Марджери Аллингем – Манящая леди (страница 38)
Он стоял и смотрел на нее, когда услышал молодой голос с другой стороны стола позади себя. Уэсти разговаривал со своим мрачным другом, который мало что делал с чашками, но много делал для мрачной моральной поддержки.
“Я, конечно, понимаю, что я не в том положении, чтобы судить”. Мягкий голос уроженца Новой Англии был очень серьезным. “И вполне может быть, Джордж, что у тебя есть преимущество, поскольку ты здесь фактически чужой. Но мне приходит в голову, что они излишне усложняют жизнь. Я могу ошибаться, и, конечно, Минни особенно близка мне, потому что в нас течет одна кровь, но, как я вижу, ей не нужно ничего, кроме ее искусства, и никогда не было ”.
Джордж Мередит издал странный нечленораздельный звук.
“Это совершенно верно”, - чудесным образом сказал Уэсти, - “но я признаю, что это действительно кажется мне таким элементарным. Зачем загромождать себя Тонкером, который по-своему достаточно хороший парень — этого я не стану отрицать, — но он может быть только помехой. На самом деле, определенно разрушительное влияние в жизни, которая должна быть целиком и исключительно посвящена производству очень красивых вещей. Знаете, мой дорогой друг, с этой точки зрения я не могу не думать, что жизнь необычайно проста, если подходить к ней обдуманно. Зачем вообще влюбляться? Так ли это необходимо для цивилизованного человека?”
За столом произошел небольшой переполох, и мистер Кэмпион, который чувствовал себя дураком и подонком из-за того, что слушал то, что заставляло его чувствовать себя таким устаревшим, собрался с духом для опыта. Ребенок собирался заговорить.
“Послушай, держись, старина”, - сказал Джордж Мередит действительно очень высоким голосом британского представителя среднего класса. “Подумай о гонке”.
Итак, с ними все было в порядке, как и с человечеством, и мистер Кэмпион снова направился в другой конец комнаты, туда, где под платформой, образованной полом внутренней студии, Аманда, Лагг и Руперт заканчивали реанимацию глюбалюбали.
“Как мило ты выглядишь”, - сказала Аманда без всякой видимой причины. “Хладнокровная, респектабельная и слегка развлекающаяся. Разве мы не чудесно, восхитительно проводим время?”
“Говори за себя, будь ты проклят”. Мистер Лагг высвободился из объятий одного из чудовищ и бегло протер его тряпкой, которую держал в руке. “Мне не нравятся вот эти. Я не думаю, что это тот товар. Они обычные, как внутренности слона”.
“Для вас это более привычно, чем для меня”, - невежливо сказал мистер Кэмпион. “Как все прошло?”
“Отлично”. Аманда, как обычно, была очень заинтересована практической проблемой. “У нас есть двое для игры, один для ворчания и двое для шоу. У Тонкер, должно быть, потрясающий ум. Принцип механики этого инструмента—”
“Низко”. Мистер Лагг говорил свирепо. “В основном низко. И вы можете говорить так информировано, как вам нравится, но это ничего не изменит. Мистер Тонкер может быть замечательным организатором, но его разум принадлежит Духу Мертвого яйца ”.
“Да, моя шляпа”. Аманда ловко поднялась с пола, где она сидела, скрестив ноги. “Ты знаешь, Альберт, Тонкер пришел в дом, разнес все шампанское по четырем очень разумным стратегическим точкам, спустил лодку вниз по течению и установил ее в качестве моста — мы не должны ждать триумфального въезда августов, потому что никто не знает, как, когда и прибудут ли они вообще — установил пресс—бар с крепкими напитками, который он купил в пабе — он приехал из деревни в фургоне Гонтлетта - схватил Минни и устроил самый жестокий скандал, который я когда-либо слышал за всю мою жизнь с ней, и заставил себя измениться, и все это за один час и ровно три четверти. О, и еще у него был омлет. Он действительно замечательный ”.
“Переориентация. Он тоже правильно понял мою переориентацию”, - сказал Руперт, пытаясь с разбегу атаковать своего отца. “Дядя Тонкер - чокнутый, глупый чокнутый, я такой же, как дядя Тонкер”.
“Боже упаси”, - сказал мистер Кэмпион. “Постель для тебя”.
“Еще нет”. Это была Аманда. “Еще нет." Завтра мы все собираемся лечь спать допоздна, а затем принарядимся и придем на вечеринку, выглядя очень опрятно и элегантно в наших лучших нарядах, и будем должным образом впечатлены всей нашей искусной ручной работой, которой мы не будем хвастаться, кроме как наедине, или ... ”
“Небрежно”, - сказал Руперт, который, очевидно, слышал план раньше. “Где Чарли?”
“Люк? Он разговаривает с мисс Дианой. Они наверху, на лестничной площадке. Это казалось самым тихим местом. Суперинтенданту Сауту пришлось срочно вернуться в свой кабинет, чтобы встретиться с главным констеблем.”
“Хорошо”. Аманда была подчеркнуто вежлива. “Я боюсь, что у него могут быть заняты руки. Я не то чтобы подслушивал или делал что-то в этом роде неделикатное, но я случайно услышал, как один из репортеров сказал, что местное управление внутренних доходов просто взбешено тем, как Литтл Дум был назван специалистом по подоходному налогу. Они говорят, что его уволили несколько месяцев назад, и что он все равно был некомпетентен, и они взяли его только как ‘временного’ на время войны, и что он был не их класса, и он им никогда не нравился. Это чертовски тяжело для них, потому что, по-видимому, они довольно хороши. Если они будут держаться за свое оружие, все это может тихо сойти на нет как история, сказал репортер ”.
“За исключением того, что глупый парень, оказывается, мертв”, - пробормотал мистер Кэмпион. “Это неизбежно”.
Аманда вопросительно подняла брови, и он покачал головой.
“Эта проклятая брачная история - сплошная неприятность”, - тихо сказал он.
“После того, как я женюсь на тебе”, - сказал Руперт своей матери, чтобы убедиться, что она не должна чувствовать себя обойденной вниманием, “я женюсь на самой толстой близняшке”.
“Которая из них это?” - заинтересовался мистер Кэмпион. “Я подумал, что они обе хорошо прикрыты”.
“Тогда самый толстый, конечно”. Руперт, казалось, находил его глупым. “И я буду кричать на нее, и положу ее поперек кровати, и буду шлепать ее, пока она не заплачет, а потом я буду целовать ее, пока она не рассмеется, и мы спустимся вниз и разольем напитки для множества посетителей”. Он совершил короткую пробежку вокруг группы, глядя на них из-под опущенных век, чтобы убедиться, сработал ли его несколько уклончивый метод передачи сплетен. Удовлетворенный их испуганным обменом взглядами, он вернулся к Лаггу, не имея больше ничего интересного, чем можно было бы поделиться с ними в данный момент.
“Ты перестал притворяться молодым”. Бормотание толстяка походило на рычание. “Ты думаешь, что ты такой умный, что сам сбежишь. Заткнись и дай людям немного уединиться в их собственных помещениях. Мне стыдно за то, что ты ведешь себя так, как будто ты старая женщина, пришедшая на чай ”.
Руперт покраснел, но его глаза были опасны.
“У Дайны есть велосипедный звонок”, - сказал он.
“Что, если она ”как"? Лагг был агрессивен. “Что, если она ’как”?"
“Ну, она хотела одного”, - сказал Руперт. “Она так сказала. Она хотела одного очень давно”.
“И вот, старина Арри пришел и подарил ей что-то новенькое во второй раз на ее день рождения, которого на самом деле нет. Орл верно, орл верно, мы это слышали. А теперь подойди к этому и заткнись ”.
“Но она была не подсвечена”, - злобно настаивал Руперт. “Не подсвечена. Она продолжала говорить это, пока он не велел ей придержать гэб”.
“Ну тогда, ну тогда”, - голос Лагга повысился в предупреждающей интонации, - “этого достаточно. Хватит. Уложу тебя в постель. Я позабочусь об этом сам”.
Он подхватил ребенка под свою могучую руку и повернулся к родителям.
“Я прослежу за этим”, - твердо сказал он. “Много маменькиных утех, просто еще одна дама сделает из него маленького шпика. Ты заткнись, мой мальчик. Я никогда не настаиваю на своем, но когда я это делаю ... ”
“Ты звонишь в велосипедный звонок”, - пробормотал Руперт, наполовину задыхаясь, и он повис с пунцовым лицом, но молчал, пока его уносили.
“Это хорошо”, - сказала Аманда с сожалением, но философски. “Лагг тоже устал. Боюсь, он поругался со своей подругой. Старина Гарри вернул ее подарками. Говорят, старина Гарри довольно богат, ” добавила она, подумав. “Он хранит свое золото в жестяной коробке из-под печенья, перетянутой колючей проволокой”.
“Колючая проволока?” - изумленно повторил мистер Кэмпион.
“Так говорят”. Аманде, казалось, этот факт показался интересным, но не экстраординарным. “Он во многом деревенский человек. Я не совсем понимаю, откуда берется золото, но он подбирает вещи и продает их, и я думаю, что он неплохо зарабатывает на стороне. Всякая всячина, знаете ли. Он только что подарил Дине велосипедный звонок, который, должно быть, где-то раздобыл. Они смазывали его, потому что он был очень мокрым, но он был довольно хорошим ”.
Они вместе вошли в дом и присоединились к Минни и Тонкер, которые безмятежно сидели в гостиной среди груды грязных стаканов, дружелюбно беседуя о возможной реакции леди Глиб и The Revver на роман Прун с Люком.
“Эта женщина может говорить все, что угодно”, - заявила Тонкер. “Она сумасшедшая. Она была галантна. Реввер не заметит, что это произошло, лет десять, а потом будет надеяться, что это неправда. Этот унылый человек... ”