Марат Жанпейсов – Звериная поступь (страница 5)

После принуждения Ифрата она стала носительницей болезней, от которых сама страдает, но не может умереть. Колодец станет непригодным для питья, если она из него наберет воды. На поле много лет ничего не вырастет, если она пройдет по нему. Во многих странах мира уже сложили страшные легенды о кажущейся слабой девушке, к которой ни в коем случае нельзя приближаться.

— А вот это не такой простой вопрос, — лидер группы задумчиво чешет бороду, смотря в одну точку. Раздать задания несложно, вот только его враг может предугадать подобный план. Другой Гнисир Айтен точно знает и умеет то же, значит, придется постараться, чтобы обмануть самого себя же.

На самом деле Айтен уже давно размышляет над этой проблемой, и решение пришло неожиданно, когда он пытался предугадать, куда именно на ладонь упадет снежинка. Это не так просто сделать с точностью для зоны, размер которой сопоставим со снежинкой, по большей части все падали случайно, и именно это является фактором хаоса.

Рука исчезает в кармане и достает горсть игровых костей с разным количеством граней. Это один из способов обмануть себя же, если положиться на волю случая, ведь предугадать такой хаос даже Ифрат не сможет.

— Сейчас каждый получит задание, — произносит красноволосый мужчина и роняет кости под ноги. Со стуком все разлетаются в разные стороны под недоуменные взгляды остальных.

— Подожди, ты действительно собираешься выбирать дальнейшие шаги случайно? — широко улыбается Кристо, растягивая обожженные губы.

— Да, поверьте, сейчас это необходимо. Станем на время олицетворением настоящего хаоса, а не того, чем пытается прикидываться Двуединство. Даже если это будут бесполезные или даже вредные для нас действия, таким образом мы точно запутаем следы. Он просто не сможет найти в наших действиях никакой закономерности.

— Он? — шепотом переспрашивает Сиггарт.

— Враг. Любой, — душелишенный присаживается на корточки и принимается смотреть, что выпало на костях, а потом интерпретирует случайным образом результат. — Назови любое слово.

— Тропа, — сразу отвечает болотный дух Сиггарт.

— Пять букв, значит, пятая кость укажет направление… — задумчиво произносит Айтен, а потом достает карту Моунцвеля и пальцем указывает на точку. — Отправишься сюда. Как только прибудешь на место, сделай то, что первым придет на ум. Но потом все равно принимайся делать то, что умеешь лучше всего. Теперь остальные.

Таким образом большинство получило задания, где лишь часть имеет хоть какой-то смысл. Но это лишь на первое время, потом Моунцвель все равно ждет крах, а пока что Айтен возвращается в шатер, но перед самым выходом дорогу перегораживает Камира. Родившая человеком, а после ставшая олицетворением Черной пустыни, она уже никому не верит и ни на что не надеется, это легко прочесть в её глазах.

— Ты хочешь что-то обсудить? — спрашивает командир отряда, смотря на игру черного песка над плечами девушки. Она теперь может принять человеческий облик, представая той самой мечтательной крестьянской девкой, пережившей первое Поветрие.

— Да, хочу. Ты занимаешься странными вещами. Это связано с другим тобой?

— Верно. Что-то еще?

— В чем заключается твой план? Если он — это ты, то вы можете хотеть одного и действовать сообща, разве нет?

Айтен оглядывается, но в этой ветке пещеры кроме них никого нет.

— Послушай, Камира. Он не может хотеть того же, что и мы. Просто потому, что он решил убить каждого из вас. Он вложил себе в голову мысль о том, что имеет право решать за вас, стоит ли вам жить или умереть. Я же предлагаю взять всё, что может предложить нам мир, в том числе собственные судьбы, а потом изменить их так, как мы сами захотим. Как только мой меч пронзит грудь Ифрата, мы заполучим необходимые ключи.

— И как ты намерен это сделать? Это все еще бог, который живет за пределами Домена Людей.

— Не переживай на этот счет, Камира. Когда придет время, мы найдем верный путь, а пока давай заниматься делами, которые в нашей власти.

На этом разговор окончен, так как душелишенный уходит прочь и поднимается по черной лестнице, чтобы вернуться в обычный мир. А Камира продолжает стоять на месте, смотря на то, как кожа высыхает и покрывается трещинами, а после тело превращается в вихрь черного песка.

Чернопесчаная буря кажется аномальной в окружении снегов, но Камира продолжает лететь через перевал, чтобы попасть в место, которое было выбрано случайно. Когда она впервые освободилась от тюрьмы Черной пустыни, то сильно радовалась. Могла полететь в любую сторону, заглянуть в руины любого города Арреля, пронестись с ветром наперегонки в лесу и по оврагам. Но когда прошла первая эйфория, вновь наступила тоска, так как на родном материке свобода не ощущается. То место напротив связано с воспоминаниями о невозможности сбежать.

Сейчас же, когда она на Витро, всё тоже в первый момент кажется интересным и веселым, но и здесь не удается ощутить чувство настоящей свободы. Проклятье Ифрата не снято, а сама Камира вынуждена слушаться Айтена, которому привыкла подчиняться, как и другие из Десяти Беспокойных Духов. Чувства истинной свободы нет, и даже если её бы отпустили на все четыре стороны, то куда ей идти? Ведь нигде её не ждут, поэтому свобода путешествия ничего не дает.

Вместе с ветрами и тучами Камира летит вперед, пока на рассвете не оказывается на территории нового государства. Кости указали, что ей нужно прибыть сюда, но дело себе найти она должна сама. Главное — как-либо дать понять, что она находится здесь, и желательно как можно громче и страшнее.

Камира уверена, что другие из отряда сразу начнут терроризировать местность, в которой окажутся, так как привыкли к этому на Арреле, а потом продолжили под гнетом воли бога игр. Судьба превратила их в монстров, поэтому они должны быть монстрами.

Буря черного песка спускается к земле, где вновь принимает облик девушки с черными волосами. В ней нет желания что-либо разрушать или кого-то убивать. Впрочем, созидательного начала тоже нет, лишь пустота и смятение. Она тоже душелишенная, поэтому, наверное, бессмысленно бросаться на поиски радости в жизни, но уже давно заметила, что сохранила от своей души намного больше, чем остальные. Возможно, благодаря складу ума, который не перестает фантазировать о несбыточном всякий раз, как выдается спокойная минутка.

Камира идет по руслу реки с тонким льдом на поверхности, а потом глаза замечают дым за лесом. Вероятно, там находится какое-то поселение или лагерь, и догадка оказывается верной. Когда девушка обходит рощу высоких деревьев и глубоких сугробов, открывается вид на деревню. Примерно в такой же жила до Поветрия, которое забрало всё.

Кажется, что это было очень давно, и так оно и есть, хоть старость более не властна над проклятым телом. Впереди очень много знакомых деталей: дома, улицы, загоны для скота и сараи с сеном. Несмотря на новое Поветрие, люди здесь внешне продолжают жить спокойной жизнью, и никто даже не стал обращать пристальное внимание на незнакомку в плаще. Возможно, в этом королевстве сила законов победила преступность в достаточной мере, чтобы одинокие путники не были в новинку.

Проходя по улице, Камира слышит мелодию флейты, доносящуюся с правой стороны. Оказывается, это играет какой-то старик, сидя на крыльце дома. Он легко одет и держит обеими руками музыкальный инструмент, издающий простую, но красивую мелодию. Местный житель замечает незнакомку и прерывается:

— День добрый. Добро пожаловать в Хенсемвирт. Что вас привело сюда?

— Я просто путешествую и случайно оказалась здесь.

— Одинокая девушка, которая просто путешествует во время Поветрия? — улыбается старик. — Думал, меня уже нельзя удивить. Вы любите музыку?

— Люблю, — Камира не знает, зачем продолжает разговор, но Айтен не дал никаких четких указаний, значит, нужно самой придумать дальнейшие шаги.

— Тогда давайте я вам сыграю одну из любимых мелодий. Говорят, она была придумана в пору первого Поветрия и помогала простым людям вроде нас пережить трудные времена.

Камира слушает как завороженная. Мелодия начинается очень тихо и медленно, но постепенно наращивает громкость и скорость, становясь даже угрожающей, но на протяжении всей мелодии прослеживается четкий ритм, словно бьется сердце, которое продолжает свой ход, несмотря на страшное время.

«Я где-то это уже слышала!» — вдруг возникает чувство дежа-вю, которое очень трудно объяснить. Музыка пробуждает какие-то забытые воспоминания полувековой давности, и когда старик заканчивает, то Камира сразу задает вопрос:

— Кто вас обучил этой мелодии?

— Мой отец, когда я еще был ребенком. Он часто играл её мне перед сном. Вы уже где-то слышали её?

— Да, у меня ощущение, что я не в первый раз слышу такую игру. Её могли исполнять на Арреле?

Крестьянин щурит глаза, словно пытается получше разглядеть собеседницу, и откладывает флейту.

— На самом деле да, моя семья — беженцы с Арреля. Мой отец был придворным музыкантом и смог спастись с проклятого материка в свите нашего лорда. Мы попали в число тех немногих, кто смог уплыть с материка до того, как увидели демонов. Не исключено, что отец не сам придумал мелодию, а услышал от кого-то еще на родине.

— А можно у него спросить?