Марат Чернов – Создатели монстров (страница 14)

– Скажите, вы случайно… не сумасшедший? – дрожащим голосом проговорил Самойлов.

Аркадий, усмехнувшись, покачал головой:

– Прыгай в яму, пока я не огрел тебя вот этим, – он снова взмахнул ключом, слелав шаг к журналисту, как вдруг застыл на месте, слегка наклонив голову, будто охотничий пёс, прислушивающийся к шороху дичи.

В этот момент со стороны хижины донеслось уже знакомое Грише бренчание ключей. Определённо, сами по себе они не могли зазвенеть: это и было непонятно. Бывший спецназовец отчаянно зажестикулировал, давая Грише понять, чтобы тот затаился и, быстро пригнувшись, поманил его за собой куда-то в сторону подальше от ямы.

– Не шуми, если тебе дорога жизнь, – прошептал он, схватив репортёра за руку и потащив за собой под прикрытие больших угловатых валунов с такой силой, что даже если бы Самойлов и захотел этому воспрепятствовать, у него ничего бы не получилось.

Они устроились за одним из валунов, наблюдая за хижиной издали. Крепко вцепившись Грише в запястье и сжав его, точно клещами, Аркадий возбуждённо зашептал ему на ухо:

– Сиди тихо, как мышь, не то я пришью тебя здесь же на месте!

– Что происходит? – спросил Гриша, указав на хижину.

– Просто ещё один шпион, и мне он нравится намного меньше, чем ты… Скажем так, шпион из мира иного, – уточнил Аркадий. – Я называю его Тварь. Он шныряет здесь вот уже более двух лет, и я не могу понять, кто из нас пытается сыграть друг с другом в кошки-мышки. Я знаю только то, что Тварь запросто проходит сквозь стены. Значит, она не от мира сего, значит, она – из чужого мира.

Самойлов не знал, что и сказать, однако оспаривать эту теорию, по-видимому, совершенно помешанного человека тоже не стал бы. Он вспомнил то, чему сам стал случайным свидетелем совсем недавно, когда под покровом ночи обозревая окрестности секретного объекта, увидел тёмный силуэт, проскользнувший через неприступную ограду, – казалось, прошедший сквозь оголённые электропровода, словно это было в порядке вещей. Его вдруг осенило: возможно, этот чокнутый бывший спецназовец имел в виду того же субъекта, которого видел и он сам!

Гриша с утроенным любопытством смотрел в сторону хижины, пытаясь уловить хоть какое-то движение на красноватом фоне песчаной пустоши, усеянной впадинами тёмных ям, напоминающих раскрытые в ожидании случайной жертвы пасти хищных подземных существ. Однако ни малейшая тень, словно в издёвку над ними, так и не пересекла пространство. Не было слышно ни единого шороха, за исключением нетерпеливого ёрзанья спецназовца, распластавшегося на земле, и его присвистывающего сиплого дыхания в непривычной тишине.

– Что будем делать? – спросил Самойлов.

– Ждём, – бросил в ответ экс-спецназовец. – У меня тут дохрена ловушек, может, он попадётся в одну из них.

Они не сразу обратили внимание на какой-то новый непонятный звук: вначале он напоминал едва уловимый тихий шелест сухих опадающих листьев, постепенно переходящий в тонкий пронзительный свист, словно в воздухе с бешеной скоростью закружились тысячи мельчайших частиц из металла и стекла, трение которых и вызывало этот необычный синтетический шум.

Внезапно Самойлов разглядел фигуру фантома, возникшую в двадцати шагах от их укрытия, и нервно ухватился за плечо бывшего спецназовца. Существо застыло на месте посреди пустоши – чёрный безликий силуэт, напоминающий какое-то гигантское насекомое и, казалось, терпеливо ожидало, когда те, кто за ним наблюдал выйдут из засады.

– Эх, был бы у меня сейчас крупнокалиберный пулемёт или РПГ, я бы дал ему прикурить, но, знаешь, ведь я зарёкся больше никогда ни в кого не стрелять, – прохрипел спецназовец. – Он хочет открытый бой. Ну и чёрт с ним, он его получит!

Внезапно он встал во весь рост, выйдя из-за валуна, и с вызовом помахал свободной рукой фантому, крепко сжимая второй гаечный ключ.

– Иди сюда, парень, я давненько тебя жду. Давай разберёмся по-хорошему, – с этими словами он бесстрашно направился к застывшему существу.

Однако оно даже не шелохнулось, будто его нисколько не испугали действия Аркадия. Спецназовец прибавил шаг, яростно замахнувшись на существо гаечным ключом, и закричал:

– Я оторву тебе голову, как тому моджахеду под Кандагаром, уродец!Это говорю тебе я, Аркадий Хлыщёв, со спецназом ГРУ шутки плохи, отродье!

Самойлов увидел, как старый спецназовец почти поравнялся с фантомом и, видимо, с самым серьёзным намерением замахнулся на него своим железным орудием. Не прошло и нескольких секунд, как вдруг раздался его душераздирающий вопль, а затем несколько слов, видимо, обращённых к Самойлову, в которых переплелись ужас, боль и страх:

– Ты знаешь, эта с-с-сволочь… оттяпала мне руку!.. – Затем прозвучал ещё один истошный пронзительный крик, который заставил Гришу похолодеть.

Вначале он раздался внизу, на земле, затем Самойлову показалось, что тело мужчины, подхваченное фантомом, внезапно взмыло ввысь; вскоре его крик донёсся уже с высоты не менее трёх километров и оборвался лишь в тот момент, когда тело снова рухнуло на земную твердь пустоши, свалившись в одну из ям-ловушек, выкопанных самим Аркадием.

После этого Гриша в изумлении увидел, как фантом снова возник из ничего, подойдя к краю ямы и слегка склонившись, словно наблюдая за своей жертвой, – в этот момент как никогда ранее он напоминал некое мифологическое чудище, торжествующее победу над телом своего врага. Неожиданно, раскрыв за своей спиной что-то подобное гигантским кожистым крыльям и приподнявшись над поверхностью земли, он медленно спустился в яму так, будто силы гравитации на него совершенно не действовали, затем послышался какой-то громкий звук, похожий на чавканье, – возможно, это было мерзкое смакование внутренностей поверженной жертвы.

Не дожидаясь продолжения этой умопомрачительной сцены, Гриша опрометью бросился куда глаза глядят, молясь лишь о том, чтобы фантом не последовал за ним вдогонку. Последние лучи солнца так же поспешно скрылись за горизонтом, словно само дневное светило не пожелало оставаться свидетелем настолько кровожадных и сверхъестественных преступлений вступающей в свои права беспросветной и бесчувственной ко всему происходящему ночи.

14

В тот вечер профессор Волков засиделся допоздна за рабочим столом в своей лаборатории, наблюдая в микроскоп за тем, как происходило одно из таинств природы: рождение нового крошечного существа, выкарабкивающегося из-под оболочки кокона насекомого.

Оторвавшись от микроскопа, он подумал о своей жене, которая не дала ему детей. В природе всё так настойчиво пробивается к жизни, что порой этому практически невозможно помешать, но почему-то сложилось так, что именно у него, учёного, замахнувшегося на создание новых форм жизни, скрестившего шпаги с самой природой, не было потомства. У него, который играет с жизнью, которому дарована власть создавать новых существ!Неудивительно, что на многих из них он смотрел, как на своих родных отпрысков, как это ни дико прозвучит. Впрочем, к тому крошечному существу, за которым в данный момент наблюдал профессор, это не относилось.

Выкарабкавшись из микроскопического кокона, существо затрепетало и задёргалось, впервые столкнувшись с суровой реальностью жизни, когда в лабораторию стремительно вошёл доктор Шанц.

– Присоединяйтесь ко мне доктор, – предложил профессор, с некоторым неудовольствием отрываясь от микроскопа. – Это может быть интересно.

– Изучаете мушек дрозофил, – отрывисто, повышенным тоном спросил доктор.

Со времён начала генетических исследований плодовая мушка дрозофила превратилась в поистине легендарную фигуру для учёных, что, впрочем, не могло не вызвать некоторую оскомину у наиболее искушённых исследователей, хотя именно ей самоотверженные и наблюдательные генетики прошлого и были обязаны целому ряду своих открытий, как, например, физиолог Павлов – своей собаке. Доктор Шанц хоть об этом и знал, но относился к этому факту совершенно равнодушно, считая устаревшую, по его мнению, работу с насекомыми одной из причуд Волкова. Но в этот вечер он зашёл к своему руководителю и наставнику вовсе не для праздной беседы. Шанц был готов взорваться, разразившись шквалом отборной брани, и только неимоверным усилием воли до сих пор сдерживал эмоции.

– Вы хотели мне что-то сказать, доктор? – спросил профессор.

– Да, хотел. Профессор, вам не кажется, что вы перегнули палку с этим… журналистом?

Волков с удивлением посмотрел на Шанца и невозмутимо обронил:

– В смысле?

– Вы издеваетесь?! Недавно я узнал, что вы отключили его с помощью дозы героина и приказали бросить в «подвал», но ведь там… – Он не договорил, потому что ему стало немного дурно при мысли о мрачном подземном секторе научной базы, куда не решались спускаться даже опытные сотрудники лаборатории. – Вы хотите, чтобы мы поменяли эти пускай и не самые уютные стены на тюремные?

– Что толку говорить об этом теперь, Шанц. Этот пронырливый журналюга наверняка уже мёртв. Вы ведь и сами были о нём не самого лучшего мнения.

Доктор в изумлении уставился на Волкова:

– И вы говорите об этом так спокойно!

– Это на моей совести, Альберт. И забудьте наконец об этом инциденте раз и навсегда, как о кошмарном сне.

– Это что, какой-то прикол?! Профессор, вы понимаете, что ставите под угрозу всех нас? А что, если этот парень был не один и у него есть… ну, не знаю, коллеги, помощники?