Маргарет Астер – Маг (страница 15)
– Знаешь, у меня есть идея получше. Давай предложим хозяину кабака новый рогатый трофей, а то их заметно поистрепался.
Я кивнула на торчащую из стены голову оленя, на которую очередной новоприбывший закинул шапку.
– Могу поспорить, за новую вешалку отвалят пять – нет, десять монет.
Стойко выдержав сердитый взгляд чародея, махнула пышным подолом с оборками и гордо выступила вперёд к самым столикам. Алестат заиграл известную песенку, отбивая ритм ногой. Из зала донёсся свист. На нас разом обратился взгляд сотни глаз. Я застыла в растерянности. И как угораздило? Понятия не имею, как выступать перед публикой.
– Ну, давай, молодуха. Чего обмёрзла-то? Мелодия весёлая. Поддай огонька, – заголосили завсегдатаи таверны.
Попятившись, я упёрлась спиной в грудь подошедшего чародея. Выдав особенно заливистую трель, он отстранил флейту от губ и, продолжая притопывать ногой, запел. Странно было слышать вульгарный припев от гордого и неприступного верховного мага, но самым необычным был его голос. Несмотря на сомнительное содержание песни, мне вдруг показалось, что я на балу в королевском замке. Если бы в дворцовом оркестре узнали о таланте Алестата, его бы пригласили в вокалисты.
Заворожённо глядя на него, не успела отпрянуть, когда чародей впился в мои губы под аплодисменты и улюлюканье толпы. Придя в себя, я со всей дури наступила ему на ногу. Раскрасневшийся Алес отстранился, но, вопреки моим ожиданиям, рассмеялся. Наверняка со стороны это походило на препирательства влюблённых, но, по крайней мере, его действия возымели эффект. И публику раззадорили, и меня из ступора вывели. Не желая больше оказываться слишком близко к волшебнику, я закружилась по залу, старательно вкладывая в танец всю свою злость и досаду.
Пламя свечей в люстрах и канделябрах дрожало, перемигивалось и плясало вместе со мной. Лица посетителей таверны слились в одно смазанное пятно. Голоса смешались и исчезли, поглощённые мелодией. Я скользила между столиков, не разбирая дороги, но ни разу не споткнулась. А в разложенный на полу мешок со звоном сыпались монеты.
Занятая своими переживаниями и влекомая ритмом, я не заметила, как пролетела половина вечера. Ярость и неловкость испарились. Мне даже начинало нравиться это нелепое представление. Но тут флейта захлебнулась. Обернувшись, я увидела, как Алестат, стиснув зубы, сжимает и разжимает ладонь. Его рана! Метнувшись к нему, схватила за руку, развернула к свету. От пальцев до запястья пролегал ярко-алый шрам.
– Болит?
– Свело. Не страшно. Сейчас продолжим…
Он потянулся за флейтой, но я схватила её раньше:
– Уважаемые зрители, мы объявляем перерыв. Вернёмся через пару минут.
Кокетливо мотнув юбкой и послав разочарованной толпе воздушный поцелуй, я подхватила мешок с монетами и потащила Алеса к свободному столику в углу зала.
Неохотно усевшись, он отхлебнул из кружки, услужливо принесённой миловидной официанткой. Наглая девица строила магу глазки, совершенно не стесняясь моего присутствия, и, кажется, даже не собиралась уходить.
– Спасибо! – пододвигая кружку Алестата к себе, процедила я, прожигая её взглядом. – Нам с мужем хотелось бы побыть вдвоём. Дорогой, сын нас уже заждался, пора сворачиваться.
Поникшая официантка надула губки, но соизволила убраться.
– Дай руку.
– Да там ничего…
– Руку! – упрямо повторила я тоном, не терпящим возражений.
Маг неохотно подчинился. Его левая ладонь мелко подрагивала, рубец горел и пульсировал.
– Я думала, на тебе всё заживает как на кошках. Пиратский тесак ведь был стальным, а не чисто железным, почему шрам до сих пор так плохо выглядит?
Алес окинул подозрительным взглядом зал и, понизив голос, протянул:
– Сталь – сплав. Возможно, железа в составе оказалось больше, чем обычно. А может, причина в потере Силы. Но рана пустяковая, зарастёт. Пойдём, надо продолжать, а то хозяин урежет оплату.
Чародей попытался встать, но я схватила его за руку, удерживая на месте.
– Тебе надо отдохнуть. Пятнадцать…
Под его тяжёлым взглядом я сдалась:
– Хорошо, десять минут. А пока расскажи, откуда ты знаешь так много простонародных песен.
– Они поднимают боевой дух. Вопреки расхожему мнению, солдаты нечасто исполняют высокопарные баллады, да и марши играют только на парадах.
– Допустим. А ты здесь при чём?..
Я осеклась, вспомнив слова принца о том, что Алестат служил ещё его матери.
– Не хочешь же ты сказать, что участвовал в войне отступниц?
– Участвовал. Конечно, не в роли простого солдата. Но бывало всякое.
Задумчиво водя пальцем по шраму на ладони, под внимательным взглядом чародея, я наконец решилась озвучить вопрос, давно не дававший покоя:
– Сколько тебе лет на самом деле?
– Я не знаю.
– Как это? Ты что, не знаешь, когда появился на свет?
– Нет. Отец никогда не праздновал мой день рождения.
– Ну, хотя бы в каком месяце и… году? – я ошарашенно уставилась на него.
– Мергрим – край вечной зимы. Я не знаю ни месяца, ни сезона, ни года своего рождения. Но по моим соображениям, мне где-то от тридцати семи до сорока пяти лет.
Мы оба замолчали. Не зная, как избавиться от неловкости, поднесла руку Алеса ближе к лицу и принялась её изучать. Гадать по линиям на ладони я не умею, но можно хотя бы сделать вид. Ровные края раны хорошо стянулись, и хотя воспаление ещё не спало окончательно, опасности это не представляет. Внимание привлекли странные отметины, выделяющиеся на фоне красного шрама. По всей ладони, на пальцах и запястье были разбросаны едва заметные белые точки, ещё более светлые, чем фарфоровая кожа чародея.
– Какие-то символы?
Алестат, до этого не мигая смотревший на меня, отвёл взгляд.
– Память о твоей наставнице.
Я непонимающе заморгала, ожидая, когда он продолжит.
– Во время восстания я состоял в совете чародеев. Моя живучесть и выносливость пришлись по нраву старейшинам, хотя они и не понимали, чем вызваны такие… способности. Списывали на последствия отцовского воспитания. Я отлично справлялся с установкой барьеров, защищавших остальных волшебников, пока те творили боевую магию и разили отряды ведьм.
– Как Этель удалось сотворить такое? – Имя ведьмы я произнесла почти шёпотом.
– Картечь.
– Что?
– Железная картечь. Мелкие шарики забивали в пушку вместе с пороховым зарядом. Обычная картечь застревала в магическом барьере, а если и долетала до меня, не причиняла серьёзного вреда, и я мог спокойно защищать остальных. Но колдунья додумалась использовать железо. Барьер пал. Это был единственный раз, когда я потерял контроль. Боль была невыносимой. Я постарался прикрыться, – он выставил вперёд ладони, – но всё равно всего посекло.
Осторожно отведя руки Алестата, я принялась разглядывать его лицо. Несколько почти незаметных следов угадывались на лбу, висках и подбородке, а бровь перерезал крошечный шрам от удара, обрушившегося на маленького Алеса от отца. Я потянулась к вороту рубашки чародея, чтоб осмотреть его шею и грудь.
– Эй, голубки, вы бы уединились, что ли?! – загоготал подвыпивший мужик за соседним столиком.
Опомнившись, я отстранилась и, смущённо прокашлявшись, спросила:
– Зачем она так с тобой?
– Хотела ослабить, а заодно добраться до магов совета. Я долго потом извлекал из всего тела эти крохотные снаряды, жгущие как клеймо.
– А волшебники? Они не догадались, что ты… не так прост?
– Нет. Чтоб догадаться, нужно было выжить. Железо не только фейри ранит, обычных людей, пусть даже наделённых Силой, им тоже убить проще простого. Пошли, нельзя заставлять почтенную публику ждать.
Проглотив вертевшийся на языке вопрос, как болотница прознала о происхождении мага, поспешила за ним.
Музыка Алестата стала заметно грустнее, но успевшие порядком набраться местные не обратили на это внимания. Выпивохи уже и взгляд-то с трудом фокусировали, что им до выбора репертуара.
Хозяин таверны «Шкварчащий хряк» – улыбчивый краснолицый мужик, похожий на борова со своей вывески, расщедрился на прибавку к оговорённой сумме. К тому же он, не пересчитывая, позволил нам забрать все монеты, брошенные зрителями в мешок на полу. Даже непривычно молчаливый и задумчивый Алес заулыбался после такого.
Мы уже переоделись и собирались уходить, когда группа относительно трезвых мужчин подозвала нас к себе.