Марат Муллакаев – Когда цветет полынь…или Побег в никуда (страница 7)
– Не-е-е, – помотал головой бывший учетчик. – Там тоже негде…
Они, разговаривая, подошли к стойлу скота.
Участковый обошел летний лагерь и остановился у небольшого, закрытого на замок склада.
– Открой! – приказал он, рассматривая дощатое строение.
– Не открою, – поспешил отказаться старик. – Ключа у меня нет, доярки, будь они неладны, не оставляют. Там ихние ведра, бидоны, фляги, тряпки… На той неделе приезжал председатель, вскрыл склад и забрал две фляги и четыре ведра для Михайловского летнего лагеря. Бабы потом, когда он приехал на другой день, будь они неладны, на его голову три ведра молока опрокинули и хотели побить. Еле сбежал, ноги-то у него молодые, ревматизмом не болеют… Давеча потерялась одна фляга, дык, они меня чуть не утопили в бочке молока. Да ну их… будь они неладны!
Милиционер обошел склад, посмотрел в дырочки и в раздумье проговорил:
– Нет, далеко они не могли уйти…
– Смотри, смотри! – внезапно закричал дед. – Вон, за рекой, кто-то движется. Далеко… они?
– Отсюда не разберешь… И на лошадь похожа… Нет, кажется, они… А может, козы… Нет, они, – участковый подошел к своему мотоциклу. – Никуда они не денутся, все равно поймают, не мы, так другие. «Будь ты неладен», остаешься?
– Нет, я с тобой. Надо кое-что купить в магазине, – живо ответил старик, привычно не замечая издевательское обращение, и проворно занял место в коляске.
– Знаю я твое «кое-что», – засмеялся милиционер, ударяя ногой об стартер мотоцикла. – Может, эти были совсем не те, кого мы ищем. Тем более, говоришь, девочка с ними. Ты давно уже не живешь в Янино, мог не знать…
– Они, они, такие голодные, все мои запасы слопали, будь они неладны… А девочка, видать, будь она неладна, потом к ним примкнула.
Только когда стих шум мотора, Данис осторожно отодвинул выбитую им доску склада и высунул голову.
– Не нашел! – радостно воскликнул он голосом, будто играл в детском доме в прятки, а когда мы вышли из своего укрытия, добавил со злостью: – Еще прикидывался добрым, сволочь. Нес чепуху про порядки в колхозе, про коммунизм. Жаль, уехал, врезал бы я ему промеж глаз. Никакой он не фронтовик, не то рассказывал бы о войне, как другие, а шкура тыловая. Не жаловался бы на житье-бытье. Шкурник, прятался, наверное, когда другие воевали…
Мы подошли к шалашу, который вчера показался нам чем-то родным и близким. Меня охватила злость, с ненавистью глядя на постройку, предложил:
– Давайте сожжем все это!
– Не надо, – возразил Данис, – тогда они нас будут искать. Заметил, милиционер не до конца поверил этому предателю. Тем более они ищут других беглецов. Возьмем покушать и все.
– Не нужно мне от него ничего, – закричала Зухра не своим голосом, – пусть подавится! Лучше буду голодной, чем коснусь еды этого неладного старика. Брезгую…
– Хорошо, хорошо, – быстро согласился Данис, – пойдем скорее отсюда.
Два дня ускоренным шагом мы шли на запад, обходя населенные пункты. Ночевали в лесу или среди кустарников, питались подножным кормом. Речку мы уже давно потеряли из виду. Зухра даже сомневалась, правильно ли Данис ведет нас к пристани. На что тот неизменно говорил: «Правильно!». Наконец, не выдержав натиска подруги, после полудня он вышел на дорогу и, остановив груженную дровами подводу, спросил у мужика, как доехать до пристани «Саховка». Оказалось, мы от нее примерно в десяти-пятнадцати километрах. «Через три километра пройдете большую деревню Камышлы, а там – прямая дорога на Саховку», – объяснил мужик. Он с удивлением окинул Даниса взглядом, но не стал расспрашивать, почему тот оказался здесь один, поспешил продолжить путь.
Мы решили подойти поближе к деревне и заночевать в ближайшем лесу. Голод давал о себе знать: кружилась голова, тошнило от щавеля, борщовки и полуспелых лесных ягод. Водоемы на нашем пути больше не встречались, поэтому наш рацион был скуден. Особенно плохо было Зухре. Данис решил сходить в деревню, купить в магазине или у местных съестное. Несмотря на возражение подруги, он взял пустой вещмешок и вышел на дорогу. Вернулся через три часа усталый, но довольный.
– Потратил всего два рубля, – сообщил он радостно, – а купил вот что…
Он высыпал из рюкзака на свою замшевую куртку две баночки рыбных консервов, тушенку, деревенский круглый хлеб, кусок сала, пачку грузинского прессованного чая и штук десять сухарей.
– В магазине лишь рыбные консервы и чай, больше ничего не было. Остальное приобрел в доме у самой продавщицы, – похвастался он.
– Не интересовалась, откуда ты? – спросила Зухра, приступая к «сервировке стола».
– Нет, она спросила: «Ты с армянами коровник ремонтируешь?». Я, конечно, подтвердил. Тогда она попросила сообщить какому-то бригадиру Арсену, чтобы на следующей неделе он помог ей сложить печку. Обещала баньку затопить и все остальные прелести. Кстати, завтра у них праздник плуга – сабантуй намечается…
Утром я проснулся под звуки до боли знакомой мелодии тальянки. Было уже светло, солнце весело смотрело на меня с верхушек деревьев. Я соскочил с еловых веток, сослуживших нам матрасом, и пошел на звук. По дороге медленно шла подвода, на которой сидели человек шесть колхозников. Молодой парень играл задушевную песню, затронувшую самые затаенные струны в моей душе. Они уже скрылись за поворотом, а я все стоял и смотрел им вслед. Подошел Данис и, увидев мое лицо, озабоченно спросил:
– Что случилось?
Состояние было такое, открой я рот, обязательно из моих глаз потекли бы слезы. Поэтому, не ответив, повернулся и пошел к нашей стоянке.
Когда в полном молчании мы завершили завтрак, Зухра положила руку на мое плечо.
– Больно видеть тебя таким… Ты вспомнил своих родных? Твой отец играл на тальянке? – спросила она участливо.
– Не-е-ет… Сам играл, – ответил я, с трудом переводя дыхание.
– Ты? Играл? На тальянке? – Данис, опешив, посмотрел на меня. – Давно играешь?
– В той жизни играл, – я вдруг почувствовал потребность поделиться сокровенным.
– Ничего себе, никогда бы не подумал, – проговорил Данис.– Сколько было тебе лет?
– Около пяти… Однажды отец, он работал трактористом, положил на телегу несколько мешков зерна, большой медный тазик, взял оставшиеся от бабушки серебряные монеты и поехал в соседнюю мордовскую деревню к одному мастеру заказывать мне тальянку. Целый месяц, а то и больше я ждал с нетерпением, когда же возьму в руки этот инструмент. В конце концов заболел. Я бредил, температурил, разговаривал с этой тальянкой как с живым человеком. Тогда папа поехал к этому мастеру и два дня находился при нем, пока тот не завершил работу. Поверьте, как только отец дал мне в руки небольшую, специально сделанную для меня тальянку, я тотчас же выздоровел. И уже без чьей-либо помощи через месяц – другой выводил на ней национальные мелодии. Все соседки вечером приходили слушать, как я играю. Папа потом говорил маме, что Бог уберег, видимо, его на войне, чтобы он увидел наяву, как сын играет на тальянке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.