Мара Вульф – Скипетр света (страница 64)

– На самом деле он был для этого слишком мудр. Давид, его отец, знал о сокровище, которое хранил и которое поклялся защищать. Но я не думаю, что он хоть раз открывал ковчег. Первым после Моисея это сделал Соломон. Просто его любопытство оказалось чересчур велико. Однако, обнаружив, что слухи о содержимом ларца правдивы, он, должно быть, решил спрятать регалии, причем по отдельности, чтобы именно этого и не произошло. Всего одна-единственная регалия в руках жадного до власти человека способна вызвать страшный хаос. Все три уничтожили бы мир.

– Значит, со времен Рамзеса существовал договор среди людей, которые хранили регалии для бога, доверившего их Моисею, а Рамзес, Моисей, Давид и Соломон были посвящены в эту тайну? Как, возможно, и все еврейские цари, правившие Иерусалимом между Моисеем и Соломоном.

– Напрашивается такой вывод, – киваю я, соглашаясь.

– Тогда Соломон придумал, где спрятать регалии, пока не появится тот бог и не предъявит на них права. Иерусалим уже не казался ему достаточно надежным. В Библии об этом боге говорится: «Я Господь, Бог твой, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства. Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим». В Торе бог становится еще конкретнее, там он говорит, что люди должны подчиняться ему, потому что он вывел их из рабства. По утверждению этого бога, других в принципе не существует.

– Сет, – упрямо повторяю я. – Он внушил Моисею эту чушь.

– Будет полезнее, если ты перестанешь смотреть на происходящее через призму своей ненависти. Мог ли Сет обладать таким могуществом и влиянием?

– Вероятно, этого мы никогда не узнаем. Тот бог, кем бы он ни был, потребовал от Моисея не называть его имени. – Она не изменит мое мнение о том, что за всем этим стоит Сет.

– Умно с его стороны. «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; ибо не оставит Господь без наказания того, кто употребляет имя Его напрасно». Поэтому он дал Моисею такой приказ? В Торе написано, что он вознаградит две тысячи последующих поколений, если они не будут заниматься идолопоклонством.

– Ты что, наизусть знаешь эту дурацкую Тору и Библию? – спрашиваю я.

Нефертари самодовольно пожимает плечами:

– Важные части – да. Но никогда не думала, что они мне пригодятся. Это было скорее как хобби.

– Тебе было настолько скучно?

– Иногда. Мне бы очень хотелось поговорить с Тотом. По-моему, очень подозрительно, что он только сейчас, как по мановению волшебной палочки, обнаружил подарок Соломона.

Нефертари не оставляет мне возможностей дразнить себя дальше.

– По его словам, он никогда не предполагал, что те строчки – ключ к местонахождению ковчега.

– Это нелогично, если то, что говорят о Тоте, правда. Что он такой умный и мудрый. Но давай по порядку. А если Тот объединился с Моисеем… и с Рамзесом?! Моисей унес ковчег из Египта, и тот очутился в Ханаане. Сета изгнали, а Тот по какой бы то ни было причине потерял интерес к возвращению ковчега. Что могло случиться после? Моисей наверняка оставил инструкции в отношении ковчега. Но если он не передал потомкам заклинание, то как Соломон сумел его открыть? Ларец был запечатан магией бессмертных, и, по преданиям, любой, кто к нему приближался, падал замертво. Или со временем магия ослабла?

– Нет, магия ковчега вечна, – отвечаю я. – Хотя мне в голову приходит только одно имя из тех, кто мог бы его открыть. – И почему я раньше до этого не додумался? – Царица Савская. Она была демоницей и потомком павшего джинна. Точнее говоря, потомком сына Аль-Джанна. Этот сын осуждал деяния отца, и его пощадили. Царица Савская происходила из его рода, то есть из королевской линии джиннов. Она могла обладать силой, необходимой, чтобы открыть ковчег.

Нефертари расплывается в улыбке:

– А ты все-таки бываешь полезным, если напряжешь мозги.

Я выгибаю бровь:

– Соломон мудро выбирал себе союзников. Царица никогда бы не злоупотребила могуществом регалий, она осознавала, что бы в таком случае стало с ее народом. Мы бы изгнали их всех в царство мертвых.

– Вместо этого они с Соломоном спрятали регалии и оставили различные подсказки. – Сев за ноутбук, Нефертари что-то печатает. – Считается, что у Соломона и царицы был как минимум один ребенок. Значит, она все же пустила его в свою постель, – напоминает она о нашем первом разговоре о легендарном царе. – После возвращения в Сабу она родила сына и назвала его Менеликом. Он стал основателем Соломоновой династии. – Девушка начинает лихорадочно рыться в бумагах на столе, затем идет к книжному шкафу. – Я когда-то что-то читала об их сыне. – В конце концов она находит то, что ищет, в стопке довольно потрепанных книг, сложенных башней рядом с кожаным диваном. – Менелик вновь посетил Израиль, – вслух зачитывает она. – Он хотел познакомиться со своим отцом.

Усевшись по-турецки на пол, она открывает книгу, которую искала. Чудо, что та не развалилась. Я сажусь рядом.

– Менелик приезжал в Иерусалим в двадцать лет. Вот тут написано. – Она постукивает пальцем по абзацу в книге. – Приближенным Соломона не понравилось, как благосклонно царь отнесся к сыну, и они попросили его отослать юношу обратно. Соломон согласился на их требование, но взамен старшие представители знати должны были отправить своих первенцев с Менеликом в качестве его свиты. И этим мальчишкам не пришло в головы ничего лучше, чем украсть ковчег. – Нефертари захлопывает книгу, и мне в нос бьет неприятный запах гниющей кожи. – Существует мнение, что Менелик перевез ковчег на крошечный островок в озере Тана в Абиссинском нагорье в Эфиопии.

Жаль, что придется погасить ее энтузиазм. От волнения у нее раскраснелись щеки.

– Это был отвлекающий маневр. По распоряжению аристоев его проверили. Менелик приказал построить по всей территории маленькие часовни и распространил везде слухи, будто завладел ковчегом. Они не соответствовали действительности. Ларец, который он взял с собой, оказался просто копией. Без понятия, чего этим добивался Соломон. Думаю, он догадался о планах сына и подсунул тому фальшивку. Или мать Менелика отправила его в Иерусалим лишь для того, чтобы похитить ковчег.

Нефертари с недоверием задумывается над моими словами.

– Кто из аристоев занимался этим делом?

– Понятия не имею. Тогда я еще находился в опале и служил рядовым солдатом. А об этом только слышал.

– Аристоев ограбил обыкновенный человек. Я потихоньку теряю к ним уважение.

– Не удивлен.

Я опираюсь спиной на диван. Некоторое время мы просто сидим на полу. Нефертари хмурит лоб, выглядя предельно сосредоточенной. Мне очень хочется разгладить эти складочки поцелуями, но она не пошла за мной в лес, что ясно показывает: девушке необходима дистанция. Рад, что хотя бы один из нас проявляет благоразумие.

– Что могло произойти с настоящим ковчегом? Идеи есть?

– Думаю, Соломон отвез ковчег назад, – немного поколебавшись, отвечает она. – Туда, где, по мнению царя, ему и место.

– Назад в Египет? – ошарашенно переспрашиваю я. – И как же ему это удалось?

– В венах Менелика текла кровь джиннов со стороны матери. А бессмертие он унаследовал? – ни с того ни с сего уточняет Нефертари.

– Нет, для этого его кровь оказалась уже слишком разбавлена.

– Он был похож на отца? Так же умен, как Соломон?

Подтянув ногу к груди, я кладу на нее одну руку.

– Не существовало других настолько же умных людей, как царь Иерусалима. Менелик вырос дерзким и, подобно отцу, пользовался успехом у женщин. Он был храбр, как и положено мужчинам его возраста. Храбрым, заносчивым и великим воином.

Нефертари какое-то время раздумывает над моими словами.

– Соломон наверняка планировал перед смертью оставить регалии в безопасном месте. Он не мог полагаться на то, что следующие цари поступят с ними так же мудро, как он. Даже его сын. Бог, вручивший Моисею ковчег, так и не явился. Как бы ты повел себя на его месте?

Интересный вопрос, который мне давно стоило себе задать. Снова.

– Соломон, должно быть, считал себя хранителем ковчега, – задумчиво произношу я. – Он знал, что Моисею его доверил бог. Но не знал, какой именно, а царица Савская либо тоже не знала, либо не рассказала ему.

– Либо не хотела, чтобы ковчег снова попал в руки богов.

– Возможно. После затопления последовали кровопролитные войны за регалии. Лишь после того, как все чуть окончательно не поубивали друг друга, аристои приняли решение хранить регалии вместе. Им одним было известно, где находится ковчег, и еще группе доверенных лиц, которые защищали его ценой собственной жизни. Наши народы заключили договор, где прописали, что мы вернемся домой только все вместе. С тех пор мы больше не сражались между собой.

– И, несмотря на все те войны, вы с Данте, Гором и Энолой остались друзьями?

Я бросаю на нее недоуменный взгляд.

– Конечно, и продолжаем ими быть. Ни тогда, ни сейчас не играет роли, к каким народам мы принадлежим. Мы друзья, потому что можем положиться друг на друга, потому что доверяем друг другу и готовы жизнь отдать друг за друга. И неважно, что утверждают аристои. Ни один народ не лучше другого.

Нефертари улыбается, видимо, я сказал что-то правильное. А потом она тянется вперед и дарит мне почти невесомый поцелуй.

– Это за что?

– За все. – На светлой коже вспыхивает розовый румянец. Мне хочется усадить ее к себе на колени и поцеловать в ответ. – За то, что у тебя доброе сердце. – Нефертари делает небольшую паузу. – Я рада, что ты здесь. У меня никогда раньше не было друга. Нет никого, кроме Малакая и Гарольда, кому я бы по-настоящему доверяла. А теперь появился ты, – с непривычной застенчивостью поясняет она.