Марджери Эллингем – Преступление в Блэк-Дадли (страница 11)

Двигатель взревел – мистер Кеннеди переключился на последнюю передачу, – и сразу же послышался резкий хлопок, затем второй – звуки раздавались из окна над их головами. Мгновенно, прямо у всех на глазах, «сальмсон» резко свернул, виляя, покатился по подъездной дороге и перевернулся, вышвырнув водителя на газон.

– Боже! – раздался в тишине хриплый голос Майкла Прендерби.

– Стрелял Долиш, – быстро заговорил Уотт. – Парня подбили. Чертов немец настроен серьезно. Вперед, друзья. – Он распахнул окно и спрыгнул на лужайку, остальные мужчины последовали за ним.

Когда они приблизились, Крис Кеннеди уже пришел в себя. Он был очень бледен и стискивал левой рукой окровавленное запястье.

– Целились в переднее колесо и мою ведущую руку, – выдохнул он, увидев их. – Кто-то из них чертовски хороший стрелок. – На последнем слове Крис слегка покачнулся и отважно улыбнулся, бормоча: – Не возражаете, если мы вернемся в дом? Меня что-то тошнит.

Мужчины отвели его обратно в дом, к остальным гостям. Пересекая лужайку, Эббершоу взглянул на окна второго этажа, и ему почудилось бесстрастное лицо, смотрящее на них из-за темных штор.

Уверенность, что их спасут, значительно ослабла, так как теперь мало кто сомневался в намерениях Бенджамина Долиша.

Кеннеди рухнул в кресло, и Эббершоу, полный стремления спасти его от нежной заботы Энн Эджвер, уже собирался сходить за теплой водой и рубашкой, которую можно было разорвать на повязки. Но вдруг послышался осторожный стук в дверь, в гостиную вошел слуга с полным набором хирургических инструментов, антисептиками, бинтами и горячей водой.

– С уважением от мистера Гидеона, – серьезно сказал он и удалился.

– В гробу я видал такое уважение, – ухмыльнулся Кеннеди и склонил голову над раненым запястьем.

Эббершоу, сняв пальто, подошел к подносу, оставленному слугой.

– О, – произнес он, – тут записка. Уайетт, прочитайте, а я пока займусь нашим пострадавшим. Кажется, это инструменты Уитби. Похоже, он был готов к чему-то подобному.

Уайетт взял с подноса записку и прочел ее своим ясным ровным голосом:

– «Мы не шутим. Никто не покинет этот дом, пока мы не получим то, что нам нужно». Подписи нет, – добавил он и передал записку Прендерби, который взглянул на нее с любопытством.

– Как видно, они и впрямь чего-то недосчитались, – сказал он. – Что за чертовщина? Как мы поможем им найти пропажу, не зная, что они ищут?

На мгновение все замолчали.

– Да, в самом деле, – наконец произнес Мартин Уотт, – мы знаем наверняка лишь то, что это точно не яйцо.

Послышались смешки, но быстро утихли: гости постепенно осознавали серьезность своего положения.

– Как бы то ни было, их пропажа – явно что-то сомнительное, – сказал Крис Кеннеди, все еще бледный, пока Эббершоу перевязывал ему рану. – А иначе почему они не говорят, что именно ищут? Слушайте, надо просто пойти к ним и сказать: так и так, мы понятия не имеем, что это за чертова штука. Пусть устроят обыск, если хотят, и, когда они обнаружат, что мы ни при чем, им придется нас отпустить; и тогда, бог мне свидетель, я такое устрою!

– Именно по этой причине я не склонен вас поддержать, Кеннеди, – сказал Эббершоу, не отрываясь от накладывания повязки. – Господа наверху весьма решительны, и вряд ли они допустят приезда полиции, пока не получат искомое и не исчезнут.

Мартин Уотт поднял руку:

– Одну минуту. Здесь потребуется тонкое расследование. То, что ищет этот невоспитанный немецкий джентльмен, должно быть, очень маленького размера. «Почему же, мой дорогой мистер Холмс?» – спросите вы. Да потому, мои славные доктора Ватсоны, что, когда наш услужливый друг Кэмпион предложил им яйцо, завернутое в салфетку, они приняли все за чистую монету. Петри, может, речь идет о каких-нибудь фамильных бриллиантах?

– Таких не существует, – отрезал Уайетт. – Да пошло оно все к черту! – взорвался он. – Я в жизни не чувствовал себя таким беспомощным.

– Была бы у нас хоть пара пистолетов! – сокрушался Крис Кеннеди, чье рвение не могла остановить какая-то рана. – Тогда мы могли бы попытаться дать им отпор. Безоружным сопротивляться этим стервятникам, которые так метко стреляют, лучше и не пытаться.

– Вам следовало бы радоваться, что при нас нет оружия, дорогой юноша. – Эббершоу расправил плечи и отошел от него. – Вашей руке показан полный покой. Вы и так уже потеряли достаточно крови. На вашем месте я бы попытался поспать. Что думаете, Прендерби?

– О, я полностью согласен, – ухмыльнулся Майкл, – если только он сможет уснуть, а это маловероятно.

Все столпились на коврике у камина вокруг пациента – Кеннеди вдруг оказался в центре внимания.

Но внезапно раздался истерический вопль Энн Эджвер.

– Его нет! – дико вскричала она.

Все повернулись к ней; темные глаза Энн расширились от страха, а от ее утонченных, слегка вальяжных манер не осталось и следа.

– Он был здесь, рядом! Говорил со мной секунду назад! Он не смог бы проскользнуть к двери незаметно от меня! Он просто исчез… О боже, я схожу с ума! Кажется… я… – Она снова закричала.

– Моя дорогая девочка! – Эббершоу подошел к ней. – В чем дело? Кто исчез?

Та посмотрела на него недоуменно, в полном изумлении.

– Он исчез, словно растворился в воздухе, – повторила она. – Я только что разговаривала с ним, но на мгновение повернулась к Крису и услышала глухой звук, оглянулась – а он уже исчез. – И она разрыдалась.

– Да, но кто? Кто? – нетерпеливо повторял Уайетт. – Кто исчез?

– Ну как же! Альберт! – взглянула она на него сквозь слезы и разрыдалась еще громче. – Альберт Кэмпион! Они забрали его, ведь он потешался над ними!

Глава 10

Порывистый мистер Эббершоу

Торопливые поиски подтвердили, что мистер Кэмпион действительно исчез, и это открытие вкупе с утренними переживаниями Криса Кеннеди привело всех в полное уныние. Перепуганная Энн Эджвер и раненый регбист утешали друг друга в углу у камина. Маленькая невеста Прендерби вцепилась в руку жениха, как испуганное дитя. Остальные не жалели слов, обсуждая случившееся, но с каждой минутой общее настроение становилось все мрачнее.

Посреди всей этой суматохи прозвучал обеденный гонг, словно ничего необычного не произошло. Несколько мгновений никто не двигался. Затем встал Уайетт:

– Что ж, во всяком случае, они не собираются морить нас голодом. Идем?

Гости нерешительно последовали за ним в столовую и обнаружили на длинном столе холодные закуски. Им прислуживали двое мужчин, молчаливых и угрюмых; трапеза проходила в тишине. Никто не желал разговаривать, и потом, не было мистера Кэмпиона, который умел разрядить обстановку.

Гости также опасались, что мистер Долиш появится снова и произошедшее за завтраком повторится. Поэтому все ощутили некоторое облегчение, когда обед закончился, а Долиш так и не показался. Объяснение этому явному пренебрежению нашлось минут десять спустя, когда в залу, где собралась вся компания, вбежал Мартин Уотт, прежде поднявшийся в свою комнату за портсигаром. Вместо вялого взгляда в его серых глазах был испуг.

– Говорю вам, – вскричал Уотт, – эти мерзавцы обыскали мою комнату! Прошлись по ней, как ураган! Разбросали всю одежду, наполовину вскрыли паркет! Орудовал наверняка немец – спальня выглядит так, словно там побывал взбесившийся слон! На вашем месте я бы проверил ваши комнаты, нет ли и там беспорядка.

Все подскочили от такой новости. Уайетт, который все еще считал себя хозяином вечеринки, беспомощно кипел от ярости. Крис Кеннеди шепотом сулил страшную месть. Прендерби и Эббершоу переглянулись.

– Думаю, стоит прислушаться к Уотту, – мрачно улыбнулся Эббершоу и направился к выходу.

Войдя в свою спальню, он понял: опасения оправдались. В вещах основательно порылись, опрокинув набок тщательно собранный чемодан и раскидав одежду по комнате. Резная дверца огромного дубового шкафа, что занимал всю дальнюю стену, была распахнута, содержимое валялось на полу.

Эббершоу охватил неконтролируемый гнев. Джордж с присущей ему аккуратностью – одним из самых ярких своих качеств – начал методично наводить порядок.

Да, их пленили, в них стреляли, и люди кругом испарялись без следа, но ничто из этого не потрясло его так, как этот хаос.

С крайней щепетильностью он собрал все свое имущество и сложил в шкаф. Затем, захлопнув тяжелую дубовую дверь, повернул ключ в замке и сунул его в карман.

Именно в этот момент в Эббершоу произошла необыкновенная умственная перемена.

Пряча ключик в карман, он вдруг словно увидел себя со стороны. Всегда будучи человеком мысли, а не действия, он впервые оказался в ситуации, где требовалось решать быстро и действовать не откладывая. Прежде, как он внезапно осознал, ему было свойственно не сразу оценивать ситуацию. Открытие привело его в ужас, и в момент неистового просветления доктор Джордж Эббершоу – холодный и рассудительный теоретик отступил на второй план, а на свет вышел импульсивный и энергичный Джордж Эббершоу.

Однако он не терял голову, понимая, что сейчас требуется бесконечная осторожность. Следующий шаг был за Долишем. А до тех пор им придется терпеливо ждать и быть готовыми ухватиться за любой шанс спастись. Нынешнее осадное положение казалось разумным, но так продлится недолго. Вряд ли в выходные в Блэк-Дадли пожалует кто-то еще – другие гости, торговцы, любые посторонние, но с понедельника люди неизбежно что-то заподозрят. Выходит, у Долиша не так много времени.