Мара Вульф – Знаки и знамения (страница 67)
– Вот поэтому я никогда его и не пью, – парировал мой брат. – Бредика подмешивает туда немного коварного порошка мандрагоры. Благодаря ему на одну ночь забываешь обо всем, что тебя беспокоит.
– Тогда мне бы целую бочку крюшона. – Стригой ухмыльнулся. – Я о многом хочу забыть, причем надолго. Не только на одну ночь.
Это я понимала лучше, чем, вероятно, предполагал Алексей.
– А у тебя нет такого желания? – повернулась я к брату.
– Я не люблю терять контроль, – отозвался он. – И хорошо, если хотя бы некоторые из нас останутся в здравом уме.
– Это точно буду не я. – Алексей ободряюще улыбнулся ему и потянул Селию к огню. Ярон по-прежнему держал в руках метлу и встревоженно смотрел им вслед.
– С твоей стороны было очень мило полететь с ней, – сказала я.
– Это меньшее, что я мог для нее сделать.
Мимо нас пробежали смеющиеся Вито и Лупа. Они устремились к костру. На щеке ведьмака красовался нарисованный черными чернилами искаженный трискелион. Символ прошлого, настоящего и будущего. Все остальные отошли с дороги, когда эти двое с криком приблизились к огню и, держась за руки, перепрыгнули через него. Краем глаза я заметила, как Ярон что-то шепнул, когда подол платья Лупы оказался слишком близко к пламени.
– Скорее всего, тебе придется заниматься этим всю ночь.
Он рассмеялся:
– Не думаю. Большинству буквально не терпится загореться, чтобы сорвать с себя одежду и прыгнуть в пруд.
– Тогда пойду взбодрю того угрюмого парня на опушке. Чтобы никто другой не затащил его в воду, – попрощалась Кайла.
Только сейчас я заметила Магнуса, на лице которого читалась озабоченность. Он наблюдал за происходящим с большим скептицизмом. Корбий тоже был одет в белое, но красный шарф ярко выделялся на фоне рубашки.
– Как насчет стаканчика крюшона? – тихо спросил Николай. – Обещаю, до конца ночи ты пожалеешь, если не выпьешь хотя бы один.
– Тогда рискну небольшой порцией коварной мандрагоры и посмотрю, что будет.
Он приподнял одну бровь, но потом взял меня за руку и повел к столу, за которым Бредика и Амелия разливали крюшон.
– Осторожно, – предупредила меня Бредика. – Получилось крепковато. И все время оставайся у костра. Не ходи одна в лес.
– Не буду, – пообещала я и пригубила напиток. На языке появился привкус подмаренника, сахара, ванили и чего-то терпкого. Видимо, мандрагоры. Николай весело усмехнулся, когда я сделала большой глоток.
Лупа и Вито направились к нам. Ведьмак подвел глаза черной краской, и его голубые волосы отливали почти бирюзовым цветом.
– Это было не обязательно, – укоризненно заявила сестра Ярону, который снова присоединился к нам. – Пара-тройка искр еще никому не повредила. Красивое платье, – повернулась она ко мне.
– Мне его Кайла одолжила.
– Мое красивее, – заявила Лупа, ухмыльнувшись Ивану, который прислонился к дереву у меня за спиной и хмуро смотрел на нее.
– Потому что у тебя под ним ничего нет, – сухо ответил стригой, и я поперхнулась крюшоном, обрызгав белую рубашку Вито.
Потом запоздало прикрыла рот рукой, подавив смех:
– Прости.
Тот лишь отмахнулся, даже не поморщившись.
– Я брошу рубашку в огонь. – Он вытянул ее из-за пояса брюк, на котором висел черный обоюдоострый ритуальный кинжал.
Амелия вручила им с Лупой новые стаканы, как вдруг по поляне разнесся громкий звук. Кто-то протрубил в рог, и еще до того, как он стих, над верхушками деревьев на метле пролетела Мелинда и грациозно опустилась на поляну. На ней было кроваво-алое платье, а голову украшало нечто вроде тернового венца. Ее приветствовали бурными овациями. Похоже, каждый тут знал, что будет дальше, только я не имела ни малейшего представления и просто пошла за толпой, когда присутствующие встали в кольцо вокруг костра.
– Все, что случится сегодня ночью, произойдет в честь Великой Богини, – твердым голосом объявила Мелинда, после того как смолкли топот и шарканье ног. Только горящее дерево трещало и шипело, и искры взлетали в ночное небо. – Она все одобряет и ни о чем не жалеет.
Я сделала еще глоток крюшона, от которого в животе разлилось тепло. Эта ночь принадлежала мне. И Николаю.
– Встанем же вместе в магический круг, чтобы попросить Богиню о мире и помощи этой ночью, – призвала нас Мелинда, и все повернулись на восток.
Амелия прошла мимо каждого из нас, чтобы раздать красные свечи, которые тут же загорались, стоило нам взять их в руки. Мы равномерно двинулись посолонь, по часовой стрелке, повторяя путь солнца. И маленькими шагами начали обходить костер, который почти зловеще освещал лица собравшихся, пока Мелинда произносила заклинание:
Мелинда снова и снова проговаривала эти строки, а мы тем временем обошли костер в одном направлении, а затем в обратном – противосолонь, чтобы укротить и негативную энергию. Ведьма повторяла ритуальное заклятие до тех пор, пока все не присоединились к ней и не стало казаться, будто звучит один голос. Низкий и четкий, он поднимался к небу, смешиваясь с запахом костра, дубов и сосен. Откуда-то донесся барабанный бой, сопровождающий наше песнопение. После того как Мелинда в конце концов перестала произносить слова, я почувствовала себя оторванной от собственного тела, как будто впала в транс. Кто-то сунул мне в руки ветку боярышника, и я бросила ее и почти догоревшую свечу в огонь. Николай поймал мою ладонь и потянул за собой. Когда первая пара прыгнула через костер, все присутствующие закричали и зааплодировали. Он протянул мне новый стакан крюшона, который я быстро выпила, потому что от чтения заклинания пересохло в горле. Затем Николай переплел наши пальцы, и мы побежали. Огонь был огромным. Мы никак не сможем через него перепрыгнуть. И у меня загорится платье.
Николай оттолкнулся от земли, подхватил меня на руки и прыгнул. Смеясь, я обняла стригоя за шею, прижалась к нему и продолжала смеяться, даже когда он приземлился на другой стороне.
– Давай еще раз, – попросила его я и снова повела в ряд ожидающих своей очереди.
Потом заметила барабанщиков, которые сидели на краю леса и раззадоривали своей музыкой прыгающих. Несколько пар, тесно обнявшись, танцевали перед костром, две викканки и ведьма подыгрывали им на укулеле. Раскачиваясь в такт мелодии, я спрашивала себя, когда в последний раз чувствовала себя такой беззаботной.
Мимо прошла Лупа и протянула мне стакан крюшона.
– Дай ей повеселиться, – сказала она Николаю, когда тот покачал головой. – Это ее первый раз. Вы слишком напряжены. – Сестра держала за руку Ивана и теперь потянула его за собой. – Только не отпускай меня, – велела ему она. – Ты же видел, как сделал Николай. Я хочу взлететь также высоко. А лучше еще выше.
– Мы должны его спасти, – хмыкнул Николай.
– Не должны. Лупа знает, что делает, – возразила я. – К тому же это здорово, что она его отвлекает. – Я прильнула к нему, и стригой обнял меня за талию.
– Она еще никогда не была такой милой. Мелинда ее заколдовала? – он провел кончиком носа по моей шее.
– Это дух Бельтайна, – сообщила я ему хриплым голосом. Язык ворочался как-то странно, а люмины словно раздвоились, а может, и растроились.
Рядом с нами широким шагом пронесся Магнус. Он забрал из рук какого-то ведьмака стакан с крюшоном и осушил его, не обращая внимания на возмущение парня. А потом направился к чему-то красному, что махало ему с опушки леса.
– Его ты тоже хочешь спасти? – спросила я у Николая и потянула его к танцующим.
А перед этим успела увидеть, как Кайла обвила шарфом шею Магнуса и скрылась с ним за деревьями.
– Нет. Тогда с ней у меня возникнет еще больше проблем.
Музыка ускорилась. Спокойные ноты превратились в кипящее безумие. Люди кружились, топая босыми ступнями по лесной почве и словно отбивая вековой ритм. Ритм, которого я не знала, и все же он был мне знаком. Хотя поначалу я сопротивлялась, Николай увлек меня к танцующим, которые хлопали в ладоши и, казалось, сотрясали ногами сырую землю. Он не позволял мне отводить от него взгляд, уверенно и грациозно вел в последовательности движений. Затем уговорил меня поднять руки и топать ногами, пока я, смеющаяся и вспотевшая, не прильнула к его груди.
– По-моему, я больше не могу.
Я абсолютно утратила чувство времени и не знала, сколько мы уже праздновали. Николай сильнее прижал меня к себе. Музыка замедлилась, стала менее дикой и более проникновенной. Я смотрела, как Кайла танцевала с Магнусом, Ярон с Селией, а Лупа – с Иваном. Сегодня ночью не имело значения, кто из какого народа. Я поймала себя на том, что мне не хочется отсюда уходить. Но остаться здесь невозможно. Селеста заявила свои права на замок. Пальцы Николая ласково погладили меня по спине.
– Мы увидимся снова, после того как покинем Карайман? – осмелилась спросить у него я.
– Наверное, однажды.
Глава 19
ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ
Этим ответом он словно вылил на меня ведро холодной воды. Но зато он был честен. Жизнь здесь была всего лишь иллюзией. Настоящая жизнь и мое будущее находились по ту сторону гор, с моим ковеном. Я вывернулась из объятий Николая, избегая его вопросительного взгляда.