Марджери Аллингем – Манящая леди (страница 24)

“Что с этим случилось?” - в голосе мистера Кэмпиона звучала тревога. “Полагаю, с тех пор вы расплачиваетесь?”

“У Минни есть”, - сказала Тонкер. “Я в это не вхожу. Я наемный работник и держу только дополнительный налог, так что они крадут мою долю у источника, а я даже не поглаживаю ее. Остальное делает Минни. После фиаско в глюбе она не потерпит от меня никакого вмешательства. Это немного сложно, потому что мы не живем вместе, понимаете. Никогда не было ”.

Мистер Кэмпион рассмеялся. “У тебя есть в юридическом смысле, идиот”.

“Мы не сделали этого в буквальном смысле”. Тонкер говорила с неопровержимой логикой. “В этом вся трагедия. До того, как мы поженились, более двадцати пяти лет назад, Минни и я, будучи проницательными молодыми людьми - нам обоим было девятнадцать, — понимали, что все трудности, расставания и неприятности в супружеской жизни проистекали напрямую — непосредственно, заметьте — ни много ни мало, как из—за денег и ведения домашнего хозяйства. Как мы были правы. Мы решили, очень разумно, что у нас ничего не будет. Мы оба были в состоянии держать себя в руках тогда и держим с тех пор. Когда мы были молоды, мы жили рядом друг с другом, а став старше, часто навещали друг друга. У каждого из нас есть своя работа, и мы не требуем от брака ничего большего, чем самих уз. У нас было много ссор, но до сих пор никогда не было настоящей горечи. И почему это вообще произошло? Потому что какой-то глупый чиновник сначала решает, что мы одно и то же лицо для уплаты подоходного налога, а затем начинает пытаться разделить нас, потому что даже он видит, что это не так. Мы не соответствуем шаблону, поэтому нас нужно переделать. И они тоже это делают. Минни не в себе, ты же знаешь ”.

Мистер Кэмпион взглянул на Аманду и увидел, что она отошла и снова рассматривает фотографии. Он вернулся к Тонкер.

“Каким образом?”

Мужчина песочного цвета изучал носки своих широких ботинок. “Разве ты этого не заметила?” - спросил он наконец. “Она отдалась им. Она впустила их в свою жизнь, так что ее существование превратилось в безумный фарс. В этом доме всего две хорошие спальни, и ей не разрешают спать ни в одной из них. Она нанимает садовника, но ему не разрешается выращивать овощи, потому что она только рисует цветы. Она ненавидит шампанское, но ей не разрешается пить ничего другого, и то только в присутствии какого-нибудь скучного клиента. Она должна отчитываться за всю свою одежду. Честное слово, я становлюсь свирепым!” Он хмыкнул. “Тогда, конечно, я говорю разные вещи, и она тоже”. Он нахмурился и бросил косой укоризненный взгляд на свое потрясающее изобретение. “Обычно я сдерживаю себя, ” продолжил он вскоре, “ но иногда бывает слишком много провокаций, и это последнее дело показалось мне концом. Возможно, я перешел черту. У них было все, до чего могла дотянуться женщина, Кэмпион: William's bit, the silver, the Cotman и Бог знает что еще. А теперь, если вам угодно, они хотят меня. Она говорит, что они хотят, чтобы мы развелись. Я действительно взбрыкнул. Это нецивилизованно ”.

Худой мужчина уставился на него в изумлении. “Это абсурдно”, - сказал он. “Неправда. Минни совершила ошибку”.

“Знаешь, она этого не сделала”. Тонкер бросила на него мрачный взгляд. “В этом-то и весь дьявол. Ошибка Минни, похоже, заключалась в попытке исправить мою ошибку в glüb, увеличив производство. Это, похоже, фатально. Как только вы это сделаете, проблема начнет вести себя как зарплата, гоняющаяся за ценами, круг за кругом, все выше и выше, пока не прозвенит звонок и мы все не упадем. В этом-то и проблема. Минни, потерпев неудачу и приложив сверхчеловеческие усилия, теперь достигла той стадии, когда она по-человечески не может надеяться заработать за один год больше, чем сейчас, и со временем она почти наверняка будет зарабатывать меньше. Я полагаю, они это видят, и поскольку они всего лишь хотят вести свои бухгалтерские книги в порядке вещей — я имею в виду, они не транжирят деньги где-то в уединении таким образом, который можно было бы почти простить, — они указали ей, что, если бы она была одинока, она могла бы положить конец стремительному росту. Это самое ужасное, старина; она не ошиблась. Она примчалась в Лондон и поинтересовалась мнением адвоката.”

“Минни сделала?” мистер Кэмпион был поражен.

“Факт”. Глаза Тонкер распахнулись еще шире. “Не сказав мне. Это потрясло меня. Она никогда в жизни раньше такого не делала. Она, конечно, наполовину американка. Эти девчонки начинают действовать. Они не сидят и не ждут этого. Я ничего не слышал об этом, пока она не выложила все начистоту. Однажды ночью она рассказала мне об этом. Я был застигнут врасплох. Полагаю, именно поэтому я так отреагировал. Должен как-то извиниться ”.

“Ни один адвокат не советовал разводиться”, - убежденно заявил мистер Кэмпион.

“Парень не советовал этого”. Тонкер был неестественно нежен. “Он просто объяснил ситуацию. Если бы Минни уволила меня, она смогла бы выбраться из той спирали, в которую я и мой глюб втянули нас. И, ” добавил он с растущим гневом, “ это должен быть настоящий раскол. Никакого обмана путем развода и последующей жизни во грехе. Кто-то сказал мне, что у этих парней из налоговой службы есть свобода действий, чтобы оценивать мужчину и женщину, живущих в грехе, как если бы они были женаты, так что я не думаю, что мне вообще разрешат увидеть старушку. Возможно, мы могли бы пригласить ее на чай, если бы с нами сидел парень с О.Х.М.С. на шляпе.” Его гнев вскипел, и он подпрыгнул на стуле. “Мне никогда не нравились чиновники, - объявил он, - и теперь, клянусь Богом, я знаю почему”.

“О, Тонкер, как ты мог!” Дама Сибил Торндайк вряд ли могла произнести эту реплику с большей силой. Минни появилась на балконе, как Минерва в прологе. “Ты обещал никогда больше не упоминать об этом. Ты дал слово, скотина. Никакого американского мужа ...”

“Я не скотина”, - прошипел Тонкер со сдерживаемой яростью, “и не говори со мной об Америке. Там жена - это актив, облагаемый подоходным налогом. Парень может считать половину своего дохода своим, а не весь ее доход своим. Это еще кое-что, в чем они более здравомыслящи, чем мы. Я не хочу больше слышать об Америке. Я ненавижу Америку и всех американцев”.

“Тонкер!” Минни была сбита с толку и полна упрека. “А как же Пол? А как же Кен, и Милтон, и Изабель?" А Лора, и Мэкки, и Рут, и Нед, и Лавиния? А Робби, и Говард, и Молли? И ... ”

“С ними все в порядке”. Тонкеру, похоже, было стыдно за себя.

“Ну что ж”. Казалось, Минни вот-вот упадет с балкона. “А как насчет Тилли, и Мэри, и Джона? И...?”

“И Венделл”, - вставила Тонкер, которая заинтересовалась сольным концертом. “И Олли, и Ирвинг”.

“Ирвинг?” Минни засомневалась. “Ирвинг?”

“Мне нравится Ирвинг”, - с достоинством сказала Тонкер. “Ирвинг - это феномен. У Ирвинга не просто полые ноги. Земля под Ирвингом...” Он резко замолчал и оглянулся на Руперта. “О, у тебя вышел мочевой пузырь, не так ли? Это хорошо. Поставь их в ряд. Не засовывай в них пальцы, маленький болван. Вот и все. Это не такая уж плохая игрушка, не так ли?”

Руперт посмотрел на него с обожанием. “Это потрясающе”, - пробормотал он, осторожно пробуя новое слово. “Мне это нравится”.

Тонкер от удивления вспыхнул от удовольствия. “Вот ты где, Минни, - сказал он, - ему это нравится”.

Ее улыбка сияла, как солнечный луч. “Я тоже, Тонкер”, - сказала она. “Честно говоря, я тоже”.

До конца визита они не говорили ни о чем, кроме вечеринки, и когда Тонкер помог своим гостям сесть в универсал, он вернулся к похитителям тел. “Берт был одним из влиятельных молодых друзей шейха Бен-Сабаха, Кэмпион”, - заметил он. “Ты знал это?”

Белый свет понимания, яркий, как звездный снаряд, ударил худощавого мужчину прямо между глаз и остановил его на полпути к водительскому сиденью, когда он увидел вероятный ответ на вопрос, который привел его в Понтисбрайт под предлогом проведения отпуска и заставил его так остерегаться ненужного вовлечения в любое другое расследование. Он едва мог заставить себя заговорить.

“Он был замешан в этом рэкете?”

“Конечно, он был. Это было основой его состояния”. Голос Тонкера в темноте звучал презрительно. “Я был одним из немногих, кто заметил его. Тем не менее, он придет на нашу вечеринку. Это должно быть здорово. Увидимся завтра. Собака на месте? Хорошо. Благослови Бог”.

“Спокойной ночи, мои дорогие”. Минни взяла мужа под руку, и они встали вместе, помахав вслед отъезжающей машине.

Аманда тихо рассмеялась, когда фургон медленно поднимался по тропинке, где лунный свет падал на свисающие травы, а воздух был насыщен ароматом цветов. “Они обожают друг друга, не так ли?” - сказала она. “Жизнь - это одна долгая дружеская схватка. Постоянная выставочная схватка. Они немного похожи на льва и единорога. Я говорю, у Минни, должно быть, либо очень странный сборщик налогов, либо у нее все перевернуто с ног на голову. Я полагаю, она просто ошибается?”

“Я искренне надеюсь на это, иначе страна катится ко всем чертям”. Мистер Кэмпион говорил горячо.

“Тонкер довольно странный, тебе не кажется?”

“Вы заметили это, не так ли? Я удивился. Он неестественно подавлен. Я полагаю, потрясен. Неудивительно. Это тревожная история. Бедный старина Тонкер и его ужасный подарок”.