Мара Вульф – Скипетр света (страница 29)

– Категорически нет. У меня много дел.

– Я даю тебе выходной. – После таких слов другие девушки сорвали бы с себя халат и набросились на него. Я, разумеется, нет. Но на всякий случай ухожу в другую комнату и закрываю за собой дверь.

– Мне нравятся шпильки! – кричит он. – И узкие юбки!

У меня против воли вырывается смех, потому что Азраэль на сто процентов знает, что у меня в рюкзаке не найдется таких аксессуаров и такой одежды. Я вытаскиваю чистые джинсы, голубой свитер и теплые носки. Терпеть не могу, когда мерзнут ноги.

– Тоже миленько, – выдает ангел, когда я возвращаюсь. – Иди сюда. – Он похлопывает по месту подле себя, и я снова сажусь. – Это не то, что нам нужно? В середине слова написана заглавная буква омикрон. – Он протягивает мне лупу.

Я подношу ее к глазам и присматриваюсь к слову. Азраэль прав. Поспешно лезу в футляр за второй лупой.

– Ищи дальше. Может быть, найдем еще.

Мы замолкаем, погруженные в изучение каждый своей стороны пояса.

– Вот еще одна, – объявляю я. В греческом слове «зодиак» – ζῳδιAκός. Здесь заглавная «альфа».

Шрифт крошечный и выцветший во многих местах, что осложняет нам поиски, но вскоре Азраэль обнаруживает большую букву «тета», а я – «дельту».

– Я должен был обратить на это внимание, когда переписывал текст. Почему я их не увидел? – раздосадованно спрашивает он.

– Потому что ты зациклился на содержании подсказки. Не вини себя, ошибки делают тебя почти человеком.

– Не уверен, комплимент это или нет.

– Я тоже. – Я прикусываю нижнюю губу, когда он пихает меня локтем в бок, и записываю буквы в той последовательности, в которой мы находили их в тексте. К ним добавились «ро» и «бета».

Ο, A, Θ, Δ, Ρ, Β.

– Омикрон, альфа, тета, дельта, ро, бета, – читаю вслух я.

– Бессмыслица какая-то. – Ангел вытягивает длинные ноги на ковре и облокачивается на стол. – И что нам с ними делать?

– Возможно, это анаграмма или обозначение места. – Я не готова так быстро сдаться. – Расскажу Малакаю, он прогонит комбинацию через свои программы.

– А ты не можешь прямо сейчас ему позвонить?

Я бросаю взгляд на часы.

– Он еще не спит. Я позвоню или напишу, если он что-то выяснит.

– Хочешь меня прогнать? Мы могли бы вместе с ним поговорить. Мне нравится твой брат. И он бы успокоился, увидев, что мы оба еще живы.

– Насчет тебя я бы не была так уверена.

Я поднимаюсь и приношу свой ноутбук. Лицо Малакая появляется на экране, едва успеваю нажать на вызов. Он внимательно смотрит, как мы сидим рядом друг с другом на ковре, но я вижу лишь круги у него под глазами. Этот бой вытягивает из него силы.

– Она еще не расколола тебе череп, – обращается он к Азраэлю. – Мои поздравления. Судя по всему, ты что-то делаешь правильно.

– Просто я умею обращаться с женщинами, – хвастается тот, на что я презрительно фыркаю.

– Он сам принес сюда ремень, хотя я его об этом не просила. Мне кажется, он помешан на контроле. Но мы действительно кое-что нашли.

Малакай напряженно наклоняется немного вперед:

– Подсказка в подсказке?

– Да, возможно. – Азраэль рассказывает ему о прописных греческих буквах в середине слов.

– Омикрон, альфа, тета, дельта, ро, бета, – дополняю я, когда ангел заканчивает. – Две гласные и четыре согласные. У тебя есть какие-то идеи?

– Прямо сейчас нет, но я попробую несколько вариантов. Это и вправду может оказаться кодом.

– Кодом к чему? – не понимает Азраэль. – Я надеялся, это будет конкретная зацепка.

– Это и будет зацепкой, но боюсь, она лишь выведет нас к следующей загадке.

Ангел проводит рукой по волосам.

– Если так, то кто-то приложил немало усилий.

– Вряд ли стоило ожидать чего-то другого. Однако сейчас мне интересно, откуда у Осириса этот ремень и почему он именно сейчас захотел, чтобы мы нашли скипетр.

– Сестра тебе еще не рассказывала, что снова объявился Сет? Они с Осирисом заклятые враги.

– Он может что-то сделать Тарис? – Черты лица Малакая каменеют. – Поскольку, если она в опасности, я буду вынужден настаивать, чтобы ты ее отпустил. Ваши распри – не наша проблема.

– Я этого не допущу, – обещает Азраэль так торжественно, что я не могу не улыбнуться. – Не волнуйся за нее. Со мной она в надежных руках.

– Лучше бы так и было, – качает головой брат, параллельно вводя что-то в компьютер. – Это не место. – Мы молчим, а он между тем проверяет другие идеи. – Проверка анаграмм займет какое-то время, – замечает Малакай. – У вас имеется еще какая-нибудь новая информация?

– Нет, но я увижусь с Осирисом в полях праведников. Он задолжал мне кое-какие объяснения. Как я уже говорил, не беспокойся о сестре. Мы за ней присматриваем. Она нигде не будет в большей безопасности.

– Кто-то тут очень самоуверенный, – шепчу я, чтобы брат не услышал.

Азраэль прищуривается, а Малакай посмеивается, потому что от него не ускользает ничего.

– Не думаю, что Сет заявится в Лондон, – продолжает ангел. – Данте почти уверен, что он будет держаться от нас подальше.

– По моему человеческому опыту, маленькое словечко «почти» открывает очень большой простор для возможностей, – деловито откликается Малакай. – Но раз мне не остается ничего иного, я тебе поверю.

– Спасибо, – серьезно произносит Азраэль. – Я тебя не разочарую.

Просто удивительный мужчина. У него бесчисленное множество граней. В нашу первую настоящую встречу в Пикстон-Парке я подумала, что он высокомерный, эгоцентричный хвастун. Кстати, он такой и есть. Но еще он обладает чувством юмора, может посмеяться над собой, иногда вспыльчив и умеет готовить. Причем очень даже хорошо. Кроме того, я действительно чувствую себя в безопасности, хотя он никоим образом не несет за меня ответственность. К тому же я не позволю ему ограничивать мою свободу.

– До скорого, ангел, – прощается с ним брат. – А ты займись чем-нибудь, что не связано с поиском сокровищ, – обращается он ко мне. – Сейчас вечер пятницы. Позвони Кимми. Она обрадуется.

Прежде чем я успеваю ответить, его лицо исчезает с экрана.

– Кимми – это твоя кузина, которую мы встретили сегодня днем? – интересуется Азраэль.

– Ага. Малакай выдал ей, что я в Лондоне, и завтра мне придется идти к ней и к ее родителям на ужин. Поэтому звонить ей еще сегодня я точно не буду.

– Оказывается, у тебя есть и другие родственники, помимо Малакая?

Я не могу винить его за удивление. Что странно, так это оттенок облегчения, который слышится в его словах.

– Да, есть. В конце концов, половина лондонской аристократии так или иначе связана между собой, о чем я пытаюсь забыть. Мы близки только с Кимми и ее родителями. Дядя Джордж и тетя Фиона заботились о нас после смерти родителей. – Во всяком случае, насколько мы это им позволяли.

У него в глазах что-то сверкает.

– Не надо звонить кузине, потому что сегодня у тебя уже назначена встреча.

– Я сказала «нет», – напоминаю я, шевеля ногами в теплых носках. – Когда ты уйдешь, я уютно устроюсь в этой нереальной кровати.

Азраэль встает и потягивается:

– Не устроишься. Ты наденешь что-нибудь красивое, наведешь макияж, уложишь волосы и спустишься в бар.

– Тебе не кажется, что ты чересчур властный? – Я тоже поднимаюсь, чтобы он не мог смотреть на меня сверху вниз.

– Ни капли. А если откажешься, я притащу тебя вниз в этих пушистых носках. Нездорово проводить вечера пятницы в одиночестве. И в принципе нездорово спать в одиночестве в такой постели.

Я ахаю:

– Это правило бессмертных, которое нельзя нарушать, потому что иначе где-то умрет фея?

– Совершенно верно, – ухмыляется Азраэль. – Мы же этого не хотим. Феи – очень ранимые существа. Итак, пойдешь сама или мне применить физическую силу, которую я не советую недооценивать?