Марат Кабиров – Киллер (страница 2)

Выскочив из подъезда, она села за руль и, стараясь не превышать скорость, выехала на главную улицу, вливаясь в утренний поток машин. Было еще рано – дорога относительно свободна. Через час асфальт превратится в стоячее болото пробок. Самое мучительное – понимать, что где-то умирает человек, а тот, кто способен его спасти, беспомощно застрял в автомобильной каше. Зифе не раз доводилось оказываться в подобном аду. «Почему нашим машинам запрещают ставить сирены?!» – в сотый раз подумала она. Но пока путь свободен. Она летит по асфальту. Наверняка попадет под прицел дорожных камер, возможно, уже заработала несколько штрафов. Сейчас это не важно.

Винить некого – этот путь Зифа выбрала сама. Когда она, круглая сирота, покинула стены детского дома и шагнула во взрослую жизнь, перед ней лежали только две дороги. Либо стать следователем и охотиться на отбросов общества вроде того самого «Парня с пистолетом», либо, как ее родители, вырывать из когтей смерти попавших в беду. На юридический факультет пробиться не удалось – в те годы туда можно было поступить только за взятку в миллион рублей. А в медицине… Здесь разве что стоматологи купались в золоте, а в нейрохирургию можно было пробиться собственными мозгами и упорством. Зифа выбрала этот путь.

В тот страшный день девочка долго сидела, дрожа всем телом в своем укрытии. Время словно остановилось – она не могла сказать, сколько прошло минут или часов. Очнулась лишь тогда, когда почувствовала: мать едва заметно пошевелилась. И тут до нее дошло – произошедшее не кошмарный сон, не бредовые видения, а жестокая реальность. «Человек с пистолетом» расстрелял всю ее семью. Убил. Теперь она совсем одна. От этого осознания мир погрузился в ледяную тьму, но она каким-то чудом смогла взять себя в руки.

Неуверенными шагами она двинулась к двери. Споткнувшись о мать, которая еще судорожно пыталась глотнуть воздуха, девочка вздрогнула, подкосились колени – и она рухнула на пол. Вся одежда пропиталась кровью. Густая липкая жидкость, облепившая руки, вызвала брезгливый ужас. Но подняться сразу не получалось – кровь еще не засохла, руки и ноги скользили по алому месиву. На четвереньках она поползла к выходу. Вцепившись коленями в дверной косяк, кое-как поднялась на ноги…

На лестничной площадке она замерла, прислушиваясь – не вернется ли «Человек с пистолетом». Убедившись, что все тихо, принялась колотить в дверь соседей… Била кулаками не помня себя, отчаянно кричала… Кажется, даже плакала… Смутно помнит, как в дверном проеме возникла соседка, тетя Зоя… А дальше – провал…

Потом ей рассказали: мать была еще жива. Если бы успели доставить в больницу и сделать экстренную операцию, возможно, ее удалось бы спасти. Но Зифа не слышала этого «возможно» – она винила себя в том, что слишком долго просидела в оцепенении. Ей казалось: не дрожи она от страха в своем укрытии, мать осталась бы жива. Сейчас она понимает – шансы матери были ничтожно малы. Даже выжив, женщина до конца дней существовала бы в вегетативном состоянии. Теперь это ясно. А тогда она страдала нестерпимо. И именно эта боль подтолкнула ее к выбору нейрохирургии.

Она всегда честно выполняла свою работу, делала все возможное, чтобы вернуть пациента к полноценной жизни. Каждый, кто лежал на операционном столе, был чьей-то матерью, отцом, сестрой, сыном или дочерью. Для Зифы они становились такими же дорогими, как собственная семья.

Постоянно совершенствуя знания и работая не покладая рук, она быстро завоевала уважение коллег и пациентов. Сегодня она один из самых авторитетных специалистов, входит в число немногих, способных проводить операции любой сложности. Ее работа беспокойна, но необходима миру. Да, она часто приводит к стрессам и депрессиям. Но что поделать… Зато хотя бы на время отвлекает от страшных воспоминаний, намертво впечатавшихся в память. Конечно, те мгновения, оставившие кровавую рану в детской душе, забыть невозможно. Время от времени они, словно ночные демоны, встают перед глазами и бередят старые шрамы. К этому приходится привыкать. Приходится… Другого выхода нет.

– Черт побери! – выругалась она, увидев внезапно возникшего на обочине инспектора ГИБДД. – Только не останавливай, умоляю!..

Но страж порядка не услышал ее мысленной мольбы. Взмахнув полосатым жезлом, он потребовал остановиться, и когда Зифа припарковалась, неспешно направился к машине. Наверняка у него есть инструкции, но она никогда не могла понять этой черепашьей неторопливости гаишников, словно они собираются жить вечно. За это время она успевает проникнуть в самые глубинные слои человеческого мозга, а они… Не выдержав, с документами в руке она сама пошла навстречу:

– Я врач-нейрохирург, – произнесла твердым голосом, в котором звучала внутренняя уверенность. – Спешу на экстренную операцию.

– И что с того? – инспектору было наплевать. – Правила дорожного движения обязаны соблюдать все.

– Понимаю, но пациент – очень важная персона. Если опоздаю, накажут не только меня, но и вас.

Окинув ее подозрительным взглядом, инспектор пробежался по документам и махнул рукой:

– Ладно, проезжайте.

– Спасибо!

Это было от чистого сердца. Иногда попадаются такие, что ничего не понимают. Начинают перетряхивать все документы, каждую мелочь в машине. И, прекрасно зная, что ты спешишь, нарочно тянут время. Понятно зачем – надеются на взятку. Но доктор не мелочится – звонит знакомым. Иногда даже эскорт организовывают. Хоть как-то компенсируешь потерянные драгоценные минуты. Когда тебя сопровождает милицейская машина с воем сирен, никто не посмеет остановить.

Возле больницы стояло немного машин. Зифа припарковалась почти у самого крыльца и, заперев автомобиль, побежала ко входу. Вахтер, завидев ее, приветливо кивнул и распахнул дверь. У лифта ее уже поджидала медсестра из травматологии.

– Доброе утро, Зифа Саматовна! – она протянула папку с документами. – Вот результаты рентгена. Анализы лежат у вас на столе. Личность пациента пока не установлена – нашли без сознания во дворе, доставила скорая. Судя по одежде, не бомж. Следов алкоголя и наркотиков нет. Физически крепкий мужчина. Тяжелая черепно-мозговая травма, обширное повреждение мозговых тканей.

3

Дверь кабинета была распахнута настежь. Зифа Саматовна вошла стремительно – на ходу сбросила пальто на стул и опустилась за рабочий стол. Компьютер уже гудел, все необходимые программы были запущены. На столе высилась внушительная стопка документов – результаты исследований. Коллеги постарались на славу: все подготовлено безупречно и в кратчайшие сроки.

Но даже при такой спешке каждый анализ требовал внимательного изучения. А в спешке внимание неизбежно притупляется, как лезвие ножа от частого использования. Зифа Саматовна глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями и поймать ускользающую концентрацию.

Стараясь работать быстро, но не теряя точности, она фиксировала в памяти ключевые моменты. Словно заклинания, произносила их вслух – может, для себя, а может, чтобы они отпечатались в сознании коллег:

– Сердечная и дыхательная деятельность критически нарушена. Непрерывное истечение ликвора из носовых ходов с примесью крови. Ликворея.

Цереброспинальная жидкость – это живительная влага мозга, участвующая в обмене веществ. У здорового человека она надежно заперта между костями черепа и мозговыми оболочками. При переломах или разрывах тканей вытекает наружу – из носа, уха, открытых ран.

– Конечности полностью обездвижены, чувствительность отсутствует. В головном мозге множественные обширные гематомы. Периодически наблюдаются фибриллярные подергивания мышц. Остальные жизненно важные органы не затронуты, неврологические отклонения… Хм… Пациент находится без сознания, но сохраняет способность реагировать на внешние раздражители. Сопорозное состояние. Если затянется – неминуемая кома. Время не терпит.

Покончив с бумагами, Зифа Саматовна перевела взгляд на монитор компьютера.

– Результаты МРТ… – пробормотала она, увеличивая черно-белые снимки на экране. – Хм… Область поражения относительно локализована… Но… Кровоизлияние… Проклятое кровоизлияние… Рентгенография… Перелом… множественные трещины… Результаты эхоэнцефалографии обнадеживают – структура мозга в целом не изменена…

Тяжелейшая черепно-мозговая травма, результат мощнейшего удара. Внезапно тишину кабинета разорвал властный голос доктора:

– Готовьте к операции немедленно!

Ответ прозвучал как выстрел:

– Готово!

Белые халаты мелькнули и растворились за дверью. Зифа Саматовна еще раз пробежала глазами по документам и поднялась с кресла.

В народе это называют «трепанацией черепа». Такую операцию проводят при неконтролируемом отеке мозга, кровоизлиянии, не поддающемся медикаментозному лечению, или при сдавливании мозговых тканей костными осколками. Снижение внутричерепного давления восстанавливает кровоснабжение и спасает умирающие клетки… Если точный диагноз неясен, разрез делают в височной области: справа у правшей, слева у левшей. В этот раз диагноз не вызывал сомнений. Резать придется точно в эпицентре поражения.

Что он делал глубокой ночью в безлюдных дворах? Будь это молодой парень, можно было бы предположить – шел к возлюбленной. Но перед ней мужчина под пятьдесят. Хотя кто знает… Может, живет поблизости? Нет, тогда его опознали бы прохожие. Любовница? Друг? Служебные дела? Причин могло быть бесчисленное множество. Опасность подстерегает на каждом углу. Вряд ли это было ограбление ради денег или сигарет – он бы сопротивлялся, остались бы следы борьбы, мелкие ссадины. Нет, его свалили одним точным ударом. Возможно, выслеживали заранее, подстерегли в укромном месте… В карманах пусто – ни денег, ни документов. Страшно даже из дома выходить… Впрочем, и домой могут прийти…