Марат Жанпейсов – Восходитель. Том 1 и 2 (страница 49)

Путь в десять миль не занял много времени, но при этом быстрым это приключение тоже не стало. Прямо сейчас между противоборствующими сторонами нет сражений, только патрули объезжают территорию, причем, одна сторона использует лошадей в качестве транспорта, а другая — верблюдов.

Перехожу на быстрый шаг и уже после полудня оказываюсь в центральном месте этажа, который скорее всего на большую часть покрыт морем. Но не крепость показалась первой, а следы многочисленных сражений. Здесь остались насыпи и рвы, которые использовали обе стороны, то и дело видно брошенное оружие, следы крови и натоптанная сотнями людей и копыт трава. Но нет трупов или хотя бы костей, и я знаю, почему. Все останки через какое-то время телепортируются на минус первый этаж, поэтому ничего удивительного.

Скоро я встречаюсь с патрулем Фар-Дарлука, который тоже относится ко мне очень спокойно и доброжелательно, словно могут со стопроцентной уверенностью сказать, к какому лагерю я принадлежу. Возможно, на мне появится какая-то особая метка, стоит только определиться со стороной конфликта.

Один из всадников на верблюдах провожает меня по тропе через прибрежные скалы, а потом мы оказываемся на пляже, откуда открывается вид на часть Фар-Дарлука, и вид захватывающий. Высокие каменные стены поднимаются в голубое небо метров на десять или даже пятнадцать, а за ними видны внутренние бастионы. Могу прикинуть, что по размерам крепость может вмещать в себя десятки тысяч людей.

Полюбовавшись видом, я направляюсь к одним из главных ворот, через которые нужно проехать по подсказке патрульного. Удивительно, но внутри крепости есть не только военные люди, но и условные «гражданские». Смуглые мужчины, женщины и дети занимаются изготовлением стрел, готовкой еды или латанием дыр в оборонительных сооружениях. В Критском лагере я не видел так называемых некомбатантов, хотя наверняка у настоящих рыцарей были слуги, а в лагере священники и медики.

Несмотря на внушающие уважение черно-золотые стяги, я не вижу в Фар-Дарлуке центр Сил Зла и Тьмы. Обычные люди, обычные воины и никаких тебе драконов, хотя что-то необычное может присутствовать, конечно. Спрашивая дорогу, я прихожу к воротам внутренней крепости, куда меня пропускают без каких-либо проверок. Кажется, тут все привычны к тому, что в крепость приходят странные незнакомцы.

Правда, Саладин не сразу меня принял, пришлось ждать вечера, но зато я потратил время на разговоры со служивыми внутри укрепленного дворца. Очевидно, что все разговоры сегодня сводятся к ночному сражению, где дракон крестоносцев пожег очень многих, но страха никто не показывает. Если в Критском лагере воины были похожи на приплывших из-за моря европейцев, то здешние люди больше напоминают представителей арабских национальностей. Наверное, так и должно быть, но я так и не смог понять, насколько это настоящие люди, а когда спросил, то мне каждый смог поведать свою историю, будто человек не обращает внимание, что находится внутри Башни Испытаний.

Наконец, меня пригласили в покои человека, которого называют султаном, и вот этот человек далеко не такой улыбчивый, как Ричард Львиное Сердце. Строгий смуглый человек с черной бородой и зрачками сидит в кресле и слишком пристально смотрит на меня. Он одет в свободную накидку, под которой угадывается доспех, а на голове нечто вроде золотой короны. Благородный Воитель Востока предпочитает золотой и черный цвет, как и на стягах Фар-Дарлука.

— Приветствую тебя, Благородный Воитель Востока, Салах ад-Дин, — похоже, атмосфера в крепости подействовала на меня, или великая душа выглядит слишком царственно на моем фоне. — Меня зовут Север.

— И я тебя приветствую, чужеземец. Гости редко к нам заходят. И прости, что не смог принять раньше, государственные дела требуют моего внимания, — несмотря на грозный вид, Саладин очень вежлив. — С какой целью ты посетил нас?

— Мне нужно выбрать сторону конфликта, поэтому я решил познакомиться перед принятием решения.

— Мудрое решение, — кивает Саладин. — Обычно приключенцы оказываются ближе к Критскому лагерю, где и оседают, решив избавить себя от мук выбора. Немногие решают прийти сюда. Если у тебя есть вопросы, я готов на них ответить.

«Думаю, Саладин тоже заинтересован в том, чтобы восходящие на Башню вставали на его сторону», — пытаюсь прикинуть мотивы собеседника.

— Что же, вопросы действительно есть. Самый главный из них: почему вы защищаете Древо Познания вместо того, чтобы воспользоваться его силой? Вам для этого не нужно ничего захватывать.

— Резонный вопрос, — Салах ах-Дин будто не удивлен моему интересу. — Постараюсь объяснить. На мой взгляд человек не должен уподоблять себя Богу, а вкушение этого плода как раз является попыткой получения божественных сил. Я считаю своим долгом оградить Древо Познания от жадных рук Завоевателя Святынь и кого-либо еще.

— Даже если это нужно для восхождения на Башню Испытаний?

— Башня Испытаний… — вполголоса повторяет Саладин. — Скажи, ты досконально знаешь, что это такое? В чем суть восхождения? Что находится на вершине? Я вот не знаю. Но зато у меня есть принципы: моральные и религиозные. Я считаю, что уже прохожу свое испытание. Я намерен проложить дорогу наверх, но по своим правилам. Некоторые сущности, которые вполне могут оказаться сторонниками Ибли́са, смогли выдернуть мою душу из посмертия, но это не значит, что я намерен принимать их веру.

«Что за Иблис?» — не понял я, но не стал перебивать.

— Я намерен выдержать все испытания, но так, как считаю правильным, — продолжает султан. — Те, кто зовет себя администраторами, пытаются внушить подобным тебе, что единственно правильная стратегия восхождения — это путь алчности и взятия как можно больше силы. Навыки, таланты, артефакты, уровни: люди всех эпох стремились заполучить богатство, власть и славу. Просто менялся облик их желаний. Но попытка натурально уподобиться Богу не приближает нас к нему, а наоборот отдаляет. Возможно, человеку твоего времени это может показаться странным, возможно, мои взгляды архаичны, но так оно и окажется, я уверен.

— Я действительно нерелигиозный человек, но суть уловил. Даже больше, мне импонирует нахождение новых путей и следование принципам.

— Вот как? И с какой целью ты восходишь на Башню?

А вот это неожиданный вопрос, не думал, что кого-то это будет интересовать, поэтому я не пробовал сформулировать свои стремления до этого. Немного подумав, я говорю:

— У меня нет на самом деле высоких идеалов. Башня с самого начала заставила меня выживать. Я выжил и намерен делать так впредь. Я готов принять любой вызов, я хочу испытаний, чтобы становиться сильнее. Но мне не нужны легкие пути, вроде плода Древа Познаний или кольца всевластия. Естественно, я ни черта не знаю о Башне Испытаний, но рано или поздно узнаю. Узнаю и адаптируюсь, а до того момента я стремлюсь выполнить самый главный вызов, брошенный мне за всё время: изменить Башню Испытаний. Не знаю, что именно хочу поменять, кроме одного пункта: полного закрытия «Кладбища бессильных». Если однажды буду баллотироваться на пост президента Башни, прошу отдать голос за меня.

Я заканчиваю выступление шуткой, но Саладин выслушал очень внимательно и серьезного лица не изменил.

— Что же, Север. Я немного понял, что ты за человек. Раз тебя не привлекает плод Древа Познаний, и ты хочешь сложных испытаний, то вставай на защиту Фар-Дарлука. В настоящий момент здесь нет ни одного приключенца.

— Значит, что мне придется убивать других людей из моего мира, когда они придут штурмовать крепость?

— Тебя это смущает? Люди убивали себе подобных, когда я был человеком. Люди продолжают убивать себе подобных даже в твоей эпохе. А что насчет защитников крепости? Думаешь, они не люди? Это не какие-то болванчики или NPC, как их почему-то называли приключенцы до тебя. Это тоже великие души, вырванные из небытия вместе со мной, просто не наделенные моими силами. Это тоже живые люди, у которых быстрее бьется сердце и от радости, и от страха. Это мой народ, и они понимают, что оказались в странном месте, но верят в меня, и я не могу подвести их. Так или иначе тебе придется убивать. Башня Испытаний раскроет истинную натуру каждого претендента и заставит превратиться в чудовище. Что ты будешь делать с этим вызовом?

Кажется, Саладин хочет подловить меня, но у меня нет цели побеждать его в дебатах.

— Мне это не нравится, поэтому теперь хочу и это изменить в Башне. Но прямо сейчас придется следовать имеющимся правилам.

— Правильно. Мы не боги, чтобы менять всё на свой вкус. И если проливать кровь, то хотя бы не во имя сокровищ и большей силы. Так каков твой ответ? Если ты захочешь примкнуть к Завоевателю Святынь, я обещаю, что позволю тебе уйти из Фар-Дарлука целым и невредимым.

— Мне нужна минута на размышления.

Итак, я выслушал обе стороны и должен принять какое-то решение. Квест заставляет меня принять чью-то сторону, и я не нашел очевидных лазеек. Возможно, администраторы и вправду специально спроектировали такой этаж, чтобы показать претендентам алчную стратегию восхождения. Оборонять крепость легче, чем штурмовать, но игроки оказываются ближе к Критскому лагерю и чаще в него вступают, так как получение сил для восхождения кажется более правильной стратегией. Но не значит ли это, что они все идут на поводу у администраторов?