Марат Кабиров – Имя твоего ангела (СИ) (страница 48)
Еще что-то прошуршало. Женщины опять съежились от страха.
— Вроде слышится с пола, — сказала Лена, — наверное, здесь есть подпол.
— Бесполезно так стоять… — Раздражение Анны слышалось уже в голосе. — Так можно с ума сойти, пойдем искать.
— Где?
— Может, в каком-нибудь углу…
— Хамит проверил весь дом.
— Кто?
— Мой муж. Его зовут Хамит… Если он за что берется, все доводит до конца. Мы в доме ничего не найдем.
— Он же не проверил комнаты, где все разместились?
— Нет, наверное, нет…
— Давай мы посмотрим. Может, они в чьей-то комнате. Сейчас нельзя никому верить.
Лену бросало то в жар, то в холод. Действительно! Почему она об этом раньше не догадалась?!
— Пойдем, — сказала она, вдохновившись, — проверим комнаты. Но нам потребуется свет. Есть у тебя тряпка?
Неожиданно повторился тот звук. В этот раз он послышался очень четко.
— Под кроватью, — сказала Лена, — под кроватью.
— Е мое, — закричала Анна неожиданно и бросилась под кровать. — Как я раньше не догадалась?!
От возгласа Анны показалось, что в душе Лены появилась надежда. Весь их страх, переживания свелись на нет. Безумцы! Вот они сидят, предавшись горю и страху. А Сережа… Сползший во сне с кровати Сережа, не подозревая ни о чем, спит на полу. И с Лаисом произошло, наверное, что-нибудь подобное. Нет никого на земле сумасшедшее матерей. Стоит им на короткое время упустить детей из виду, как они, напридумывав всякое, готовы уже сойти с ума.
— Леночка! Дорогая моя! — закричала радостно Анна. — Вот где он мой Сережа! Эх, мы дуры! И твой сын, наверное, где-то ходит. Может, на рыбалку пошел… Маленький мой… Единственный. Сполз с кровати и спит, не просыпаясь. Ну, весь в отца!
Анна уложила удобно сына в кровать и, подбежав, обняла Лену.
— Спасибо тебе, дорогая. И твой сын, наверное, недалеко… Если бы я осталась одна, с ума бы сошла. Хорошо еще ты была рядом.
Спасибо! И твой сын, наверное, недалеко…
Неожиданно тихо открылась дверь…
Хотя, увидев людей на улице, Ляйсан вначале вздохнула облегченно, потом забеспокоилась. Ей показалось, что люди с факелом, ушедшие в лес, не отец с дядей Радиком. Нет, это были они. Вроде они. Должны быть они. Ляйсан была немного обижена на них. Что им стоило взять ее с собой? А они даже не подумали о ней. Отец обычно волнуется, беспокоится за нее «доченька» да «доченька», а в этот раз… Взял и оставил своего ребенка в темном месте. Ладно, на улице может быть всякое… Отец, наверное, испугался взять ее с собой. Наверное, решил, что она должна остаться в доме с матерью. Но можно же было об этом сказать нормально. Ляйсан почувствовала себя собачкой, которую забыли у порога. От унижения она даже на какое-то время забыла про страх. Вскоре вроде успокоилась. Ладно, на своего отца она долго обижаться не могла. Только бы вернулись целыми и невредимыми. Как было бы хорошо, если бы они вернулись вместе с ребятами, ушедшими путешествовать по ночному острову. Ляйсан еще раз бросила взгляд на окно. Ей даже показалось, что вот сейчас они с шутками-прибаутками вернутся вместе домой, но на улице никакого движения не было. Ладно, вернутся еще.
Какой-то странной оказалась эта ночь. Сначала всех напугал призрак. Потом был раскрыт его секрет. А вот сейчас ребята пропали.
Да и Айгуль исчезла куда-то в одно мгновение. Если подумать, все это было очень страшно. Но Ляйсан не стала горевать. Даже потеря двойняшки не прибавило ей горя. Вернее, она не верила, что он мог потеряться. Не верилось, что взрослый, здоровый парень мог вот так запросто потеряться. Но Айгуль… Стояли разговаривали и вдруг куда- то пропала… Это невозможно.
Не то, что в жизни, даже в кино такие приключения редко случаются. И ребята, и Айгуль появятся. Они найдутся. Так должно быть. Иначе быть не может.
Стоило ей подумать об этом, как в душу закралось еще одно сомнение. Если отцы ушли в лес, то кто дверь закрыл? Она ведь закрылась прямо перед ее носом. Ляйсан, боясь, тихонько подошла к двери и неуверенно попробовала ее открыть. Закрыто. Толкнула посильнее. Дверь даже не поддалась. Она представила, как пытался открыть дверь дядя Радик. Два здоровых мужика даже не могли открыть. Так что ей и пытаться нечего.
Ляйсан направилась было в глубь дома, но, не зная куда идти, в недоумении остановилась. Из комнаты Анны слышались голоса. Но девушке не хотелось идти туда. Стоило ей подумать про эту комнату, как опять она почувствовала неприятный запах. Да и метания Анны, всхлипывания матери усугубляли и без того тяжелое состояние. Ей казалось, что стоять в этой страшной кромешной темноте лучше, чем находиться в той комнате.
Конечно, в ней было и сильно чувство пройтись и посмотреть все комнаты. Ей казалось, что она что-то увидит, кого-то встретит.
Хорошо бы подняться на второй этаж… Но девушка побоялась. Страх после призрака быстро не проходил. Ее начинает знобить, как только она представляет, что тогда творилось с людьми. Не обязательно, оказывается, видеть призрак своими глазами. Чтобы испугаться, достаточно увидеть испуганных людей. «Страх заразителен, — сказала про себя девушка, — заразителен и безжалостен». Страх не прошел даже тогда, когда выяснили, что это не настоящий призрак, а всего лишь костюм. Наоборот, он усиливался. Если бы это был призрак, которого увидели случайно. Ждать от него беды или нет… Можно верить в это или нет. Но то, что кто-то специально одевался в этот костюм, чтобы напугать людей, было действительно страшно.
Мать сказала, что видела призрак в комнате Айгуль… Она хотела об этом расспросить Айгуль, но при встрече совершенно забыла об этом. А сейчас ее нет и не известно, где она. А только недавно стояла здесь.
Такие думы тянут ее в пропасть страха. Заставляют поверить в происходящие события. От этой веры начинаешь чувствовать себя маленькой и беспомощной. Всю тебя охватывает страх, к горлу подступает комок безысходности. Кажется, что конца этому не будет.
Даже мысли об этом рушат все надежды. Если в этом неприглядном темном месте потухнет и надежда, можно с ума сойти. Об этом не надо думать. Надо думать о чем-нибудь приятном. А что было у нее такого? Ничего… Нет, было… Роберт. Если бы он был сейчас с ней, то все тяготы этой ночи исчезли. Даже если бы пятки горели в огне ада, ей казалось, что рядом с Робертом она ничего бы не заметила. Ляйсан закрыла глаза и попыталась восстановить их встречу, чувства, которые она тогда пережила.
— Я тебя люблю, — прошептала девушка, прямо взглянув в глаза Роберта. — Я тебя так сильно люблю!
Парень не понял ни слова. Но догадался, что она сказала что-то очень хорошее.
— Я тэбэ льубью! — повторил он, — а что это за слово?
Девушка громко засмеялась. Она смеялась искренно, от души.
Показалось, что от этого смеха даже в доме стало как-то светлее. И Роберт присоединился к ней. Он засмеялся и, немного успокоившись, опять прошептал: «Я тэбэ льубью!» Через некоторое время девушка успокоилась и устремила свой полный нежности взгляд на Роберта:
— Я тебя люблю!
От неожиданности, боясь поверить услышанному, парень на какое-то время замер. Поверив же и придя в себя, кончиками пальцев слегка дотронулся до волос девушки. Попытался улыбнуться.
— И я тебя люблю…
Ласковые пальцы Роберта углубились в волосы девушки и нежно притянули ее к себе. Ляйсан было хорошо. И неудобно.
Девушка ведь должна быть гордой. Нельзя так таять с первой встречи.
Но горячее дыхание юноши, касаясь подбородка, ласкает ее. Горячая волна распространилась по телу. Хочется губами прикоснуться к полным губам Роберта. Но нельзя. Нет.
Когда они едва не коснулись лицами, девушка прижала палец к его губам:
— Нет, Роберт… Ты меня неправильно понял, — прошептала Ляйсан, боясь, что ее голос услышат другие. — Ты меня неправильно понял. Ты неправильно понял меня…
Роберт замер. Он тоже вроде забылся. Приходя в себя, он поморгал глазами. Виновато улыбнувшись, незаметно покачал головой.
Девушка еще долго стояла, боясь открыть глаза. Ляйсан казалось, что стоит ей открыть глаза, как охватившее ее чувство сразу же исчезнет. Ей не хотелось расставаться с этим волшебным мгновением. Когда только это было… Лишь сегодня вечером! А казалось, что эти прекрасные мгновения остались далеко-далеко, за годами, даже будто произошли они не в этом веке. Тоскливо. Жизнь человека, кажется, измеряется не прожитыми годами, а именно пережитыми мгновениями. Ляйсан открыла глаза и, испугавшись кромешной темноты, снова закрыла. Эх, не возвращаться бы в эту действительность. И почему человек не живет только в своих мечтах?!
Но ей пришлось вернуться в действительность. Голос в комнате Анны послышался вначале как-то пугающе таинственно. Слитый воедино голос женщин был похож на чью-то молитву. Звуки, ударяясь о голые стены, эхом отзывались по углам так, что казалось, здесь не люди, а духи, представители иных миров. От этого холодело в душе.
Нет, этот голос не заставлял тебя вздрагивать, не погружал в страх. Он тихонько точил твою душу. Неожиданно она остановилась. В доме воцарилась гробовая тишина. Эта тревожная тишина возвратила Ляйсан в действительность. Ей показалось, что все умерли, и она осталась на этом заброшенном острове совершенно одна. Какое-то время она даже не чувствовала своих мускул. Она понимала, что нужно что-то делать, но ничего с собой поделать не могла. Если бы тишина продлилась дольше, Ляйсан, наверное, окаменела бы на месте.