Марат Нигматулин – Африканские войны. Кровавые реки черного континента (страница 20)
Власть в заморской провинции перешла в руки левых представителей белой элиты, чей лидер, известный адвокат Антониу Алмейда душ Сантуш, занял в новом португальском правительстве пост министра межтерриториальных коммуникаций — так стало называться министерство заморских территорий. Журналисты из числа его сторонников захватили полный контроль над СМИ провинции, поставив их на службу пропаганде ФРЕЛИМО.
Сама организация, чувствуя свою силу, заняла жёсткую позицию и поставила условие для прекращения огня: «
Любые компромиссы Фронт отвергал. Первые переговоры сторон в столице Замбии Лусаке в начале июня 1974 года завершились провалом. Особенно ФРЕЛИМО не нравилась португальская идея проведения референдума по вопросу независимости. Представитель Фронта ехидно поинтересовался у португальских министров, почему они не устроили референдум, когда свергли премьер-министра Каэтану.
После провала переговоров ФРЕЛИМО решил активизировать боевые действия. При этом португальская армия воевать уже категорически не желала. Фраза «Ни единой операции, ни единого выстрела» стала лозунгом казарм. 1 июля организация открыла новый фронт в округе Замбезия, а уже 27 июля захватила первый город — Миланже на границе Малави. Партизаны просто приехали на двух грузовиках, переговорили с командиром португальского гарнизона, помогли португальцам погрузиться на машины и уехать. В других местах португальские подразделения самовольно заключали перемирие с партизанами.
23 июля армейское командование Мозамбика направило в Лиссабон паническое послание, в котором извещало руководство страны, что выбор стоит между немедленным принятием всех условий партизан или скорым военным коллапсом. Правдивость послания продемонстрировали события 1 августа, когда португальский гарнизон поста Омар на границе Танзании сдался ФРЕЛИМО без единого выстрела.
В середине августа в танзанийской столице Дар-эс-Салам прошли переговоры между Фронтом и португальской делегацией, которую возглавил один из лидеров военных революционеров майор Эрнешту Мелу Антуниш. 7 сентября 1974 года в Лусаке было подписано итоговое соглашение. Оно предусматривало немедленное прекращение огня и передачу власти переходной администрации из представителей ФРЕЛИМО и Португалии на девять месяцев, после которых Мозамбик получал независимость.
Через несколько часов после подписания соглашения, когда весть об этом достигла Лоренсу-Маркиш, в мозамбикской столице произошло то, что больше всего боялись в Лиссабоне: местные белые попытались последовать примеру Родезии.
Несколько сотен боевиков, называвших себя движением «Свободный Мозамбик», захватили радиостанцию и аэропорт столицы провинции. Вопреки их надеждам, военные путчистов не поддержали, а ЮАР отвергла призывы к интервенции. 9 сентября переброшенный с севера страны батальон парашютистов покончил с путчем. Его лидеры бежали в ЮАР. За этим последовало бегство белых жителей, особенно после нескольких дней погромов в Лоренсу-Маркиш в конце октября 1974 года. В течение следующего года почти 158 000 белых покинули страну.
21 сентября 1974 года власть в Мозамбике взяла в свои руки переходная администрация во главе с верховным комиссаром капитаном фрегата Витором Мануэлом Крешпу (от Португалии) и премьер-министром Жоакимом Чиссано (от ФРЕЛИМО). К началу ноября португальские войска сосредоточились в портовых городах, а оттуда отправлялись на родину.
В Мозамбике ненадолго воцарился мир. За десятилетие войны португальские вооружённые силы потеряли 1481 человек убитыми и 38 950 ранеными. Вместе с гражданским населением и вспомогательными подразделениями обычно пишут о 3500 убитых с португальской стороны. В современном Мозамбике принята цифра в 50 000 погибших за годы войны за независимость.
В полночь 25 июня 1975 года была провозглашена Народная республика Мозамбик. Её президентом стал лидер ФРЕЛИМО Самора Машел.
Через несколько лет курс правящей партии на ускоренное построение социализма приведёт к кровавой гражданской войне, которая унесёт гораздо больше жизней, чем война за независимость.
Евгений Сатановский
Резня без границ
О «мире во всем мире» международное сообщество может говорить бесконечно, убивая по поводу и без него миллионы людей.
70 лет прошло с окончания Второй мировой войны и сопровождавшего ее геноцида евреев и цыган. 100 лет — с геноцида армян в Оттоманской Порте. «Международное сообщество», объединенное в рамках ООН, непрерывно декларирует необходимость «мира во всем мире», сопровождая эти заявления бомбардировками то одной, то другой страны под тем или иным предлогом. Как было в Югославии, Ираке, Ливии и происходит в настоящее время в Йемене. Либо организует свержение правительства, как на Украине. Провоцирует гражданскую войну, как в Сирии. И занимается множеством других дел той же направленности по всей планете. Итоги всегда печальны.
За авторитарными лидерами следуют диктаторы более мелкие, но не менее жестокие. Демократия, сменяющая диктатуру, означает снятие ограничений на уничтожение меньшинств, которые больше никто не защищает. Что до «мира во всем мире», эта фраза так и осталась лозунгом, под прикрытием которого те, кто полагает себя вершителем судеб человечества, ведут политику столь же безответственную, сколь эгоистичную и слепую.
Изменилось ли что-нибудь в мире со времен Второй мировой по части организации массовых убийств людей лишь за то, что они верят иначе или являются частью иного народа, говорят на другом языке и по-своему воспитывают детей? Ничуть. Как их за это убивали, так и убивают. При полном безразличии к этому «мирового сообщества», как в Камбодже времен «красных кхмеров», или показательных всплескиваниях руками, как в нынешнем Ираке с йезидами, которых уничтожают и обращают в рабство боевики Исламского государства. Цель геноцида всегда и везде — чистота чего-то. Веры, нации, идеологии… И борьба — под предлогом защиты всех этих понятий — за власть. Иногда еще и за деньги, но необязательно. Власть сама по себе деньги. Даже если они выражены не в монетизированной форме, а в материальных благах. В том числе самых примитивных вроде лишнего куска хлеба. А главное — возможность убивать и мучить безнаказанно, реализуя самые садистские фантазии. Мир велик, форм у подлости много.
Послевоенные Азия и Африка по этой части до сих пор впереди планеты всей. Сколько на их просторах за десятилетия, истекшие со Второй мировой войны, полегло людей — уму непостижимо. Хотя и прежде эти части света отличались особым зверством. Или, если угодно, массовостью и обыденностью избиения гражданского населения, в том числе его собственными правителями, что странам «цивилизованного мира» уже несвойственно. Это в полной мере демонстрирует история Китая и Кореи, Индокитая и стран Индостана, Ближнего и Среднего Востока. Об Африке и говорить не приходится. Причем если в Азии геноцид как форма уничтожения миллионов людей пока что ушел в прошлое (может быть, временно), а на Ближнем и Среднем Востоке его современные масштабы чуть меньше, чем раньше, то на Черном континенте он процветает в самых примитивных, бесхитростных формах.
И ведь погромы на национальной, конфессиональной или этнополитической основе характерны отнюдь не для одних авторитарных диктатур, но и для стран, признанных в мире эталонными демократиями. О том, что раздел Британской Индии на Индию и Пакистан (который в качестве единого государства не просуществовал и 25 лет) сопровождался 5 миллионами жертв и 20–25 миллионами беженцев, вспоминать в мире не принято — обе эти страны слишком уважаемые члены «мирового сообщества». Да и о преследованиях иноверцев в Южной Азии средства массовой информации сообщают в основном по событиям в Пакистане, где местные ахмадийя, христиане и шииты на протяжении десятилетий сталкиваются с давлением со стороны радикальных суннитских организаций, действующих при полном бездействии или даже поддержке правительства. Однако ситуация в Индии с точки зрения безопасности меньшинств (которые с учетом масштабов этой страны могут насчитывать миллионы человек) немногим лучше — разве что экстремизм там местный, индуистский.
Так, с 1954 по 1992 год в Индии произошло более 13 тысяч погромов мусульман. Речь идет не о мелких инцидентах, а о значительных, с человеческими жертвами. Все вылазки экстремистов просто не поддаются учету. Год распада СССР — последний, когда в Индии еще было принято считать погромы. Символом следующих десятилетий стали события в Гуджарате в 2002-м, известные как гуджаратский погром. Были убиты тысячи мусульман. Женщин перед смертью насиловали, а затем вместе с детьми сжигали заживо. В 2008 году в Ориссе то же самое происходило с христианами. Сжигали не только монастыри и христианские храмы, но и священников и монахинь. Что сделал для спасения тех, кого в Индии убивали религиозные фанатики, христианский мир? Ничего. А исламский мир с его вечной борьбой против Израиля и возмущением исламофобией в Европе? Тоже ничего. Индия закупала и закупает достаточно арабской и иранской нефти, чтобы ее лишний раз не беспокоить. Тем более что любые попытки как-то действовать против нее приведут лишь к новым жертвам среди индийских мусульман и христиан.