Мара Вульф – Скипетр света (страница 22)

– Пошли готовить, – зову я, вставая. – Наша английская леди умирает от голода, а мне не хочется, чтобы у нее еще сильнее испортилось настроение.

– Наверняка она съест один листок салата, – желчно откликается Энола.

Очень сомневаюсь. На меня она не произвела впечатления девушки, которая чересчур заботится о внешности и еще больше о том, что о ней думают другие. Кстати, для Нейт это было очень важно.

– Мы должны вести себя с ней мило и вежливо, даже если для этого придется сильно постараться.

Энола морщит маленький носик:

– Еще сильней?

Продолжая смеяться, мы переступаем порог кухни. Нефертари уже устроилась за стойкой, как у себя дома. С помощью кофемашины, с которой любому другому в первый раз потребовалась бы инструкция или обучающий урок, она приготовила себе капучино и уплетает минс пайс[13], которые я позавчера испек для Энолы. Это ее любимая выпечка. Большинство британцев едят эти маленькие пирожки только на Рождество, но подруге все равно. Она столько всего делает по дому, так что это меньшее, чем я время от времени могу ее побаловать. Сейчас она подлетает к нашей гостье и вырывает у нее тарелку, где, к сожалению, осталось всего два одиноких пирожка.

– Ты вообще жевала? – спрашиваю я у Нефертари.

У нее до сих пор полный рот, поэтому девушка просто мотает головой.

– Такие вкусные, – умудряется выговорить она как истинная леди. – Откуда они?

Я иду к холодильнику, чтобы вытащить все необходимое для готовки.

– Я сам пеку. – А когда вновь поворачиваюсь с моллюсками и маслом в руках, Нефертари смотрит на меня огромными круглыми глазами. Спроси меня кто-нибудь, чем можно удивить эту женщину, мне бы ничего не пришло в голову. Но, очевидно, кое-что все-таки есть. Мужчина, умеющий печь. Я лишь пожимаю плечами: – Это меня расслабляет и помогает собраться с мыслями. Кроме того, Энолу надо регулярно кормить, иначе у нее портится настроение.

– Эй, – возмущается моя лучшая подруга, – это неправда.

– Меня тоже надо регулярно кормить, – одаривает меня широкой улыбкой Нефертари.

Перед моим мысленным взором тут же мелькают неприличные картинки того, чем бы я с радостью ее накормил. Обнаженную и в постели. Не последнюю роль в этом играют клубника и мороженое. Прочистив горло, я достаю из кухонных шкафчиков чеснок и чиабатту.

– Тебе можно доверить нож, чтобы нарезать хлеб, или при первой же возможности ты метнешь его в меня? У нас тут все помогают.

– Раз ты вежливо меня об этом просишь и готовишь для меня, – отвечает девушка, – обещаю держать себя в узде. Нельзя кусать руку, которая тебя кормит.

– Хорошая позиция.

Принимаясь за работу, я перестаю обращать на нее внимание.

Все уже почти готово, когда час спустя с подавленным выражением лица и пластырем на носу возвращается Гор. Данте настаивает на том, чтобы накрыть на стол в столовой. Этот педант даже складывает журавликов из тканевых салфеток. Я, кстати, понятия не имел, что они у нас есть. Иногда я скучаю по временам, когда мы устраивали в этом доме дикие оргии.

– Вкусно пахнет. – Гор замирает в дверях кухни.

Нефертари натирает пармезан в маленькую мисочку и потягивает белое вино из бокала. Не пьет она на заданиях, конечно.

– Он никому не дает пробовать, – жалуется она раненому богу.

– Это у него такая причуда. Хочет, чтобы потом мы все сидели за столом и хвалили его.

Взяв миску с сыром, девушка направляется к Гору и кладет руку ему на плечо.

– У тебя все хорошо? – спрашивает она так мягко, как со мной еще никогда не разговаривала. Что она себе напридумывала? Гор вообще-то недавно вызвал солнечное затмение. Девушка должна его бояться, а вместо этого нянчится с ним. С ней определенно что-то не так.

– Сойдет, – отвечает он. – Я тебя напугал?

Она отрицательно качает головой.

– Для этого нужно нечто большее, чем небольшой спонтанный фокус с потемнением.

Рассмеявшись, Гор быстро наклоняется к ней и целует в щеку.

– В следующий раз постараюсь сильнее.

С чего он решил, что может позволить себе подобное? Нефертари же сует ему в руку мисочку с сыром. Мне бы она надела ее на голову, если я хотя бы попытался ее поцеловать.

– Лучше сделай что-нибудь полезное.

Довольный Гор удаляется в столовую, наверное, чтобы повиниться перед Данте и Энолой, которые простят его так же быстро, как Нефертари. И так всегда. Ему можно творить все, что вздумается.

Я вынимаю из духовки подрумянившиеся куски хлеба.

– Сможешь намазать их томатной смесью?

– Конечно. Для этого ведь не нужна наука.

На меня девушка даже не смотрит. Не то чтобы меня это так уж волновало, просто бросилось в глаза. Я молча делаю пюре из клубники и посыпаю смесь сахаром. Потом останется просто разложить ее по стаканчикам. Времени маловато, но надеюсь, сливки все равно достаточно схватятся. Данте возвращается на кухню, и я ему рад, поскольку тишина к тому моменту кажется уже странной.

– Кому еще белого вина? – спрашивает он, шагая к холодильнику для вина.

– Я выпью еще один бокал, – говорит Нефертари, соскребая с тарелки остатки томатной пасты. – Но стакан воды за едой тоже не помешает.

– Любой каприз, принцесса.

Она закатывает глаза, но не спрашивает, почему он ее так называет. Это прозвище, которое дал Рамзес II своей любимой жене задолго до их свадьбы и продолжал пользоваться им после заключения брака. Когда она умерла, фараон был безутешен. Он пережил супругу больше чем на сорок лет. Целая вечность для человека. Я потерял Нейт почти двенадцать тысяч лет назад. Единственным плюсом в возвращении Сета станет то, что я смогу исполнить свое обещание отомстить.

Взяв доски с брускеттами, я иду в столовую, где за столом уже устроились о чем-то хихикающие Гор и Энола.

– Что ж, приступим, – потирает ладошки Гор.

– Сначала дамы! – одергиваю я, когда он тянется за едой. Исида совсем его избаловала.

Нефертари накладывает себе щедрую порцию. Я подмигиваю Эноле, но та лишь морщится. В ее теорию с одним листиком салата мне и так не верилось. Нефертари точно из тех женщин, которые любят получать удовольствие. В эту секунду у меня появляется ощущение, как будто я знаком с ней гораздо дольше, чем на самом деле. После того как затонула Атлантида, мы больше никого не принимали в свой круг. Не могли и не хотели заменять погибших друзей. Не исключено, что тем самым мы еще и наказывали себя. В отличие от меня, друзей не призвали к ответственности. Но я все равно видел, что они тоже по-своему раскаиваются.

Какое-то время слышится только довольное жевание, пока Данте не поднимает бокал:

– За кулинарный талант Аза и за дружбу.

– За дружбу, – повторяем Гор, Энола и я.

Нефертари пусть и поднимает бокал, но молчит. Я не воспринимаю ее незваным гостем, и это ошибка. Девушка не одна из нас и понимает это. Когда задание будет выполнено, мы исчезнем из ее жизни, а она – из нашей. Ни один человек не сможет надолго стать частью нашего общества. На мгновение мне становится ее жаль. Если мои сведения верны, у нее совсем нет друзей. Только брат, и тот скоро умрет. Мое обещание ничего не сто́ит. Я не решаю, жить кому-то или умереть, хоть Нефертари и цепляется за эту надежду. Возможно, надо сообщить об этом, но тогда мне нечем будет давить на нее. При одной только мысли о том, как она живет с прислугой в своем огромном поместье или путешествует по слишком опасным поручениям, у меня на лбу выступает испарина. Наверное, я мог бы издалека приглядывать за ней. Не будет же она вечно этим заниматься. Максимум лет двадцать – тридцать, если раньше не выйдет замуж и не родит детей.

Собрав пустые доски, я иду на кухню накладывать пасту. Гор следует за мной, наливая воды в графины.

– С тобой все в порядке? Ты, конечно, никогда не был болтуном, но сегодня даже сам себя не похвалил за еду.

– Просто беспокоюсь, – признаюсь я.

– В этот раз мы не дадим ему нас одурачить. – Взгляд Гора мрачнеет. – Он сполна получит то, чего уже давно заслуживал.

Мое беспокойство связано не с Сетом, но рассказать об этом другу было бы слишком неловко.

Нефертари ест спагетти с не меньшим аппетитом, чем все мы. Закончив, промакивает губы салфеткой и отодвигает тарелку в сторону. Она сидит с очень прямой спиной и не теребит руками ни бокал, ни приборы. Как бы ни хотелось, скрыть аристократическое воспитание у нее не получается.

– Давно я так вкусно не ела. Тебе стоило бы открыть ресторан. Люди бы валили к тебе толпами.

– Поваром я бы вряд ли смог себе все это позволить, – отвечаю я, указывая на жутко дорогой интерьер. Бессмертие имеет одно неоспоримое преимущество: если действовать с умом, у тебя очень много времени, чтобы скопить богатства.

– Скорее всего, нет, как и частные апартаменты в «Rosewood» для встреч с женщинами, – отзывается Нефертари, и осуждение в ее голосе невозможно не услышать.

Гор тихо смеется. Значит, кто-то разболтался. Вообще-то, моя личная жизнь – не ее дело.

– Как хорошо, что у меня есть и другие способности.

Она выгибает бровь:

– Девчонки за все, что угодно аристоям, да? Блестящая карьера.

Я откладываю салфетку. Если ищет ссоры, она ее получит.

– Ну нельзя сказать, чтобы ты много извлекала из своих способностей.