Марат Кабиров – Имя твоего ангела (СИ) (страница 80)
Конечно, это было нелегко. Он был писателем, личностью, очень тонко воспринимающий каждое дыхание человечества. Не мало было моментов, когда он чувствовал себя никому не нужным, лишним, чужим ребенком своего народа. В такие моменты он всегда думал о Лолите. Ему казалось, что он слышит слова, сказанные ею перед прощанием: «Никогда не обвиняй себя. Никогда». Но он не мог не обвинять себя. Если бы рядом была Лолита, если бы он видел ее приветливый взгляд, ощущал ее добрые чувства, жить было бы легче.
Он пытался ее искать. Он искал ее. Привлек к поиску все свои связи.
Но не смог найти. В турагенстве ее не было и, оказалось, что и никогда не работала. На этом связь и прервалась. Нигде не появлялась женщина, похожая на Лолиту. И единственным утешением для Искандера остался портрет, сделанный Ляйлей. Он и сейчас стоит на столе Искандера. Он живет вместе с Искандером, являясь его единственным собеседником, утешителем, поддержкой. Хотя у него было много знакомых, друзей, почитателей его творчества, но секреты он мог доверять только ей. Лолита. Единственная и неповторимая.
Стоило Искандеру подумать о Лолите, как его душу охватывало что-то светлое. В это время он забывал о кошмарах, которые ему снились, и переживаниях наяву.
— Лолита… — губы его расплылись в улыбке, — Лолита…
Он подумал, сколько раз повторяет это имя. Каждое утро, когда просыпается. В минуты горя, минуты радости. Сосчитать невозможно.
Встав с места, он направился в ванную и тут обратил внимание на входную дверь. Грустно улыбнулся. Пошел и открыл дверь. В то же мгновение посмотрел на пол. И взяв черный конверт, что лежал под ногами, прошел в кабинет. Искандер предполагал, что здесь должен был лежать черный конверт, и что примерно в нем написано, и даже то, от кого он. И все же он вскрыл конверт и пробежался глазами по написанному. Все, как и положено, нет никаких изменений.
— Смерть убийце! — повторил он, грустно улыбнувшись, — Жизнь нельзя купить…
Он открыл верхний ящик стола и положил туда письмо. Этот ящик был полон черными конвертами. Искандер опять вспомнил свой недавний сон. Ему показалось, что те странные люди вышли из этих черных конвертов…
Приближалось половина первого.
— Говорят, что он никогда не опаздывает…
Директор Детского дома начал беспокоиться. Он должен был прийти уже в двенадцать часов. Может, передумал? Возможно, из-за чего-нибудь настроение испортилось… Нет, так не должно быть, все сотрудники строго предупреждены. Знают, как необходимо его встретить. Не каждый день сюда приезжают миллионеры, а если приезжают, не спешат оказать помощь. А этот человек… Этот совсем другой… И он должен прийти… Он не из тех, кто обманывает…
Неожиданно открылась дверь. Директор вздрогнул. Это оказывается заместитель Танзиля. Наверное, и она беспокоится.
— До сих пор нет, — сказала она, как только вошла, — возможно…
Зная, что она хочет сказать, директор сразу перебила ее. Он боялся этой мысли. Это же целый миллион! Сколько можно сделать на эти деньги! Директор уже все до копеечки рассчитал. Только бы деньги попали в руки, завтра же начали бы работы. Когда живешь с такими светлыми мечтами, не нужно никакое «возможно».
— Нет, Танзиля, — сказал директор, пытаясь улыбнуться. — На улицах ведь пробки. Нет ничего больше машин. Возможно, он в нее и попал. А так… Он человек слова. В прошлом году без слов вручил миллион Дому престарелых.
— Это же дому престарелых, — Танзиля все еще пребывала в сомнениях.
— И семьям, потерявшим на острове мужчин… — директор на какое-то время замолчал.
Сегодня он не хотел вспоминать об этом. Он знал, что писатель виноват в том, что пропали мужчины и их семьи осиротели. Но коль уж начал, он завершил свою мысль.
— Он же каждого из их детей сделал миллионером. Если бы были живы их отцы, они бы никогда не увидели такого богатства.
— Так-то оно так, — протянула Танзиля, — но ведь его не видать…
— Говорю же, задержался в пути…
И хотя в душе было сомнение, директор не верил, что Искандер может не прийти без видимой причины. Этого писателя он уважал, так как был знаком с ним по его произведениям и через высказывания о нем других людей. Искандер сам себя сделал Человеком. Он понимает таких людей, они не бросают слов на ветер. Если что обещают, делают. Может, это качество и помогло им подняться с самых низов до высот. И директор очень верил, что Искандер обязательно придет и окажет материальную помощь. Ведь никто его не просил. Писатель сам предложил. Позвонил и сказал: «В такой-то день, в такой-то час приеду к вам. Поговорим о том-то. Будьте и сами». И он обязательно приедет. А сомнения только оттого, что он уже не раз обжигался и привык успокаиваться только тогда, когда обещанное попадало в руки.
— Он приедет, — директор пытался говорить увереннее, — я в это верю.
— И я верю, — сказала Танзиля печально. — Только бы на дороге ничего не случилось…
— Не случится…
В одиннадцать он выключил компьютер и встал из-за письменного стола. Вышел на кухню и сварил кофе. Сделав несколько глотков, вернулся в кабинет и положил нужные бумаги в папку. Все бумаги были уже готовы. Осталось только вручить их директору.
Пусть ставит свою подпись и бежит в банк. Искандер все предусмотрел и подготовил заранее. Конечно, он мог бы пригласить директора к себе и отдать ему бумаги. Почему-то ему еще раз захотелось увидеть детдом. Если честно, детдом сидел, как говорится, у него в печенках, с тех пор, как встал на ноги, он не переступил порог ни одного детского дома. Где бы ни находился, всегда старался обходить детские дома стороной. Причину этого не мог ни понять, ни объяснить. А в этот раз… В этот раз ему захотелось поехать и увидеть все своими глазами, поговорить с ребятишками, живущими там.
Может, кто-то нуждается в его помощи, теплом слове. В детстве счастье, если тебя дружелюбно похлопают по спине, погладят по голове. Во всяком случае, для Искандера это было именно так. Он до сих пор помнит, как сидел на коленях у какого-то дядьки, и тот ласкал его, приговаривая «сынок». «Если бы у меня был отец, он всегда бы так делал», — подумал Искандер тогда. Но у него не было ни матери, ни отца. Его подбросили к детдому в плетеной корзине. Так говорят. Но он никогда не верил в это. И сейчас не может поверить. Как это люди могут так бросить маленького живого человека?! Конечно, нет. Никто его не бросал. Родители его просто потеряли. Потеряли и не смогли найти. Он всю жизнь верил, что родители его ищут и однажды обязательно найдут. И сейчас верит. Ему кажется, что его до сих пор ищут. Просто, наверное, не узнают…
Когда приготовил папку, вышел на кухню и, сделав два глотка кофе, подошел к портрету Лолиты на стене. Кончиками пальцев ласково провел по ее лицу и грустно улыбнулся. Причин для улыбок у него не было. Улыбнулся он только для того, чтобы не заплакать.
Постояв некоторое время возле Лолиты, тихонько пошел к двери, накинул черную куртку и вышел из дома. Лифт был где-то далеко. Он зажег сигарету и тихо начал спускаться по лестнице. Внизу кто-то шумел. Наверное, молодежь. Когда дошел до площадки третьего этажа, увидел шумную толпу молодежи. С ним поздоровались. Искандер кивнул. Он их не узнал.
— Вы, действительно, Искандер? — спросил на чисто татарском языке один из них. — Вы писатель?
— Да я действительно Искандер, — улыбнулся он. — А вы кто?
— Можно автограф… — одна из девушек протянула его новую книгу, — пожалуйста…
Писатель собрался было уходить, но повернулся обратно…
Подписал книгу… Книги были и у остальных.
На улицу вышел в приподнятом настроении. Эта молодежь, ожидающая его с книгами в руках, пробудила в его душе надежду на что-то светлое.
Посмотрел на свою машину у подъезда. В голове у него промелькнула мысль. А почему не пройтись пешком?! Детский дом находится недалеко. Даже при тихой ходьбе он будет в детдоме вовремя: ровно в двенадцать часов. Искандер улыбнулся и пошел пешком.
Когда едешь в машине, люди кажутся другими. Они какие-то чужие, не свои. А когда идешь пешком, совсем другое дело. И они, как ты. И ты, как они. Все одинаковые, родные. И как-то хорошо от этого… Шагаешь плечом к плечу одним потоком…
Когда он спустился на подземный переход, у самого уха послышался чей-то шепот.
— Искандер…
Искандер обернулся и посмотрел назад. Ему стало неловко.
Вокруг было много народу. Идут, почти прижавшись к нему.
Невозможно предположить, кто есть кто. В таком положении обернуться назад было похоже на то, что он хочет с кем-то поцеловаться. Неожиданно под левой лопаткой он почувствовал жжение.
Вначале показалось, что его легонько ущипнули. Вскоре почувствовал жгучую боль. Она распространилась по всему телу.
— Убийце — смерть! — прошептал кто-то.
Искандер был не в состоянии сказать хоть слово. Он не смог повернуться, посмотреть по сторонам. Он не узнал, кто вонзил ему нож в спину. Обессиливая больше и больше, он шагал в потоке людей, который его никуда не отпускала. Вскоре поток вытолкнул из своих рядов человека, который не мог уже шагать в одном темпе с ним.
Искандер, прислонившись к стене, тихонько сполз вниз. Из рук выпала папка. Как бы не хотел, Искандер не смог ее поднять, и она, болтаясь под ногами, исчезла из виду. Он никак не смог попросить о помощи.