Марджери Эллингем – Полиция на похоронах (страница 4)

Инспектор рассмеялся.

– Рад это слышать, – признался он. – Я всего-навсего давний друг Кэмпиона. Сдается мне, именно такой помощник, как он, вам и нужен… Ну вот мы и приехали. Оставляю тебя, Альберт, с твоей клиенткой.

– Прекрасно. – Мистер Кэмпион беззаботно махнул рукой. – Если я попаду в серьезный переплет, дружище, обязательно сообщу, и ты посадишь меня под замок на все время, пока беда не минует.

Инспектор ушел. Кэмпион расплатился с шофером. Девушка осматривала место, где оказалась второй раз за день. Боттл-стрит представляла собой небольшой тупичок в стороне от Пикадилли. Сейчас они стояли напротив полицейского участка, но рядом находилась другая дверь, снабженная табличкой с номером 17А. За стеклами виднелась лестница, ведущая наверх.

– Когда я попала сюда днем, то испугалась, что перепутала адрес. Мне совсем не хотелось идти в полицию. Потом я обрадовалась, узнав, что ваша квартира наверху. – Она помялась. – Дверь открыл какой-то мужчина и подробно объяснил, где вас искать. Весьма странный человек.

Мистер Кэмпион страдальчески поморщился, словно каясь за свою выходку.

– На нем была старая военная форма? Он так наряжается, когда мы хотим произвести впечатление на наших гостей.

– Маркус, поди, написал вам, что я – легкомысленная девчонка с причудами? – Глаза девушки буравили Кэмпиона. – Вы поэтому стараетесь меня развлекать?

– Не смейтесь над великим человеком, когда он допускает ошибку, – проговорил мистер Кэмпион, ведя гостью по лестнице. – Если помните, даже пророк Иона однажды сильно оплошал. Сейчас я предельно серьезен.

Через два лестничных марша на ступенях появился ковер, а на стенах – деревянные панели. Они поднялись на четвертый этаж и остановились перед массивной дубовой дверью, которую мистер Кэмпион открыл своим ключом. Он ввел девушку в маленькую переднюю, а оттуда – в небольшую, со вкусом обставленную гостиную, отдаленно напоминавшую одну из самых уютных и привлекательных комнат общежития колледжа, хотя вряд ли кто-то из студентов смог бы собрать столь впечатляющую коллекцию всякой всячины, украшавшей стены.

Девушка опустилась в глубокое кресло перед камином. Мистер Кэмпион нажал кнопку звонка.

– Сейчас нам принесут поесть, – сказал он. – Согласно теории Лагга, ранний ужин с чаем – единственный вид питания, ради которого стоит жить.

Гостья хотела было возразить, но в этот момент появился слуга мистера Кэмпиона. Это был крупный, печального вида мужчина, чье бледное, невыразительное лицо несколько оживляли большие черные усы. Он пришел без пиджака, в одной рубашке, и немало смутился, увидев даму.

– Черт побери! Я думал, вы один, – буркнул он, а затем повернулся к гостье. На его лице появилось подобие улыбки. – Простите меня, мисс, за это, так сказать, неглиже.

– Чепуха, – возразил мистер Кэмпион. – У тебя есть усы. Кстати, это недавнее приобретение, – добавил он, обратившись к Джойс. – Не правда ли, они достойны восхищения?

Этой похвале мистер Лагг обрадовался, как ребенок, и от неуклюжей попытки скрыть свою радость его лицо стало еще меланхоличнее.

– Они очень идут мистеру Лаггу, – промямлила Джойс, не зная, каких слов от нее ждут.

Мистер Лагг почти что покраснел.

– Мне они тоже нравятся, – скромно признался он.

– Как насчет раннего ужина с чаем? – поинтересовался Кэмпион. – Этой леди весь день не удавалось поесть. Сообразите, Лагг, чем ее лучше попотчевать.

Бледное лицо печального человека оживилось.

– Положитесь на меня, – произнес он. – Я позабочусь об угощении.

В глазах мистера Кэмпиона промелькнула тревога, которую не смогли скрыть даже большие роговые очки.

– Но никакой селедки, – предостерег он Лагга.

– Хорошо. Как скажете, – проворчал мистер Лагг и направился к двери. Там он обернулся и с тоской посмотрел на Джойс. – Наверное, сама мисс не отказалась бы от консервированной селедки в томатном соусе? – отважился спросить он, но, видя замешательство на ее лице, не стал дожидаться ответа и ушел, прикрыв за собой дверь.

Джойс перехватила взгляд мистера Кэмпиона, и оба засмеялись.

– Какой приятный человек, – сказала она.

– Просто очаровашка, когда познакомитесь с ним поближе, – согласился Кэмпион. – А в прошлом был вором-домушником. Но это давняя история. Он растерял былые навыки. Как говорит он сам, когда двойные двери в передней – единственный выход из квартиры, особо не развернешься. Он уже давно мне прислуживает.

И вновь девушка пристально посмотрела на мистера Кэмпиона.

– Скажите, вы действительно беретесь мне помочь? Меня пугает, что произошло нечто серьезное. Или вот-вот произойдет. Вы можете мне помочь? Вы в самом деле…

Мистер Кэмпион понимающе кивнул:

– Вас интересует, умею ли я профессионально заниматься подобными вещами или валяю дурака? Это чувство мне знакомо. Но смею вас уверить: я первоклассный профессионал.

На мгновение его водянистые глаза за стеклами громадных очков стали строгими и внимательными.

– Я предельно серьезен, – продолжил он. – Мое милое идиотничанье – в основном врожденная черта характера, но также и своеобразная визитная карточка. Я честен, аккуратен, непредсказуем, как победитель скачек будущего года. Я сделаю все, что в моих силах. А теперь не пора ли мне вас внимательно выслушать?

Он достал письмо Маркуса и пробежался глазами по строчкам.

– Итак, один из ваших дядьев исчез. Вы обеспокоены его затянувшимся отсутствием. Это и является главной причиной ваших волнений?

Джойс кивнула.

– Понимаю, звучит весьма банально. Дядя – взрослый человек и сам решает, как ему жить и что делать. И все-таки его исчезновение не дает мне покоя. Какое-то предчувствие, что с ним случилась большая беда. Я очень боюсь за дядю Эндрю, потому и настояла, чтобы Маркус дал мне ваш адрес. Я чувствую, нам нужен человек, дружественно настроенный к семье, не обремененный кембриджскими предрассудками и не испытывающий благоговейного ужаса перед моей двоюродной бабушкой.

Кэмпион уселся в кресло напротив.

– Вы должны рассказать мне про эту семью. Если не ошибаюсь, они хоть и родственники вам, но весьма дальние?

Мисс Блаунт наклонилась вперед. В ее карих глазах отчетливо читалось желание подробно поведать обо всем.

– Вряд ли вы запомните, кто есть кто в семье, но я постараюсь, чтобы вы получили общее представление о нас. Начну с моей двоюродной бабушки Каролайн Фарадей. Едва ли я сумею дать ее словесный портрет, но пятьдесят лет назад она была знатной дамой, женой моего двоюродного дедушки доктора Фарадея, мастера[7] Колледжа святого Игнатия. Она и остается знатной дамой. В прошлом году ей исполнилось восемьдесят четыре, но она – самая разумная и энергичная в этом семействе. И по-прежнему величественно правит своим домашним королевством, подобно королеве Елизавете и папе римскому, но в одном лице. Слово моей двоюродной бабушки – закон.

Теперь расскажу про дядю Уильяма, ее сына. Ему за шестьдесят. Много лет назад он вложил все свои деньги в фирму, оказавшуюся мошеннической. Оставшись без средств к существованию, вернулся в родной дом под материнское крыло. Бабушка обращается с ним как с шестнадцатилетним подростком, и ему это очень не нравится.

Далее следует тетя Джулия – старшая дочь бабушки и, соответственно, его сестра. Она никогда не была замужем и вообще не покидала родительский дом. Тогда для незамужней женщины такой вариант считался наиболее приличным.

Мистер Кэмпион извлек из кармана конверт, на обратной стороне которого стал рисовать какие-то значки, напоминающие иероглифы.

– Ей ведь за пятьдесят? – спросил он.

Вопрос озадачил девушку.

– Не знаю. Иногда она мне кажется старше своей матери. Тетя Джулия – классический пример старой девы.

– Со всеми неприятными проявлениями? – спросил он, участливо глядя на Джойс.

– Есть такое, – призналась она. – Ну и конечно же, тетя Китти, младшая сестра тети Джулии. Она была замужем, но, когда ее муж умер, семейных накоплений у нее не оказалось. Пришлось и ей возвращаться в родительский дом. А вслед за ней туда попала и я. Моя мама приходилась тете Китти золовкой. Я рано осталась без родителей, и тетя Китти взяла меня к себе. Когда случился финансовый кризис[8], у меня была работа, но бабушка послала за мной, и с тех пор, вот уже полтора года, я являюсь кем-то вроде компаньонки для всех них. Я оплачиваю счета, вожусь с цветами, слежу, чтобы бабушке и остальным своевременно меняли постельное белье, читаю вслух и еще много чего. Иногда играю с дядей Уильямом в шахматы.

– Словом, ублажаете их и выполняете все их капризы, – пробормотал мистер Кэмпион.

– Я не возражаю, – кивнув, рассмеялась она.

Кэмпион вновь заглянул в письмо.

– Постойте, а откуда в семье появился дядя Эндрю? Он ведь не Фарадей, а Сили.

– Я как раз собиралась о нем рассказать. В общем-то, он мне даже и не дядя. Он – племянник миссис Фарадей, сын ее младшего брата. Он вместе с дядей Уильямом вложил деньги в упомянутое мошенническое предприятие и тоже остался без единого пенса. Вскоре он появился в доме своей именитой тетки. Это было где-то двадцать лет назад.

– Двадцать лет?.. – с нескрываемым изумлением переспросил мистер Кэмпион. – И с тех пор оба мужчины живут нахлебниками? Прошу прощения, но это вывело меня из равновесия.

– Они и раньше не утруждали себя работой, – помешкав, сообщила Джойс. – А после потери денег – тем более. Думаю, мой двоюродный дедушка это понимал и потому основную часть финансов оставил своей жене, хотя она и сама происходила из богатой семьи. Есть еще один момент, о котором я должна рассказать, прежде чем перейду к самой важной части. Когда я упомянула, что бабушка управляет своим домашним королевством, это следует понимать в буквальном смысле. Заведенные правила жизни в этом доме не менялись с тех самых пор, как бабушка их установила, а это было где-то около тысяча восемьсот семидесятого года.