Марчин Вольский – Реконкиста (страница 18)
– Весьма интересные размышления, но закончите, отец, свой рассказ, – напомнил кардинал.
– Три месяца назад мое состояние вновь ухудшилось. Королевские медики были беспомощны, равно как и туземные шаманы. Случались недели полнейшего спокойствия, после которого приходили все более сильные приступы, сны, сплетенные с конвульсиями. В конце концов, сам архиепископ Мексики приказал мне возвратиться в Испанию, где, как известно, проживают самые славные экзорцисты. Если бы оказалось, что и эти не помогли, я должен был отправиться в паломничество в сам Рим, где мучающие меня силы должны были бы окончательно рассыпаться в прах. В соответствии с этим указанием, я вступил на борт одного из галеонов Серебряного Флота. А потом, – тяжело вздохнул он, – я принудительно очутился в гостях у капитана Фруассарта. Именно там довелось мне пережить самый худший из приступов, поскольку в своих галлюцинациях увидел я совершенно четкий конец современного корабля, я видел моряков, пронзаемых пучками яркого света с небес, и других людей, что падали как мухи под смертоносным дыханием неведомой силы. А потом увидел я и самих нападающих. Как вступали они на палубу, в блестящих доспехах странной формы и ни на что не похожей работы. А самый главный из них имел наброшенный на эти доспехи плащ из перьев. И среди отвратительных звуков дикой музыки, которая раздавалась, хотя оркестра я нигде не видел, этот вождь разрезал груди моряков и вырывал у них оттуда трепещущие сердца. А еще увидел я название этого судна: "Corazon de Jesu"! Понимаете, братья, я видел не сказания или картины далекого прошлого; в своем сне я видел нечто, что разыгрывалось буквально несколько дней назад, неподалеку от меня.
– То есть, отец считает, будто бы какие-то ацтеки напали на судно под названием "Иисусово сердце"? – спросил я.
– Я не знаю, что обо всем этом судить. Всем известно, что от ацтеков не осталось ничего, кроме разрушенных святилищ и клочков людской памяти. Сто двадцать лет тому назад Эрнан Кортес, у которого было всего лишь десять пушек и шестнадцать лошадей, отправился с Кубы на континент. И против него выступала империя, начитывающая более пятидесяти миллионов душ. Он завоевал ее в течение двух лет. Камня на камне не осталось от необыкновенного Теночтитлана, последний же король, Монтесума II, пал в ходе волнений. Остальные опустошения совершили братоубийственные войны индейских племен, привезенные из Старого Света болезни и колониальная политика. Нынешние туземцы верят в Христа и Святую Деву Гваделупскую, они отбросили свои кровавые суеверия. Ацтеков давным-давно уже нет.
– Нет? А кто же тогда совершил нападение?
– Как раз над этим ломали головы мы все, – вмешался Фруассарт. – Нас как-то убеждала версия, что те бедняги с "Корасон", напившись текилы, сами вырвали себе кишки.
– Ну а может, кто-то, с непонятными целями, выдал себя за ацтеков? – предложил я.
– Если бы кто-то себя и выдавал, не поджигал бы корабля с целью затереть следы, – буркнул капитан.
– С выводами,
Индеец начал говорить на странном ломаном испанском языке, которого я почти не понимал, но Фруассарт без труда переводил его речь на французский язык. Поначалу рассказ походил на типичную народную байку. Аравак утверждал, что вот уже какое-то время среди туземцев, живущих по берегам Карибского моря, усилились слухи о скором возвращении требующих крови старых богов.
– И возвратятся Сыновья Солнца на поднебесных повозках, – шептал он древнее пророчество, – и руки их станут метать огонь, глаза их станут ссылать смерть, дыхание же их будет приносить мор.
Я поглядел на кардинала, все так же мало что понимая.
– Весьма похоже звучали предсказания, предшествующие высадке Кортеса, – пояснил Педро Гомес. – Вроде как, за два года перед прибытием моих земляков к берегам Мексики, на небе объявлялся огненный колос, наверняка – комета, вызывая вполне понятную панику. Впоследствии, вроде как сам по себе сгорел Дом Власти, святилище Уицилопочтли, и горели, якобы, даже камни, несмотря на то, что их поливали водой. Другие пророчества говорили об огне с неба, кипящей воде в море, а так же странной птице, у которой на голове имелось вроде как зеркало, сквозь которое можно было видеть вблизи звезды и все Созвездие Быка с появляющимися из него огням. Предания дополнялись еще предсказаниями о плавающих по воде змеях и людях с белыми телами и светлыми волосами, способных метать молнии.
– Что произошло потом, нам известно, – сказал я. – Кортеса приветствовали словно бога, что существенно облегчило ему его успехи. Но как вы собираетесь интерпретировать новейшую серию пророчеств?
– Да если бы это были только пророчества, – вздохнул священник-испанец. – Скажи им, Мигель, то, о чем уже нам говорил.
Аравак сглотнул слюну и набрал воздуха, словно человек, готовящийся спрыгнуть с высоты.
– Небесные лодки богов видели вновь, – тихо произнес он. – Один раз я и сам видел их над Испаньолой. Семь периодов дождей тому назад.
– Мы предложили ему нарисовать эти лодки, – вмешался Гаспар. – Дали ему бумагу, уголь…
– Шло у него нескладно, – дополнил Гомес, – но когда он закончил рисовать, меня охватил ужас. Ибо то были мои сонные видения, мои пугающие призраки.
Ришелье, ненадолго прерывая сообщение священника, вытащил рулон бумаг и подал его мне со словами:
– Поглядите на это сами, мастер.
Первые рисунки походили на нескладные схемы, детские каракули, которые легко можно найти в любом детском саду. Но всматриваясь в них внимательнее, я начал замечать в этой мазне повторяющиеся элементы, совместные и характерные черты. Среди каракуль можно было заметить овальные диски на фоне звезд и Луны. Одна картинка изображала световые колонны, исходящие изнутри поднебесной лодки, прямо на деревни и охваченные огнем пальмы. Последний же представлял островок, над которым султан дыма и огня явно формировался в виде громадного гриба.
– И ты видел это собственными глазами? – крикнул я араваку, а Фруассарт перевел вопрос.
– Многие видели. Прибыли серебряные корабли богов, забрали молодых с собой, у стариков вырвали сердца, после чего сверху спустили огненное наводнение.
– Но вот ты, ты сам, – повторил я, акцентируя, – что видел ты?
Уже издавна бегство стало его второй натурой. Мигелю было пятнадцать лет, когда его забрали заложником из родной деревни и принудили к рабскому труду на серебряной шахте. Один из немногих индейцев, он пробыл там три года и сбежал от испанцев, сбежал и от англичан, которые, поймав его впоследствии, оказались ненамного лучшими. Не имея куда возвращаться (родная его деревня была уничтожена), много лет служил он французским пиратам, которые, по крайней мере, могли испоьзовать его таланты проводника и переводчика. К сожалению, катастрофа корабля вновь отдала его в руки испанцев. Губернатор поселения, называемого Сан Диего, довольно быстро пришел к выводу, что старик-индеец так же годится для работы, как осел для боя быков, ну а обнаружив при нем шаманские амулеты, посчитал, что ему в руки попал замечательный кандидат для сожжения на костре за колдовские занятия.
И было принято, что самым подходящим для этого будет праздник Сретения Господня.
Время, остающееся до казни, Мигель провел в подвале; каждый день к нему приходил монах, желавший обратить его в истинную веру. Напрасно аравак убеждал его, что он уже обращен, что у него есть христианское имя, что он верит в святую Троицу и Деву Марию, ну а амулет сохранял исключительно на память и на всякий случай. Но все это лишь укрепляло священника, что потенциальный агнец капризен, и что он не желает избавиться от смертного греха.
И вот наступила ночь, предшествующая казнь. На небе висела полная Луна, и Мигель, прижавшись лицом к маленькому окошечку, начал повторять древнее заклинание. Если ему не помог печальный распятый бог белых людей, не помешало бы попросить у покровителей племени, хотя уже неоднократно просьбы к ним оставались бесплодными.
И вот тут-то он увидел плывущий по небу серебряный корабль, раздались крики вырывающие ото сна все поселение. Испанцы выбежали из своих домов, вопили и палили из мушкетов. А лодка зависла над площадью, и вот тут начали раздаваться странные звуки, блеснули странные вспышки. И солдаты начали падать на землю словно срезаемые мачете стебли кукурузы. А потом появились Серебристые, хватающие тела оглушенных солдат и волокущие их в тень. И снова раздались вопли – это отчаянно кричали местные женщины и плакали дети.
– Не отбирайте их у нас, – слышны были крики. – Чего вы от них хотите?
После того гам удалился. А вскоре после того раздались взрывы. Подобных разывов равак никогда еще не слышал, хотя участвовал во многих морских битвах. Затряслась вся земля. Мигель видел, как прямо напротив его окошка распадается церковь и постройки форта Сан Диего. Сотрясение было настолько сильным, что провалилась часть пола в его камере, открывая низенький подвал. Мигель интуитивно запрыгнул в него. Он пролетел несколько десятков локтей в глинистой канаве и напал на пробитый в камне ход… Он слышал взрывы над собой, но, не останавливаясь, убегал среди валящихся кусков породы. Бежал, протискивался и полз по каменному коридору, скорее всего, пробитому когда-то для целей эвакуации. Под ним и вокруг него сотрясалась земля, словно бы весь свет валился со своих основ. А потом на все это стекла огненная волна.