Марджери Аллингем – Сладкая опасность (страница 26)

‘Я честен", - сказал он, глядя на своих посетителей с самодовольной улыбкой. "Именно это сделало этот дом таким популярным, какой он есть. Сегодня я прогнал почти дюжину посетителей, вернее , их обещание, что не хуже. Сегодня днем сюда приехал человек на маленькой машине и спросил меня, могу ли я приютить двенадцать членов партии, которые приехали копать останки — что-то связанное с историей. Я оттолкнул его. "Мы не хотим, чтобы здесь было много людей". Я сказал. И ты можешь мне поверить, потому что я говорю тебе правду: он обошел все остальные дома в деревне, и ни одна душа не пустила бы его друзей. И почему? Потому что мы хотим, чтобы это место принадлежало только нам, и я тоже не хочу никого оскорблять. Мы держались особняком и всегда так делали и всегда будем делать, пока великий колокол не зазвонит снова.’

При этом замечании Игер-Райт достаточно очнулся от мрачной задумчивости, чтобы задумчиво взглянуть на хозяина гостиницы.

‘Я не думаю, что в живых остался кто-нибудь, кто действительно слышал звон большого колокола до того, как его переплавили", - заметил он.

‘Нет", - сказал мистер Булл. "Полагаю, что нет. Отец миссис Булл дожил до ста восьми лет, и он это слышал", - продолжал он весело, но бесполезно. ‘И это евангельская истина, и вы можете в это верить, потому что я это сказал. В свое время он был замечательным стариком. Он помнил самих Понтисбрайтов и мог выпить полгаллона, не переводя дыхания. Он носил одну и ту же пару ботинок двадцать лет и умер в них. Он тоже мог побриться и вырвать себе зубы, ’ продолжал он, во славу дома своей жены. ’А его младшая дочь — это миссис Булл — родилась, когда ему было восемьдесят пять. Это о тебе говорит, не так ли?’

‘Что это за история о том, что голос старого колокола слышен во время шторма или катастрофы?’ - спросил Гаффи.

Хозяин посмотрел с сомнением. ‘Я никогда этого не слышал", - сказал он. "И если бы я сказал вам, что слышал, я был бы лжецом. Но старый Фред Коул слышал это — или всегда говорил, что слышал. В любом случае, он умер, и дьявол забрал его за три или четыре дня до того, как ты спустился. Он был злым человеком, он был. И Фред, и его жена, и их маленькая дочка, которая раньше жила с ними в маленьком домике у церкви, они все трое сказали, что слышали это, когда была буря. Но все трое были необычайно злонамеренны, и, в конце концов, дьявол приходит за Фредом.’

‘ А как насчет жены и маленькой девочки? ’ поинтересовался Игер-Райт.

‘О, они были мертвы эти десять лет", - со смаком сказал мистер Булл. ‘Фред обычно порол их, и они умирали один за другим. Некоторые из нас считают, что он убил их. В любом случае, после того, как он их избил, они умерли.’

‘Похоже, что так оно и было", - резонно заметил Фаркуарсон.

‘Ах, ’ сказал мистер Булл, ‘ действительно, да, да, и теперь это правда. Он был могущественным, злым стариком’.

Казалось, не было смысла продолжать разговор с решительно достойным хозяином, и они расплатились по счету и вышли к машине.

‘ А как насчет Лагга? - спросил Фаркуарсон, когда они ехали по вересковой пустоши. ‘ И всех остальных, если уж на то пошло. Что мы скажем о Кэмпионе?

‘Задержанный в Лондоне, ты так не думаешь?’ - спросил Гаффи. ‘В конце концов, ’ добавил он с надеждой, ‘ это даже может быть правдой’.

В доме было больше огней, чем обычно, когда они остановились во дворе мельницы, и старое место выглядело очень мило на мирном фоне пушистых деревьев, наполовину скрытых туманом, поднимающимся с реки.

Выскакивая из машины, Гаффи бросил взгляд в сторону двери. Он почти ожидал, что Мэри Фиттон выйдет, услышав шум машины. У него не было причин, но все же он ожидал этого. Весь дом был неестественно тих, подумал он, и его удивило, что, по крайней мере, Аманда не прибежала, подпрыгивая, к двери.

Но поскольку никто не появился, он повернул ручку и переступил порог, за ним последовали остальные. В холле было темно, но он не придал этому значения и повернулся к вешалке, чтобы повесить пальто.

Именно в этот момент что-то тупое и тяжелое опустилось ему на голову и опустилось на плечи. Похожие звуки потасовки во мраке позади него подсказали ему, что у нападавшего были товарищи, которые ухаживали за Игером-Райтом и Фаркуарсоном.

После первого шока от неожиданности реакцией Гаффи был сильный гнев. Мешок, в который он был завернут, был влажным и отвратительно вонял, а его похититель ухитрился зацепить его переносицу необработанным краем мешка. Гаффи начал яростно ругаться вполголоса и, напрягшись, начал наваливаться на своего врага плечами, поскольку его руки были связаны. У него вырвался стон боли; свиньи брыкались. Это было последнее оскорбление. Мистер Рэндалл пришел в неистовство. Он изо всех сил пытался нащупать нижний конец мешка. Он успел высвободить руку, когда рукоятка револьвера ударила его по запястью, вызвав онемение кисти от кончика пальца до локтя.

Снова мешок был спущен почти до его колен, и на этот раз узкая веревка была обернута вокруг его плеч и обмотана так туго, что нити врезались в его плоть.

Он был беспомощен, ослеплен и не мог использовать свои руки. Он присел и боднул в том направлении, в котором, как он предполагал, находился его враг, и испытал удовлетворение, почувствовав, как податливые ребра человека прогибаются под его весом, и услышав сдавленный стон, когда их владелец рухнул. Оставшийся без рук калека, он споткнулся о еще одну сопротивляющуюся фигуру, оступился и рухнул на своего запыхавшегося противника. Они оба катались снова и снова вместе.

У него не было времени ясно подумать, и поначалу он не осознал, что нападавшие не произнесли ни слова и что он вообще не имел понятия об их личности. Им овладела собственная ярость. Мешок вызывал тошноту. Его сырые и затхлые складки прилипли к его коже.

Чтобы разозлить его еще больше, его противник, казалось, одерживал верх. Он расправил плечи и глубоко вдохнул тошнотворный, пропахший мешковиной воздух. Веревки натянулись; они все глубже и глубже врезались в его плоть. Он чувствовал, как вены на его шее набухают, пока в голове не зазвенело, а боль между глаз не стала невыносимой. Затем, как раз когда казалось, что он должен ослабить усилие или лопнуть, шнуры лопнули с грохотом, подобным пистолетному выстрелу. Он услышал приглушенное восклицание своего врага, когда тот попытался высвободиться из коленной хватки, в которой тот держал его.

Гаффи секунду скакал на мужчине, как на норовистой лошади, пока тот пытался освободиться от невыносимого мешка. Он расправил плечи и уже был вознагражден глубоким вдохом сравнительно чистого воздуха, когда его охватило чувство надвигающейся опасности. Он нырнул вперед с опозданием на секунду. Удар был настолько тяжелым и свирепым, что даже толстая мешковина, которой была покрыта его голова, оказалась слабой защитой или вообще не защищала его череп. Он отчаянно боролся, чтобы сохранить рассудок, но ужасающее оцепенение, вызванное ударом, распространялось вопреки ему, и он чувствовал, что падает, падает и, наконец, погружается в беспамятство.

Он пришел в себя некоторое время спустя и обнаружил, что его тошнит и кружится голова, и он все еще находится в плену в невыносимом мешке. Его плечи были сведены, а руки онемели. Он осторожно пошевелился и обнаружил, что лежит не на каменных плитах холла, а на каком-то чуть более мягком материале, который, как он подозревал, был потертым ковром в гостиной.

Постепенно он осознал, что он не один, но что кто-то дышит совсем рядом с ним. Он затаил дыхание, перекатился на несколько дюймов вперед, остановился и прислушался. Затем, к своему полному изумлению, он услышал шепот всего в футе от себя.

‘Кто ты? Ты— ты мертв?’

Ужас в знакомом голосе спас вопрос от банальности. Сердце Гаффи подпрыгнуло.

‘Мэри", - прошептал он в ответ. ‘Где ты?’

‘Здесь’, - тихий голос звучал трогательно неуверенно. ‘Привязан к стулу. Я не могу пошевелиться’.

Гнев Гаффи начал закипать с новой силой. Однако боль в его голове была почти невыносимой, и поскольку теперь он был в сознании, он особенно беспокоился о том, чтобы снова не упасть в обморок.

‘Где они?’ Его губы задели промокшую мешковину, когда он говорил.

‘Тише, я думаю, они ушли, но я не уверен. Будь осторожен’.

‘ Где остальные? - спросил я. Гаффи обнаружил, что твердый бугорок под его головой, который он проклинал мгновение назад, был подъемом ноги его информатора, и это открытие чрезмерно утешило его.

‘Здесь все, кроме Аманды", - сказала она. "У нас у всех тоже были кляпы во рту, но я освободилась, извиваясь. Я — я боюсь кричать’.

‘Как насчет Райта и Фаркуарсона? Они тоже связаны?’

От ярости, боли и нежной заботы Гаффи был почти безумен.

‘Здесь еще два свертка, похожих на тебя", — неуверенно произнес голос. ‘Я вижу только то, куда падает лунный свет, поэтому не могу определить, кто они, даже по ногам’.

Молодой человек устроился поудобнее, насколько мог. ‘Послушай, я делаю тебе больно?’ Эта мысль пришла ему в голову с раздражением.

‘ Вовсе нет.’

Гаффи наклонился.

‘Они пришли, когда мы были в столовой", - продолжила она приглушенным, но проникновенным шепотом. ‘На самом деле, мы ждали вас троих. По-моему, там было шестеро мужчин. Они приехали на огромном "Дарраке", который оставили во дворе позади дома. Мы увидели машину на углу и подумали, что это вы, пока они все не налетели на нас. Я не знаю, где Аманда. Однажды я слышал ее крик. Казалось, что она была внизу, но они загнали всех нас, тетю, Хэла и меня, сюда и привязали к стульям.’