Марчин Вольский – Пёс в колодце (страница 45)

— А разве тогда вы бы мне помогли?

— На верху ты просто шмат паршивой свинюки, на которую не стоит даже плюнуть, — морализаторским тоном заявляет Рикко. — А здесь ты всего лишь человек, который удирает, один из нас.

Заголовки всех газет сообщали о моем преступлении. Имелись фотографии, биографические заметки, комментарии. Несмотря на различия в названиях, тон статей совпадал. Медийный магнат в результате переживаний, перенесенных в ходе недавнего похищения, впал в параноидальное состояние, что очевидцы (в этом месте практически все издания поместили снимки лестничной клетки на Виа Эмилия с накрытыми простынками телами Вольпони и Матеотти) подтверждают, и в приступе безумия застрелил безоружного служащего полиции и стал причиной смерти нескольких человек, в том числе, вице-министра юстиции, который пытался ему помешать. Ни слова о попытке покушения на меня, об убийстве Закса, о нападении на меня в Монтана Росса. Сообщение о подрыве моего мерседеса помещено только в рубрике городских новостей: речь идет об автомобиле, в котором, в результате взрыва паров бензина умер один человек. Даже инициалов Луки Торрезе не поместили.

Все сообщения заканчиваются описанием моей внешности и обращением к общественности с просьбой помочь схватить опасного безумца.

— Врут, — с трудом удерживаясь от того, чтобы не порвать газетенку в клочья, кричу я. — Здесь нет ни слова правды.

— А чего же ты ожидал, — усмехается Рикко. — Что, веришь в гарантируемую конституцией свободу прессы?

— Я верю в журналистскую жадность к деньгам. Ведь моя афера для привыкших к сплетням средств массовой информации — громадная лафа, возможность увеличить тиражи и заработать еще большие деньги. Так что логично предположить, что одни должны писать так, а другие иначе. Откуда в таком случае такое единомыслие? Почему все пишут одинаково лживо?

— Похоже, дело тут в значительно больших бабках, — предполагает Лино.

— Но ведь эта вот газета — это правительственный орган, а вторая — это из концерна Хайнеманна…

— Быть может, в твоем конкретном случае гешефты власти, финансистов и мафии совпадают.

— Все они одна шайка-лейка, — сплевывает Лино. — Одни только мы находимся вне этого дерьма, сидя в дерьме по шею. А теперь, скажи-ка честно, зачем ты пришил всех тех типов?…

Голова трещит, вечером мы выпили банку медицинского спирта, едва-едва разведя просроченным соком. Душа болит еще сильнее. Я вернулся к исходному пункту — снова являясь добычей, на которую ведется охота. И я не знаю, что делать. Очередные вылазки, осуществляемые моими приятелями-клошарами, приносят только плохие вести. Полиция следит за моей находящейся в госпитале супругой. Они же не отступают от Проди. На чрезвычайном заседании наблюдательный совет SGC передал полноту принятия решений Управляющей Группе, и это решение должно положить конец борьбе фракций; триумвират образуют: Розенкранц, Бьянки и Кардуччи.

А вот в это последнее имя я никак не могу поверить. Кардуччи, на которого вместе с Сальваторе мы возлагали столько надежд… Понятное дело, теперь уже не имеет особого значения купили ли его, запугали или же он всегда работал на два фронта. Кардуччи — это четкий сигнал для меня (никаких мечтаний, Альдо!) и вместе с тем — важная информация. Приготовления к внедрению "Психе" ведутся на полную катушку. Если бы я еще знал, в чем суть этой программы…

Я чувствовал, что он представляет собой ключ к пониманию всего, что произошло в SGC. Уже начинала формироваться наиболее вероятная концепция течения событий, хотя мне в этой конструкции не хватало пары-тройки существенных элементов. Понятное дело, вся штука была в "Психе". По непонятной причине, совершенно неожиданно, возвратившись из своего таинственного путешествия в Швейцарию, Гурбиани меняет отношение к своему любимому предприятию. Похоже, именно это и вызвало принятие решения о его отстранении. Было решено воспользоваться христианскими фундаменталистами, чтобы все выглядело правдоподобно. А тут Альдо взял и вернулся. Какая же паника должна была начаться среди заговорщиков. Было решено ликвидировать его еще раз, порезав на трансплантаты. Не удалось. Альдо выжил и вернулся на давнее место. Правда, с огромными дырами в памяти… Только ведь через какое-то время он мог все вспомнить. И что тогда? Так, события складывались в логическую последовательность. Вот только мне, может, не нужно было искать небольшую группку заговорщиков: против Гурбиани могли быть все — обе фракции SGC, Амальфиани, коррумпированная юстиция. Тех немногих, у которых было иное мнение — просто ликвидировали.

Если моя гипотеза была правдивой, ситуация представлялась кисло. Предыдущий план рухнул. Теперь, даже если бы я и желал публично представить реальный ход событий, их бы признали выдумками человека слегка не в себе. Если бы же я составил завещание, оно бы не имело никакой юридической силы.

Целый день я не высовывал носа из подземелий, анализировал открытые файлы компьютера, время от времени, с помощью различнейших паролей добраться до засекреченной информации. И ничего! За то без каких-либо сложностей я мог через спутник подключиться к Интернету, попытаться заблокировать счета SGC или же объявить всем свою собственную версию событий, но мне не хотелось рисковать тем, что могут вычислить мое месторасположение.

Несмотря на все мои попытки, мне так и не удалось выяснить, что же случилось с Липпи. Он был мертв? Его похитили? Сбежал? Мои желающие помочь нищие узнали от соседей, что в последнюю ночь две машины по перевозке мебели вывозили имущество Сальваторе, а такси забрало его жену и детей в аэропорт. Выходит, он сбежал.

Некоторые надежды я полагал на встречу с кем-нибудь из троицы моих похитителей. В особенности я рассчитывал на хорвата. Лино, располагавший собственной сетью информаторов, выяснил, что тот по вечерам бывает в ирландском пабе неподалеку от кладбища.

И я решил нанести ему визит. После наступления темноты, в безупречно подобранных лохмотьях я добрался до Порто Неро. Там нужно было подождать. Рикко, которому удалось добыть более-менее порядочный костюм, зашел в бар.

Вук Иванович сидел в одиночестве на высоком табурете и пил пиво. Рядом на стойке уже были две пустые кружки. Наверное, хорват с кем-то договорился встретиться, потому что время от времени поглядывал на часы.

Рикко занял место на табурете рядом с ним.

— Слышь, парень, кое-кто желает с тобой переговорить, — бесцеремонно буркнул он хорвату в лицо и отпил гиннеса прямиком из кружки Вука. — Он за углом ждет.

— Кто?

— Она не представилась. Ничего такая девица. Блондинка.

Хорват заглотнул крючок и вышел, не допив свое пиво.

Рикко повел его в глубину улочки. Там его уже ожидал Лино с моим стволом.

— Surprise, — сказал он.

Вук хотел было повернуть назад, но дорогу ему заступил здоровенный Тото.

— Вам нужны деньги, — проблеял парень. — Я без бабла, мне только обещали заплатить.

— Я же, парень, всего лишь сказал, что кто-то желает с тобой переговорить, — разъяснил Рикко. — Он с другой стороны ждет, — указал он на кладбищенскую ограду.

В глазах Ивановича блеснула тревога.

— Что вы от меня хотите, я ничего не знаю…

Лино снял с предохранителя оружие, в котором, кстати, не было ни единого патрона. Затем Рикко, встав на спину Тото, забрался на стену. Он вытащил наверх белого, словно мел, хорвата, затем Лино. Тото даже и не пытался повторить их номер. Я ждал всех их возле гробницы Барцуоли. Парень, несмотря на все лохмотья, узнал меня сразу.

— Это вы? — промямлил он.

— Я же обещал, что мы когда-нибудь еще встретимся. Вот и случай представился.

— Но чего вы хотите знать, я ведь все рассказал в полиции.

— Не все. Ты ведь не сообщил имени заказчика.

— Это было уже самостоятельной задумкой нашей ячейки.

— Чушь. Никакие вы не боевики! До сих пор вы всего лишь листовки разбрасывали. И заказ должен был поступить от кого-то снаружи. Так что не пудри мне мохги и говори. Кто заказал вам мое похищение? Кто разработал план? Кто заплатил?

Парень молчал.

— Слушай, пацан, — сказал я, беря его за борта пиджака. — Я очутился в безвыходной ситуации, так что на мою доброту не рассчитывай. Например, могу закрыть тебя в этой вот гробнице, чтобы ты остался здесь до самого Страшного Суда. Или же кто-нибудь из моих приятелей продемонстрирует на твоей шейке принцип действия гарроты.

В этот самый момент Лино вытянул петлю из проволоки и многозначительно махнул ею.

— Я… я… я его не знаю! — выдавил из себя парень.

— Это Раймонд Пристль?

— Да вы с ума сошли, я слишком маленькая сошка, чтобы контактировать с Пророком. Я его лично никогда не видел. Опять же, его учение исключает причинение смерти. Крестосиние — это же слабаки. Впрочем, мы ведь изображали из себя фундаменталистов только для прикола…

— Тогда вернемся к вопросу: Кто и когда вас нанял?

— В самый день Festa d'Amore. За три часа до того, как… Ну, вы понимаете.

— Кто это сделал?

— Я же сказал, что его не знал. Перед тем видел только раз, он искал тринадцатилетку, чтобы побаловаться, мы устроили ему Николь. Низкий такой, плотный самец, смуглая рожа.

— Этот? — из заранее подготовленных материалов я вытащил портретик шофера Франко.

— Si, signore.

— Ты рассказал об этом Вольпони на допросе…