Марат Кабиров – Ад для творца (страница 2)

А с другой стороны… Всё ведь начинается с мечты. Все великие открытия человечества вырастали из мечты, сначала казались недостижимыми, потом превращались в неразрешимые задачи, а после решения становились реальностью и начинали служить людям. От этой мысли у него будто крылья выросли. Он ощутил невероятный, пьянящий прилив сил, такой, какого не испытывал уже много лет. Он почувствовал себя всемогущим, почти божеством, которому всё по плечу.

2

Они поженились по любви. И хотя время от времени между ними и вспыхивали ссоры, Нафиса была далеко не плохим человеком. Их квартира всегда сияла чистотой, а на столе обязательно ждало что-нибудь вкусненькое. Нафиса не изводила Салиха, подобно иным женам, просьбами о дорогих курортах, шубах или золотых украшениях, умела довольствоваться тем, что есть. И вспышки гнева, когда она обрушивала на Салиха лавину упреков, случались не так уж часто – лишь когда чаша её терпения переполнялась. И даже эти моменты оставляли в душе композитора какой-то светлый след, служили толчком к неожиданным прозрениям, чувствам, творческим открытиям.

Слова, вырвавшиеся из ее души в пылу ссоры, были безжалостно искренни. Да, его мелодии нравились людям, находили отклик в сердцах, но никто не спешил продвигать Салиха, осыпать званиями и регалиями.

Салих сожалел, что не смог уберечь сына от войны, и чувствовал себя несостоявшимся отцом, виноватым перед ним. Но он понимал, что если бы даже укрыл от мобилизационных сетей, то испытывал бы те же самые чувства. Ведь на кону стояла не только целостность семьи, но и безопасность всей страны. Этот роковой конфликт между семейными интересами и политикой государства не мог сделать счастливым никого. Чтобы исцелить этот разлом, чтобы вернуть людям утраченную гармонию, нужна была его музыка. Та самая, еще не рожденная Мелодия.

Поначалу эта мысль казалась несбыточной мечтой, но постепенно Салих начал сживаться с этой идеей, она пускала корни в его сознании, становилась навязчивой идеей, единственной надеждой. Он записывал приходившие в голову ноты. Интересовался способами воздействия на людей, изучал литературу по этой теме и не прекращал совершенствовать свое мастерство. Даже ребенку известно, что влияние музыки на человеческие чувства неизмеримо. И цель написать мелодию, способную усилить светлые чувства в душе человека, казалась не такой уж далекой от реальности.

Наука давала ему ключи. Музыкальным темпом можно заставить сердце биться чаще или замедлить ритм. Давно доказана возможность воздействия на деятельность мозга через изменение музыкальных частот. Альфа-волны успокаивают, бета-волны заставляют работать интенсивнее, а тета-волны позволяют погрузиться в состояние медитации.

Ясные, чистые, гармонично сочетающиеся звуки – консонансы – рождали в душе светлые переживания, чувство безопасности, покоя и внутреннего комфорта. Переход в мажорную тональность вызывал прилив радости, волну позитивных эмоций. Впрочем, при умелом использовании подобные переживания можно вызвать даже в миноре. И, конечно, нельзя забывать о тембре и динамике.

Все эти факты были доказаны экспертами, и возможность создания музыки, пробуждающей добро, была неоспорима. Это возможно. Все теории это подтверждают. Об этом говорят все ученые. Но почему-то ни один композитор на Земле, ни один гений прошлого или настоящего не смог создать такую Мелодию. И этот парадокс – очевидная возможность и полное отсутствие результата – был невероятно притягателен для творца. Кто-то должен ее написать, и этим композитором вполне мог стать Салих. Это шанс. Возможность доказать свою ценность.

Он погрузился в эту работу без остатка, с головой уйдя в звуковые лабиринты своего воображения. Он пытался увидеть эту Мелодию внутренним зрением, ощутить ее вибрации, придать ей форму. Прежде всего, она должна быть простой и понятной. Не требовать от слушателей музыкальной подготовки или изысканного вкуса. Это важно. Такая мелодия должна быть популярной, а чтобы произведение стало популярным, нужно писать для глупцов, потому что их больше. Необходимо повторение красивых, впечатляющих частей. Повторение создает чувство стабильности, избавляет от страхов и неопределенности. Она должна быть объемной по звучанию, звуки должны доноситься будто из глубин вселенной, проникая в каждую клетку, чтобы слушатель чувствовал себя плывущим в безбрежном океане первозданной Гармонии. И, конечно, самое главное – искренность. Абсолютная, кристальная искренность. Нужно было вывернуть наизнанку собственную душу, извлечь из ее глубин все самые светлые, самые чистые порывы и желания, облечь их в звуки и пересадить, имплантировать в сознание других людей, чтобы они проросли там, укоренились, стали частью их самих. Это должна была быть не просто развлекательная музыка, не фон для жизни, а музыка-целитель, музыка-спаситель. Музыкальная панацея, если угодно. Таблетка для души.

Он мог представить себе эту музыку. В его мыслях она обретала такую поразительную четкость, такую почти физическую плотность, что казалось, ее можно было потрогать руками.

Со временем для Салиха это стало казаться не мечтой, а первоочередной задачей, самым важным делом, которое нужно выполнить. У него уже были наброски плана, целые россыпи отдельных звуковых «самоцветов», коротких, но пронзительных музыкальных фраз, даже несколько завершенных фрагментов, длившихся не более нескольких секунд. Но собрать их вместе, превратить в мелодию, способную тронуть сердца, было сложно. пробовал различные аранжировки, менял тональности и ритмы, но результат не удовлетворял.

Иногда, когда он, увлекшись, начинал играть один из таких фрагментов чуть громче, с особой страстью, Нафиса, возившаяся на кухне, вдруг затихала. Салих знал – она прислушивается. Слушает. И пусть временами она обрушивала на него свой гнев, к его творчеству, к его музыке она никогда не была по-настоящему равнодушна.

Однажды, в один из таких моментов, она тихо вошла в комнату. На ее лице играла мягкая, немного удивленная улыбка.

– Послушай, Салих… То, что ты пытаешься играть в последнее время… это ведь очень красиво. Я каждый раз замираю, чтобы послушать, а ты тут же смолкаешь. Напиши это. Собери все в одну мелодию.

Салих почувствовал, как расплывается в счастливой, немного глуповатой улыбке. Хоть он и не слишком обращал внимания на похвалы, звучавшие с трибун или со страниц газет и журналов, но похвалу жены ценил особенно. Во-первых, она не лгала, говорила то, что думает, а во-вторых, такое случалось очень редко.

– Спасибо, родная, – просиял Салих, как ребенок, получивший долгожданный подарок. – Хорошо, я постараюсь.

Нафиса смерила долгим, любящим взглядом, в котором, однако, промелькнула тень суровости.

– Ты не старайся, Салих. Ты – сделай!

Именно в этот момент в душе Салиха пронеслась какая-то волна. И даже не волна, а нечто похожее на дельфина, играющего на поверхности моря. Какая-то мысль или чувство заставило его понять, что любовь – это не только нежность и ласка, но и требовательность, а порой даже строгость. Это было даже не чувство и не мысль. Это нечто иное, невыразимое и бесконечно важное. Ключ.

– Хорошо, – просто сказал Салих.

Нафиса подошла к нему совсем близко, ее нежные, чуть шершавые от домашней работы руки легли ему на голову, ласково погладили волосы. И снова тот же голос, в котором удивительным образом сочетались безграничная нежность и несокрушимая требовательность:

– Я верю в тебя.

Она вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Но ее нежность, ее вера, и весь тот сложный, многогранный букет эмоций, что всегда сопровождали любовь, остались с ним, окутав невидимым, но таким ощутимым коконом. «Я верю в тебя», – мысленно повторил Салих, и голос жены зазвучал в ушах, как самая прекрасная музыка. Этот голос, эта вера – это и была часть той самой Мелодии. Ее основа. Ее душа. Именно эти звуки, эти вибрации нужны были, чтобы пробудить в людях любовь, надежду, веру. Все остальное должно было лишь нанизываться на этот незыблемый стержень.

Салих вновь сел за работу. Просидел до глубокой ночи, пока за окном не погасли последние огни, но Мелодия так и не родилась. Однако теперь он ощущал ее присутствие почти физически. Она была где-то здесь, рядом, как иголка, упавшая в траву под ноги, – протяни руку и найдешь. Но Салих пока не мог ее нащупать. И все же, странное дело, он был доволен. Впервые за долгое время он чувствовал не отчаяние, а спокойную, уверенную сосредоточенность.

Если бы сейчас какой-нибудь очередной журналист, из тех, что любят задавать банальные вопросы о «муках творчества», спросил его, с чем бы сравнил процесс созидания, Салих ответил бы не задумываясь, одним словом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.