Марат Нигматулин – Вторая поправка. Культ оружия в США (страница 1)
Эвелина Катайцева, Марат Нигматулин
Культ оружия
© Катайцева Э. С., 2023
© Нигматулин М. В., 2023
© ООО «Издательство Родина», 2023
Введение
В настоящее время Америка общепризнанно является самой милитаризированной развитой страной мира. По количеству и процентной доле рядовых граждан, имеющих на руках простое или даже автоматическое огнестрельное оружие [1][1], Соединённые Штаты находятся на первом месте среди всех стран ОЭСР, далеко обходя по этому показателю других финалистов списка: Швейцарию, Голландию и Республику Ирландию [2].
При этом отличительной чертой Соединённых Штатов на фоне всех названных здесь стран является не только широчайшее распространения гражданского оружия и весьма либеральное на большей части территории страны законодательство, регулирующее его обращение, – но также и наличие в огромных слоях общества того, что сами американцы называют не иначе, нежели gun culture – «культура пистолета» [3].
В отличии от других развитых обществ современного Запада, в Соединённых Штатах сохраняется массовый запрос на владение и, что особенно важно, применение огнестрельного оружия гражданским населением.
Если в большинстве европейских стран на протяжении всего послевоенного времени шла непрерывная демилитаризация общества, выражавшаяся с одной стороны в падении интереса населения к оружию, с другой же – в ужесточении оружейного законодательства со стороны государства [4], то в Соединённых Штатах в это же время шли процессы куда более сложные и противоречивые.
Так, уровень уличного насилия в Соединённых Штатах в начале века падал. Затем, в годы Депрессии, рос. Потом, во время войны, опять падал. Потом, в пятидесятые, рос, но незначительно. В шестидесятые годы он опять падал. В семидесятые и восьмидесятые – рос. В девяностые он снова падал, а в нулевые опять рос. При этом наибольшего пика уровень уличного насилия достигал на рубеже семидесятых и восьмидесятых годов. На высоком уровне он сохранялся все восьмидесятые годы. Сейчас его уровень сильно выше, чем в пятидесятые и шестидесятые.
С убийствами и насильственными преступлениями мы видим нечто подобное: их уровень рос в годы Депрессии, затем падал, а потом опять рос в семидесятые и восьмидесятые. В настоящее время в Америке убивают, грабят и насилуют чаще, чем в 1890-е годы.
Иначе обстояло с оружием. С одной стороны, на протяжении всего двадцатого и начала двадцать первого века относительно применения оружия в Америке сохранялась единая тенденция: американцы с каждым годом всё реже и реже пускали в ход огнестрельное оружие. И тем не менее касательно владения этим самым оружием мы наблюдаем прямо противоположную тенденцию: начиная с 1910-х годов, американцы с каждым годом приобретали всё больше и больше оружия [5]. В настоящее время на руках у американцев как в абсолютных, так и в относительных величинах на руках находится больше оружия, чем во времена Дикого Запада [6].
Итак, мы видим, что в американском обществе в целом за двадцатый век произошло значительное падения уровня открытого насилия. Иными словами, средний американец нашего времени реже участвует в драках и других силовых конфликтах, нежели его предок в начале прошлого века. В то же время уровень насильственных преступлений в обществе вырос. При этом частота использования оружия в целом упала в разы. Одновременно с этим количество закупаемого и не используемого по назначению оружию выросло многократно [7].
В целом всё это говорит о том, что американское общество за двадцатый век не стало в полном смысле менее агрессивным. Постепенное усиление полицейского контроля несколько сократило уровень открытой активной агрессии в обществе. Теперь эта агрессия всё чаще приобретает пассивный характер, лишь иногда прорываясь наружу. В особенности распространение этой пассивной агрессии можно видеть на примере расцвета Милицейского движения и упомянутой выше gun culture [8].
Глава первая
Исторические предпосылки формирования gun culture в Соединённых Штатах
Где следует искать истоки той традиции, которая и привела США к достаточно распространенному ношению оружия в стране? Возможно, следует начать с восприятия индейцев, жителей исконной территории. Предки будущих современных американцев очень сильно ощущали себя пришедшими, захватчиками, и укоренилось восприятие, что эту территорию могут у них отбить все, в том числе и предыдущие хозяева – индейцы.
Следует также правильно представлять, как выглядела жизнь в североамериканских колониях того времени.
К моменту достижения независимости в тринадцати штатах проживало всего около пяти миллионов человек. Значительная их часть обитала в северо-восточной части страны на морском побережье, – в районе Нью-Йорка и Бостона. Остальное население с относительной регулярностью растекалось по лесистым просторам Новой Англии [9].
Основным типом поселений в северных штатах того времени были фермы – небольшие хуторки, расположенные на довольно большом расстоянии друг от друга. Места в Новой Англии труднопроходимые: хвойные и смешанные леса, болота, овраги, быстрые ручьи и речки. Дорожная сеть была развита плохо. Дороги почти все были грунтовые. Осенью и весной их сильно размывало. Разные фермы отделялись друг от друга расстоянием нередко в двадцать-тридцать километров, что в условиях пересечённой местности и бездорожья довольно много [10].
В тех местах, где регулярны были нападения индейцев, – фермы приобретали характер укреплённых сооружений. Дома могли окружать неглубокими рвами, на ночь выставляли караулы. Разумеется, фермеры, жившие в глубоком отрыве от цивилизации и в предельно враждебном окружении, вынуждены были вооружаться.
За всё время британского владычества в североамериканских колониях так и не был наведён полноценный порядок в гражданском и военном управлении. Полиция существовала далеко не везде, а в первую очередь в относительно крупных городах. Но даже там её влияние было заметно мало. Суды почти везде находились под прямым контролем наиболее богатых землевладельцев и промышленников [11].
В целом можно сказать, что тогдашние колонии были местностью дикой, развитой мало. Единственное право, которое свято соблюдалось там, – так это право сильного. Законы существовали в первую очередь на бумаге, а потому любой насильник мог брать себе всё, что в силах был отобрать у других, не чувствую никакого стеснения со стороны властей. Известно достаточно плантаторских и промышленных династий, разбогатевших в те времена именно таким способом [12].
Об уровне развития тогдашних колоний ярко свидетельствует тот факт, что на момент окончания Войны за независимость во всей Виргинии было лишь одно каменное здание. И это была тюрьма [13].
Население было малокультурное. Основу американских колонистов составляли обнищавшие английские крестьяне, бродяги, нищие, беглые и просто каторжники, бандиты, разные авантюристы, религиозные сектанты и тому подобная публика.
Большая часть американцев того времени не имела даже начального образования. Среднее же и высшее были доступны только для крайне немногочисленной элиты. Университеты целиком контролировались радикальными протестантами, а уровень обучения в них был крайне низок. На протяжении долгого времени в Америке не развивалось книгопечатание, не было ни театров, ни музеев в сколь бы то ни было заметном количестве. Вплоть до Войны за независимость большая часть книг в колонии завозилась из Англии. При этом везли в первую очередь лубочную литературу [14].
Какая же картина складывается в целом? Далёкая и очень бедная периферийная страна, малокультурное, почти поголовно неграмотное население, религиозный фанатизм и ксенофобия как главные общественные настроения, высокий уровень преступности, высочайшая коррупция и слабость гражданской власти, сырьевая экономика и большое количество природных ресурсов при низкой освоенности территории.
Проще говоря, Америка того времени была типичной «страной третьего мира», как сказали бы в наше время.
Само по себе всё это уже подразумевало довольно суровые нравы этих территорий. Однако же была и ещё одна причина, по которой в Северной Америке так плотно закрепился культ оружия.
Испанские, французские и португальские колонии в Новом Свете находились под властью военно-сельскохозяйственных феодальных империй Старой Европы. Эти страны сами были глубоко феодальными. Основу их экономики составляло архаичное плантаторское хозяйство. В их культуре (к слову, куда более развитой, чем культура североамериканских колоний [15]) всецело господствовали старые феодально-рыцарские идеалы. Более того, в культурном поле уже бывших испанских и португальских колоний эти идеалы сохраняли доминирующее положение даже дольше, чем в культуре их собственных метрополий [16].
Нормы же феодально-абсолютистского общества неизбежно подразумевают сакральный и властный характер оружия. Оружие в таких обществах – атрибут власти, а потому носить его подобает лишь определённым группам население. В странах Европы в качестве таких групп выступали дворяне и завербованные из простолюдинов солдаты. Напомним, что в Испании вплоть до революции 1834–1843 годов за ношение ножа простолюдина могли повесить [17].