Маргарет Астер – Маг (страница 21)

– Сегодня к нам присоединились четверо, среди которых тот, кого мы так долго ждали – лекарь. Наконец-то обоз может отправляться в путь. Выступим завтра с рассветом. Готовьтесь и не забудьте преклонить колени в вечерней молитве создательнице неба и земли – Великой Матери, чей символ – неугасимая звезда.

– Почему ты сказал ему моё настоящее имя? – выпалила я, когда мы отошли достаточно далеко от любопытных ушей.

– В прошлый раз ложь нас выдала. Тем более это имя не несёт опасности. Всё королевство разыскивает Мари, к никому не известной Эль претензий нет. А вот моё имя посторонним знать не следует ни в каком варианте, постарайся сохранить его в тайне.

– И как же мне тебя называть? – вздёрнула я бровь.

– Так же, как другим, – друид. Или просто: «Эй ты».

– Ладно, Эй!

– Я не это имел в виду.

– Откуда это всё?! – очертив в воздухе его силуэт со всеми обновками, я вопросительно посмотрела на чародея. – Украл? Купил? Нет, сама же знаю, что оставшихся денег и на один серп не хватило бы.

– Выменял, – ответил он, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

С сомнением изучая облачение Илдиса, я молча ждала продолжения. Знаю, солгать он не способен, но в голове не укладывалось, кто и на что мог обменять это добро.

– Думаешь в городе есть лавка «Всё для жрецов»? Нет, я нашёл в лесу настоящего друида и обменял его старые вещи на книгу заклинаний.

– Что?! Но книга, она…

На крик обернулись двое проходящих неподалёку паломников. Зажав мне рот ладонью, от которой пахло сырой землёй и травами, Алес поспешил успокоить:

– Она всё ещё у меня.

Оглядевшись и удостоверившись, что поблизости больше никого нет, он извлёк фолиант из мешка и демонстративно раскрыл его. Я взглянула на знакомые страницы и, убедившись в их подлинности, недоумённо уставилась на мага.

– Копия! – расплылся он в улыбке. – Я выменял на это барахло копию, которую по образу и подобию создал из детской книжки твой умелый фамильяр. А иначе за что мне было угощать его сладостями?

До этого момента тёршийся о ногу чародея Вальдар, тяпнул его за голень. Алес дёрнулся и занёс было посох, но одного взгляда хватило, чтоб образумить его.

– Сегодня нам не помешает горячий обед. Предлагаю угостить местных тыквой, а самим поесть той похлёбки, что аппетитно булькает в котелках, – примирительно сказал он, протягивая фамильяру семечку.

Всего через мгновение мы с яркой оранжевой красавицей в руках дружно зашагали к кострищу.

Паломникам понравилось разнообразие в питании. Тыквенный хлеб и суп пользовались особым успехом. Настолько огромным, что никто даже не спросил, где мы достали столько тыкв в разгар весны и как унесли их в нескольких небольших сумках. Впрочем, у неразговорчивости богомольцев было ещё одно объяснение. Через пару дней после того, как обоз двинулся в путь, на привале к сидящему на пне Алестату подскочила стайка ребятишек. Сначала они мялись, не зная, как подступиться к пугающему незнакомцу, и ограничивались только тем, что приманивали вкусностями лежащего у чародея на коленях Вальдара. Наигравшись с обрадовавшимся возможности порезвиться альрауном, дети осмелели. Самый бойкий мальчишка, лет девяти от роду, бочком подошёл к магу, делавшему вид, что дремлет, но украдкой наблюдавшему за ребятами.

– Лесной волшебник, что у тебя под повязкой? Мы поспорили: сестра говорит, там просто дырка, а я думаю, там красный глазище, как у чудовищ из-под кровати.

Дети уставились на приоткрывшего глаз чародея, с опаской косясь на его посох. Алес хмыкнул, подозвал к себе пушистого альрауна и усадил его обратно на колени.

– А как считают ваши друзья? Чей вариант им кажется более правдоподобным?

Маг насмешливо кивнул на остальных ребят. Те загалдели, наперебой предлагая всё более невероятные идеи, вроде золотой монеты, драгоценного камня из логова дракона и даже жёлудя в пустой глазнице.

– Почти угадали, – хохотнул чародей, поманив их пальцем, а когда детвора его обступила, резко сдёрнул повязку.

Из того места, где должен был располагаться глаз, выглядывало несколько тонконогих бледных поганок, мерно покачивающихся в такт движению головы. Временный лагерь вздрогнул от детского визга. Малыши в ужасе разбежались, а я подскочила к покатывающемуся со смеха магу и отвесила подзатыльник сначала ему, а потом его мохнатому подельнику, создавшему иллюзию.

– Рехнулись? Что вы учудили?!

Потирая ушибленное темечко, но не переставая улыбаться, Алес поднял на меня бесстыжий глаз. Спешно прикрыв семейство наколдованных грибов повязкой, он погладил Вальдара:

– А что мы такого сделали? Развлеклись, а заодно создали идеальное прикрытие.

Я насупилась, но перебивать не стала.

– Весь Брандгорд ищет бывшего верховного мага: длинноволосого, седого и… двуглазого. Спросит кто-то у наших новых друзей, был ли среди паломников кто-то подозрительный. Был – скажут они – друид. Подходит ли он под описание? Волосы можно состричь и перекрасить… Но такая примета, как поганки в глазнице, перевесит сотню других. Я теперь для них навсегда колдун с грибами под повязкой.

Очень хотелось продолжить злиться, но пришлось признать, к плану не подкопаешься. Впрочем, это не помешало изображать недовольство. Я окончательно оттаяла только тогда, когда через пару дней, во время очередной остановки обоза, увидела, как та же ребятня полукруглом уселась напротив Алестата, рассказывающего то ли легенду, то ли сказку.

– Наверняка всем вам с детства твердили, как коварны фейри. Но мало кто знает, от кого перешло к Волшебному народцу это коварство. Фейри обязаны им простым смертным. Обычным людям, вроде вас.

Дети зашептались, не веря своим ушам. Где легендарная хитрость Дивных, а где какие-то смертные. Маг выждал, пока они нашушукаются, прокашлялся и продолжил:

– Что, сомневаетесь? Тогда я расскажу вам одну историю. Жил-был на свете храбрый рыцарь. Он был очень силён и вынослив, да к тому же обладал волшебным даром. Но сила его заключалась не столько в чародействе, сколько в остром уме, стремлении к знаниям и желании достичь совершенства. Днём и ночью он тренировался с мечом, читал древние книги и практиковался в магии. Лучшие мастера в городе учили рыцаря. И вот однажды он понял, что выучился всему, освоил всё, что мог. Жажда совершенствования осталась неутолённой и начала сжигать его изнутри. Первой сгорела жалость: сначала к себе, а потом и к окружающим. За ней затлела доброта. Чтобы не превратиться в чудовище, рыцарь бросил дом и родных и направился в чужие земли, чтоб отыскать новые знания, обрести ещё большую силу. На огромном корабле он покорил океан, узнал всё о мореплавании, навигации и даже о звёздах, что светят с другой стороны земли. Он дрался с пиратами и морскими чудовищами, побывал на затерянных островах, о которых не осталось даже легенд. Но это не умерило его жажду. Чем больше он знал и умел, тем лучше понимал, что в мире много того, что ему неизвестно и не дано. Это только раззадорило рыцаря. Вслед за добротой, запылала отзывчивость. У рыцаря оставалось в запасе всё меньше хороших качеств. Главными из них стали: трудолюбие, усердие, честность, цепкий ум и целеустремлённость. Он сошёл на сушу в далёкой стране. Бродил по древним лесам, учился у природы и благих фейри, обитавших в этих краях. Дивные не могли передать ему тонкости особой, только им доступной магии. Но рыцарь не поверил тем, кто не умеет лгать. Он решил, что нелюди скрывают от него самые мощные заклинания, потому что считают его ниже себя, ведь он всего лишь смертный. Гнев затуманил разум храброго рыцаря и выжег из него миролюбие. Он напал на своих учителей из Волшебного Народа. Многих он убил своим железным мечом, других искалечил рябиновыми стрелами. На свою беду, фейри рассказали ему о слабостях Дивных. И шёл рыцарь по древнему лесу, неся боль и разрушение. Но даже он, сильный и выносливый, устал от долгой битвы. Он присел у ручья, чтоб напиться и смыть кровь с рук, но наклонившись к самой воде, заметил в отражении девушку, которая уже готова была накинуть верёвку ему на шею. Рыцарь вскочил и повалил её на землю. Девушка билась, пытаясь вырваться, и кричала, что убьёт его так же, как он убил её родных. Рыцарь посмотрел на её голову и увидел корону из рогов. Он понял, она одна из тех, чьё поселение он вырезал накануне – благая фейри. Никогда и нигде рыцарь не видел таких красавиц, а ведь он объездил половину мира и переплыл океан. Тогда-то и погибла в нём честность, а место её заняло коварство. Рыцарь занёс над девушкой меч и приказал стать его женой, если хочет она ещё хоть раз увидеть рассвет. Та призвала свою магию, вырвалась и попыталась бежать, но убийца Дивных был слишком силён. Он ранил её, хотя и она сумела отомстить обидчику. Кровь из их ран перемешалась, и вместе с ней перетекло к фейри коварство. Под страхом смерти согласилась красавица стать женой рыцаря, но была в их сделке оговорка. Если хоть раз посмеет супруг поднять на неё руку, браку их придёт конец. Рыцарь согласился с этим условием. Много лет прожила благая с мужем в чужом краю, скованном льдом и снегом, далеко от родного леса. У них родился сын. Вылитый рыцарь, но с рожками, как у матери, – полукровка, обладающий магией обоих народов. Отец направил на него всю свою страсть к недостижимому совершенству. Он растил из мальчика великого мага, но так как жалость и сострадание в рыцаре давно сгорели, не щадил сына. Учёба была больше похожа на пытки. Фейри плакала, видя, как супруг истязает их ребёнка, но по договору, не могла перечить мужу, вызывая его гнев на себя. Однажды отец задал мальчику непосильную задачу. Тот бился над ней дни напролёт, но ничего не получалось. Терпение давно перестало быть одной из добродетелей рыцаря, и он уже занёс руку для удара, когда несчастная мать бросилась к сыну. Она хотела спасти его, оттолкнуть, но попала под руку мужа. Один удар – и договор расторгнут. Красавица стала свободна, но она не могла забрать с собой сына, ведь Волшебный Народ не принял бы полукровку. Фейри растаяла в воздухе, оставив ребёнка с обезумевшим от гнева рыцарем. Так их коварство уничтожило обоих: Дивная лишилась сына, а рыцарь – единственной женщины, которую он когда-либо любил. Но больше всех пострадал мальчик, ведь после ухода жены в его отце не осталось ничего человеческого, а мать теперь была далеко и не могла ни защитить, ни утешить.