Менелай и другие. Разве упустят они возможность насладиться кровавым зрелищем?
Агамемнон сказал, что необходимо умилостивить богов и заручиться их помощью на обратном пути. Он упомянул о том, что подобную жертву принесли в свое время, чтобы корабли могли отплыть из Авлиды.
– Ты еще не расплатился за то убийство! – крикнула Кассандра. – Расплата впереди!
Агамемнон недовольно кашлянул, и солдаты схватили и увели Кассандру. Я увидела ее близнеца, Гелена, который, смущенно опустив голову, стоял среди греков. Перед ним с жалким видом стоял Антенор.