Мара Вульф – Не потеряй меня (страница 26)
Я сдалась. Мой взгляд скользил от его прямого носа к острым скулам, к губам. Словно целая вечность прошла с тех пор, как мы целовались. От воспоминаний у меня закололо губы. Он не сделает ничего, чего я не захочу. Но я хотела, чтобы он снова меня поцеловал.
Испугавшись, что он прочитает эту мысль по моему лицу, я отвела глаза.
– Значит, никаких космических сил, – вернулась я к нашему разговору и уставилась на вышитую на одеяле свечку.
– Нет, к сожалению, хотя это сильно бы упростило задачу.
– Тогда я могла бы защитить себя, а вам не пришлось бы торчать здесь? – предположила я. – Зевс не может сварить какое-нибудь зелье, чтобы я обрела какие-то способности?
– Я бы торчал здесь, даже обладай ты силой Геркулеса, – пробормотал Кейден.
Меня так сильно тянуло к нему, что кружилась голова.
– Прекрати, – снова попросила я.
Он кашлянул и совсем немного отодвинулся от меня.
– Существовали диафани, которые умели видеть не только богов света. У них был дар отличать богов теней, – пояснил он так медленно, будто вообще не хотел раскрывать мне эти детали.
– И вы хотите узнать, могу ли я так же? – Я встала и подошла к окну. Ни секунды больше не выдержу рядом с ним. – Чем отличаются боги света от богов теней?
– Боги света несут в себе наследие Урана, а боги теней – наследие Геи.
– Когда я гналась за Агрием по лесу, ты что-то говорил про дар Кроноса. Это как-то связано?
Кейден кивнул.
– Уран – небосвод и сын Геи. С ней же он зачал титанов. Но это тебе наверняка известно.
– Как-то мерзко, – ответила я. – Сейчас подобные отношения недопустимы.
– А что им еще делать? – Кейден подмигнул, когда я снова повернулась к нему. – Больше никого не было.
Я зажмурилась, потому что в голове вновь вспыхнул образ, который я задвинула в самый дальний угол сознания. Они с Робин в домике.
– Могла бы и догадаться, что ты не видишь в этом ничего плохого, – язвительно произнесла я.
– Извини. Но… – Кейден осекся. – Я не собирался…
– Все в норме, – отмахнулась я, не желая слушать его оправдания. – Просто продолжай.
– Сын Геи, Кронос, унаследовал дар света. Во всяком случае, у него он проявлялся сильнее. Поэтому нас окружает яркое сияние, когда нам не надо выглядеть похожими на людей. Помнишь? – Я кивнула. Это выглядело отчасти пугающе, но в то же время невероятно красиво. – Но никто из нас не оставляет зримый световой след, – добавил Кейден. – По правде говоря, я видел его только у Кроноса. Свет сыплется с него точно пыль.
– У Агрия нечто похожее.
– Совершенно верно, и это делает его уязвимым.
Я ненадолго задумалась.
– Но вы не видели его свет. Для этого вам понадобилась я.
– Дело в том, что в твоем мире мы можем скрываться. Ты узнаешь нас, потому что являешься диафани. Ты видела свет Агрия, после аварии вспомнила Аполлона, Афину и меня.
– И не забыла Скиллу и Харибду.
– Мы не могли от тебя постоянно скрываться, а твой дар становится сильнее по мере того, как ты соприкасаешься с нами и нашим миром.
– Поэтому ты не хочешь быть со мной? – вырвалось у меня. Какая же я глупая. – Боишься, что мой дар разовьется еще больше, если…
Кейден отвел взгляд.
– Хотелось бы мне, чтобы это было убедительной отговоркой. – Он сделал паузу. – Тогда ты простила бы меня?
– Точно нет. – Хотя я уже не была в этом уверена. Это казалось безумием, но я лежала по ночам без сна и искала объяснения тому, что произошло. Кульминацией моих размышлений стал вариант, в котором Робин подмешала в напиток Кейдена наркотик для изнасилования. Она практически принудила беднягу к этому. Конечно, это была полная чушь. – Значит, ты бог света, – вновь сосредоточилась я на нашей беседе.
– Само собой, – ответил он с ноткой самодовольства в голосе.
– Ты унаследовал дар, если я не ошибаюсь? Для этого тебе даже делать ничего не пришлось, – подколола его.
– Да. Унаследовал от своего отца, Иапета, брата Кроноса. Дар света у меня не так силен, как у его прямых потомков. – Впервые в его тоне послышалось нечто вроде гордости за отца. Интересно, осознавал ли он это? – Мой брат-близнец Эпиметей – бог теней.
– «Думающий после»? Уверен, что при рождении вам не перепутали имена? – снова поддразнила его я.
– Ты не знаешь моего брата. – Кейден не поддался на мои провокации. – Он едва ли не глупее меня.
Я усмехнулась. Не думала, что он способен так самокритично относиться к себе.
– Почему ты хвастаешься даром света, если он достался тебе без твоего непосредственного участия? И не отрицай, ты считаешь себя лучше других.
– Ничем я не хвалюсь. – Он одним плавным движением встал на ноги.
– Ну конечно. – Я сделала шаг назад, но за спиной, к сожалению, оказалась стена.
– Если Агрий – бог света, – вслух рассуждала я в надежде удержать его дальнейшими вопросами на расстоянии, – значит, свет и тени не связаны с добром или злом?
Кейден подошел вплотную ко мне.
– Не обязательно. Если предположить, что Зевс в этой игре хороший парень. – Он накрутил прядь моих волос на палец и дьявольски улыбнулся. Не надо было его дразнить. За что боролась…
– Назови мне нескольких богов теней, – попросила я, чтобы его не посетила еще одна дурацкая идея. Я сверлила взглядом его руки, пока он не убрал их в карманы брюк. Там пусть и остаются, хотя мысль о том, как он сжимает ими мою талию, была крайне соблазнительна.
– Посейдон, – пробормотал он, задев губами мое ухо, отчего меня охватила дрожь. – Аид и Арес. Каждый из них бог теней, и не только они. Гера – одна из них.
– Что, прости? Но в лагере она светилась. – Или нет? Я пыталась вспомнить.
– Зевс дает ей частицу своего света. Гера не любит об этом говорить, – пояснил Кейден. – Она ненавидит наследие своей бабки.
Мне нужно было это переварить. До сих пор мне казалось, что Гера не отличается от других богов. Но она – богиня теней, а я и не заметила. В конце концов я собрала всю свою силу воли в кулак и отстранила Кейдена от себя. Оказалось легче, чем я боялась.
– Кто из них поддерживает Зевса?
– Аид и Посейдон, разумеется, на стороне Зевса. Несмотря на то что Аид не входит в число Олимпийских богов, он, примкнув к Агрию, больше потеряет, нежели выиграет. И ему об этом известно. – Кейден медленно вернулся к кровати, словно не выбил меня только что из колеи. Он, конечно же, оставался спокойствием во плоти. Как же это было несправедливо! – Арес, напротив, весьма непостоянен, и ему скучно. Бог войны давно не развлекался. Но пока он верен Зевсу.
– Значит, если Агрий приблизится ко мне, то я его узнаю? – Этого альбиноса и без свечения сложно было не заметить.
– Мы так думаем. Он не может менять облик. Для него это проблема, которая, однако, не мешает ему подсылать кого-то другого. Он слишком бросается в глаза.
Что-то в его словах меня насторожило.
– В каком смысле «не может менять облик»? Он же превращается в гадких тварей. Если это не попадает под категорию «менять облик», то я даже и не знаю.
– Не хочешь вернуться к маме и сестре? – ни с того ни с сего спросил Кейден. – Мы можем продолжить разговор в другой раз. Я не планировал отнимать у тебя столько времени.
Он внезапно показался мне неуверенным, и я прищурилась. Кейден и неуверенность – две несовместимые вещи.
– Почему? Сейчас так же удобно, как и в любое другое время. – Мне не хотелось, чтобы он уходил.
Кейден потер лицо обеими руками.
– Мы можем менять и свой
Я закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, принялась напряженно ждать.
Кейден молчал, но его волосы начали расти. Блонд исчез, уступив место черному. Черты лица смягчались, нос стал шире, а фигура – худее.
Все это время он не отрывал от меня взгляда. Вероятно, боялся, что я закричу. Но я не могла, даже если бы захотела. Меня как будто парализовало. Хотя Кейден по-прежнему был возмутительно красив. Похоже, это он изменять не мог.
– Джесс, – осторожно позвал он, когда перевоплощение завершилось. – Не бойся. Я – это все еще я.