Марат Кабиров – Имя твоего ангела (СИ) (страница 56)

Уже рассвело. Почему никто до сих пор не просыпается? Ведь скоро должен прибыть и теплоход. Россия. Наверное, она так и останется страной, где люди не любят точность. Вон ведь спят, забыв обо всем на свете, как будто в гости к теще пришли. Сами жалуются, что живут бедно, плохие условия жизни. А того понять не могут, что две радости вместе не приходят: или длительный сон, или сытая жизнь. Выбирай, что нужно, и не жалуйся. Желая хотя бы вскипятить чай россиянам, он направился к двери. И вдруг, остановился и замер на месте. Он вспомнил! Потянулся к карману. Взял бумагу и еще раз прочитал. Написано было по-татарски. По-татарски!

Нет, этого не может быть!

Хотя…

Разве есть место, где бы не побывал татарин.

И хотя не было ничего противоречивого, чувствовалось что-то в этом странное. Но долго думать об этом он не смог. В одной из комнат послышался мужской голос. Халиль стоял, не веря своим ушам.

Мужчина кричал по-татарски.

Михаил, видящий сон понимал, что это только сон. Но он не мог проснуться и переживал все это, как наяву. Сон для него был явью.

Михаила из Ново-Михайловской церкви привезли в Москву, в самую большую правительственную комнату.

В комнате, напоминающую тюремную камеру, их было всего двое. Правитель за столом в центре смотрел какую-то древнюю книгу.

Михаил постоял некоторое время на пороге, потом кашлянул. Он знал, что был безгрешен. И всем своим видом хотел показать это Правителю. Чтобы не подумали, что боится или стесняется, потому что грешен. Но Повелитель, вроде даже не обратил на него внимания.

— Тебя за что привели сюда? — спросил он через некоторое время, не отводя взгляда от книги. — В чем твоя вина?

Михаил обрадовался. Значит, Повелитель почувствовал, что он безгрешен?

— Не знаю, — сказал Михаил, попытавшись улыбнуться. — Я хотел спросить у Вас.

Повелитель какое-то время молчал. Затем вышел из-за стола, подошел к Михаилу и посмотрел ему в глаза.

— Вас обвиняют в том, что вы еретик, — сказал он, как бы не желая верить в то, что говорит. — В том, что жили не так, как велит церковь.

— Вы хорошо знаете, что я не виновен, — сказал Михаил, стараясь оставаться спокойным. — Свою религию, религию христианства я никогда не придавал.

Повелитель отвел взгляд от Михаила и какое-то время смотрел на изображение двуглавого орла. Затем опять сел за стол. Одел корону, лежащую тут же в сторонке. «Царская корона! — подумал Михаил. — Может, страной стала управлять церковь?» — Вы свою религию назвали настоящей христианской религией, — сказал Повелитель. — Это потому что вы нашу религию считаете ложной. — Он лишь на мгновение посмотрел на Михаила и улыбнулся.

— Но я спрашиваю вас совершенно о другом. Вы не приняли никакой чужой веры, отличной от веры, проповедуемой московской церковью.

— Я верю в религию, в которую верит и московская церковь. И правдивой считаю ту веру, которую проповедуете вы.

— Возможно, в Москве есть несколько личностей, относящихся к вашей секте, и они называют себя московской церковью. Я в своих учениях, действительно, говорю о том, что у нас общее с вами.

Например, говорю, что есть Бог. Вы признаете правоту этих учений и отрицаете другие учения, которые тоже справедливы.

— Я христианин и верю во все, во что нужно верить.

Правитель, встав из-за стола, опять подошел к Михаилу. Стоял, некоторое время пристально смотря в его глаза, а потом улыбнулся.

«Его улыбка притворна, — подумал Михаил. — Глаза, словно стеклянные. И они, наверное, не настоящие. Может, так кажется, потому что все происходит во сне?» Но у него не было возможности долго думать об этом. Прозвучал притворный голос Правителя:

— Такие отговорки мне хорошо знакомы. Вы утверждаете, что христианин должен верить в то, во что верят члены вашей секты. Но мы так впустую только проведем время. Ответьте честно, вы верите в Бога?

— Верю.

— Вы верите в Иисус Христос?

— Верю.

— Вы верите в Иисуса, сына Святой Марии, преданного испытаниям, воскресшего вновь и вознесшегося в небо?

— Верю, — сказал Михаил и, чтобы предотвратить очередной вопрос Правителя, добавил, — Я разве не должен верить во все это?

Естественно, такая выходка Правителю не понравилась. Обаяние в его голосе исчезло в одно мгновение.

— Я не спрашиваю у вас должен или не должен, — резко ответил Правитель, — верите ли?

— Я верю во все, что велите Вы и другие ученые.

— А если учения «этих хороших ученых» в вашей секте придет в противоречие с моими?

Михаилу стало надоедать, что Правитель задает ему свои никчемные вопросы. Старый черт! Если бы это было наяву, я бы знал, куда тебя деть! Инквизитор чертов! Но он не выдал своих мыслей.

— Я верю в Ваши учения.

— Хорошо. Вы верите, что на алтаре тело нашего Иисуса?

— Верю, — резко ответил Михаил, желая смягчить сказанное, добавил, — а вы сами верите?

— Без сомнения.

— И я верю.

— Я знаю, что вы верите в то, что в это верю я. Но я спрашиваю, верите ли вы?

— Если Вы не хотите понять то, что я Вам говорю, а переворачиваете все не понятно как, я не знаю, как дальше с вами говорить. Я простой человек и прошу не привязываться к каждому моему слову.

— Если вы простой человек и отвечайте просто, зачем юлить?

— Я готов.

— Если так… Поклянитесь, что вы никогда не отступите от правдивой религии.

Михаил побелел.

— Если я должен поклясться, я клянусь.

— Я не спрашиваю, должны или нет. Вы желаете поклясться?

— Раз вы приказываете, я клянусь.

— Я не заставляю вас. Если вы идете на это так, грех падет на меня. Но если вы пожелаете дать клятву, я готов его принять.

— А если вы не приказываете, почему я должен клясться?!

— Чтобы доказать, что вы не грешны.

— Только я не знаю, как начать.

— Если бы мне пришлось давать клятву, я бы поднял руки и сказал: «Я никогда не отступал от правдивой религии, Господь свидетель!»

Правитель сел за стол и: улыбаясь, продолжал наблюдать за Михаилом. Надо быстро поклясться и проснуться. Вон уже и рассвело. И этот старый хрыч изрядно надоел уже. Только он собрался открыть рот, как в душе возникло сомнение. Это Правитель нарочно запутывает меня своими вопросами. Он все уже знает на самом деле. Он даже знает то, о чем Михаил думает. Религия уже сводится на нет. А ты все еще выискиваешь еретиков. Во дворе не средние века, а XXI век. И нет уже ни одного человека, кто бы всем сердцем верил в религию. Понял, старый осел?!

— Не засоряй голову пустяковыми мыслями, — сказал Правитель. — Возможно, во дворе и XXI век, но ты не во дворе. Если ты не признаешь свои грехи и не станешь истинным последователем бога, даже во двор выйти не сможешь. Давай, не тяни.

Правитель был прав. Михаил поднял руки, чтобы произнести клятву.

— Господь свидетель, — только он не смог произнести свои слова до конца. Вдруг резко все изменилось, комната куда-то исчезла, а сидящий за столом Правитель превратился в попа. Они были перед дверью какого-то очень древнего человека. В это время кто-то, сняв с головы шапку, подошел к попу.

— Василия похоронил мулла, — сказал он льстивым голосом. — И свадьбу детей мулла справил. И сына Сибагатуллы мулла обучает. Я знаю, где могила Василия, если хотите, покажу.

— Мулла сюда пришел? — спросил поп, до конца не веря этому.

— Пришел, в чалме пришел. Венчание провел… Молитву читал.

Михаил ломал голову, не понимая, что все это значит. Человек, стремящийся угодит попу, был ему знаком и одновременно незнаком.

— …в мечети обучает религии, читает молитвы, — закончил ябедничать человек.

— Пиши, все пиши, — сказал поп кому-то и повернулся к ябеднику, — как твое имя?

— Ахмет Мухамметшин.