Мара Вульф – Месть и пламя (страница 95)
Плавным движением Николай достал что-то из нагрудного кармана рубашки. Что-то яркое сверкнуло в лучах солнца. Сердце души Селесты. Я узнала его. И она тоже узнала, потому что ахнула. Со сверхъестественной скоростью стригоя он схватил Селесту за горло. Смех оборвался, когда он вонзил иглу в ее лоб и одновременно разорвал горло клыками. Черная кровь хлынула наружу, и ведьма рухнула на землю рядом со мной, как марионетка, которой перерезали ниточки. Распахнутый рот застыл в крике. Из него поднялась вязкая серая масса и сформировалась в фигуру. Со всех сторон раздался многоголосый, полный ужаса вздох.
Меня ослепил яркий свет, и я зажмурилась, когда жар-птица приземлилась прямо рядом с моей головой и изменила облик.
– Как мне поступить, дитя мое? – спросила меня Великая Богиня. Я не знала, увидели ли ее все вокруг или только я. Время замерло. – Пусть эта душа умрет навсегда или получит шанс измениться?
Она должна умереть, страдать, гореть. Во всех чистилищах, которые только можно себе представить. Мне хотелось выкрикнуть эти слова Богине в лицо. Но я замешкалась. Если бы она задала этот вопрос одной из матерей, ребенка которой сожгла Эстера, что бы ответила та женщина? Она бы велела убить мою душу навсегда. Меня бы не было сейчас здесь. Я снова почувствовала его руки на своем теле. Его яд начал исцелять мои раны. Нексор и Селеста мертвы. Я победила. Не в одиночку, а с помощью друзей и членов семьи. Битва окончена. Разве такое возможно? Фигуру Богини окружал мерцающий свет.
– Зачем ты нас так наказала? – спросила я. – И поправь меня, если я ошибаюсь, но кара Нексора оказалась самой суровой, а он ее не заслуживал.
Богиня склонила голову и виновато улыбнулась.
– Вила была моей дочерью. – Я моргнула, не уверенная, что правильно ее поняла. – А ее отец – человеком. – У нее вырвался тихий звук, полный сожаления. – Я очень любила этого мужчину, но он был смертным и зачал мне дочь, чьи силы оказались невероятными, но выросла она чудовищем. Вила убивала из чистой ярости, потому что я не забрала ее к себе. Но она родилась смертной и так и не простила меня за это.
– Вила была твоей дочерью? Поэтому она носила семиконечную звезду? – Знак, связывающий миры и времена. По телу разбежались мурашки. – Но тогда я…
Богиня кивнула и улыбнулась.
– Ты тоже дитя богов. В тебе душа Вилы возродилась в пятнадцатый раз, и каждый раз я надеялась, что моя дочь сможет исправить те беды, которые принесла в этот мир.
– Значит, мы всегда были лишь инструментами в твоих руках? – возмутилась я. – Разве ты не могла что-то сделать?
Она покачала головой.
– Нет, – изумленно произнесла Богиня, как будто мы говорили о чем-то из области невозможного. – Это ваш мир. Ваш жизненный цикл. Вы должны завершать его сами.
– С душой Нексора все в порядке? – спросила я. – Он счастлив?
На глаза навернулись слезы, и я почувствовала, как Николай крепче прижал меня к себе. Видел ли он то, что видела я?
– С ним все в порядке, – ответила Богиня на мой вопрос. – Его душа восстанавливается, и однажды он сможет вернуться. Возможно, к тебе или к кому-то другому. Он ничего не вспомнит, но его душа многому научилась.
Она говорила так, будто это ее заслуга, а я постаралась не слишком злиться. В конце концов, она ведь Богиня.
– Забери ее с собой, – твердо сказала я. – Пусть душа Селесты отправится в страну вечного лета, и когда-нибудь у нее тоже появится шанс искупить свою вину. Сделать мир лучше.
На лице Богини расцвела гордая улыбка.
– Хорошее решение.
Она снова перевоплотилась в птицу. А потом поднялась в воздух, и казалось, ее золотое оперение засияло еще ярче и сильнее, чем прежде. Серая душа Селесты цеплялась за радужный хвост. Когда птица пролетела над полем боя и сделала петлю в воздухе, шум битвы утих окончательно. Великая Богиня открылась своему народу. Один за другим каждый боец преклонял колени и склонял голову. Богиня сделала большой круг, а затем устремилась к солнцу, и колокол Караймана окончательно смолк. Вместо него разразилось оглушительное ликование.
Кто-то выстрелил огненным шаром в безжизненное тело королевы, и ее останки сгорели дотла. Николай вскочил, подхватил меня и отнес в безопасное место в нескольких метрах отсюда. Я судорожно втянула ртом воздух, когда он опустился на колени и обнял меня так крепко, что едва не сломал кости.
– Прости меня. – Мужские руки скользили по моему телу, по слоям грязи и крови. Он уткнулся лицом мне в шею, а потом я почувствовала, как его язык нежно прошелся по следам от укусов, которые тут же затянулись. Я пыталась стряхнуть с себя сонливость, вызванную последствиями битвы и потерей крови. Николай отстранился от меня и взял мое лицо в ладони. – Мой яд закроет рану у тебя в груди. Его не хватит, чтобы обратить тебя, только исцелить, – твердо сказал он. Я кивнула, все еще совершенно оглушенная. Стригой провел большим пальцем по моей дрожащей нижней губе. – Мне следовало вернуться раньше, но я знал, что не смогу обмануть Селесту, если только не буду очень голоден. Поэтому ждал. – Он прислонился лбом к моему лбу. – Я забыл, как ты хороша на вкус. Еще чуть-чуть, и я не смог бы остановиться.
На мгновение мне показалось, что мы остались совершенно одни.
– Отпусти девушку. Она должна показаться своему народу.
– Она ничего не должна, мама, – ответил Николай. – Она ранена.
– Это ненадолго, учитывая, сколько яда ты передал ей.
Я подняла голову. Передо мной стояла Габриэлла Лазарь. Селия делала какие-то знаки руками за ее спиной. Наверное, мне стоит просто сделать то, чего требует ее мать.
– Помоги мне подняться, – попросила я Николая.
Тот обхватил меня одной рукой и не отпустил, даже когда я встала. Неподалеку я заметила Космина Илиеску, который пересыпал прах Селесты в кувшин. Он стоял совершенно один посреди моря ликующих бойцов.
– А где Брианна? – спросила я. Призрачные ведьмаки тоже перестали сражаться и неподвижно парили в небе.
– Я убила ее, – ответила Габриэлла. – Эта женщина всегда была для меня как бельмо на глазу.
– Она заслуживала смерти. Мне нужно проверить раненых. – Я не знала, какие задачи ожидают ведьму, которую прочат на роль следующей королевы, после такой битвы. Ковены, которые остались верны королеве, согнали в круг. Вместе с ликанами. – Брианна единственная, кто мог снять проклятие Ярона, – произнесла я.
Габриэлла внимательно разглядывала свои ногти, покрытые кроваво-красным лаком.
– Она и сняла. Не хотела умирать, пока не сделает этого. Буквально умоляла меня.
Я нахмурила брови, а Селия кашлянула.
– Спасибо. – Я поклонилась перед стригойкой. – Мой народ будет вечно благодарен тебе за это.
Она фыркнула.
– Вы понятия не имеете о вечности.
Лично я имела. Тысяча лет – весьма близкое понятие. Но лучше не говорить этого вслух. Не хотелось сердить мать любимого мужчины.
– Твоя метла сломана, – заметил Николай, ни на секунду не ослабляя объятий. – Отнести тебя к Лупе?
– Она ранена? – испуганно спросила я. О метле позаботится Илия. Он починит ее. Я подняла обломки.
– Нет. Она – нет, – ответила Селия.
Николай уже расправил крылья и понес меня к краю леса. Лупа бросилась ко мне и притянула в свои объятия.
– Что с тобой сделала эта змея? Я хотела к тебе, но их было так много. – Она указала на мертвых и раненых, лежащих длинными рядами позади нее. В руке сестра держала пузырек с магией из источника. – На всех не хватит, – с сожалением призналась она.
Я посмотрела на Сильвана. Люциан сидел рядом с ним, держа за руку, хотя тот уже умер.
Адриан по-прежнему не отходил от Арии. Целители прикладывали все усилия, но, похоже, она была в тяжелом состоянии. А раненых между тем продолжали приносить одного за другим. Элени обрабатывала незначительные повреждения.
Ярон коротко поднял руку в знак приветствия и побежал обратно на поле боя. Он был без рубашки, а его тело покрывали свежие шрамы.
– Я бы оставила Эстеру в крепости Лазарей еще на некоторое время, – предложила Габриэлла, приземлившись рядом с нами. – Это зрелище не для ребенка.
Я рассеянно кивнула.
– Я должна была все это предотвратить.
– Ты не смогла бы, – успокоил меня Николай. – Тут кое-кто хочет с тобой поговорить.
Я повернула голову. Ко мне осторожно приближался Невен. Его крылья исчезли. Я освободилась из объятий Николая, подбежала к другу и бросилась ему на шею. Тот с облегчением прижал меня к себе.
– Как я рада, что ты выжил.
– Я тоже. Но теперь я не смогу быть рядом с тобой в следующей жизни.
– Ты все равно этого не хотел.
Он поставил меня на землю, когда к нам подошел Николай.
– Стригои не любят, когда их женщины обнимаются с другими мужчинами, – пробормотал колдун-стригой.
– Я не его женщина, – возразила я.
– О, еще как его. – Смех Невена затих, когда мимо пронесли Илию.
Проклятие ударило его в бок. Все выглядело не так плохо, как казалось на первый взгляд, но Лупа тут же бросилась к нему. Однако, прежде чем она успела вылить каплю на его рану, он ее остановил:
– Используй магию на тех, кому она действительно нужна.
– Она нужна тебе. Осталось всего две капли. Их было так много, – извинилась сестра. – Я берегла их для твоих глаз. – Внезапно в ее голосе прозвучало смущение: – Подумала…