Мара Вульф – Корона пепла (страница 84)

– Ты ведь и так это знала. – В голове по-прежнему пульсирует боль. Про тысячу лет мне никто не говорил. Будет ли тогда жив кто-то из наших внуков? Отправится ли он на поиски Азраэля? От боли клубочком сворачиваюсь на полу. Я никогда больше его не увижу.

– Да, конечно… – Внезапно в ее тоне проскальзывает неуверенность. – Как дела у Гора?

– Хорошо. – Кузине необязательно знать, что после ее ухода он ведет себя странно. Что это изменит? Несмотря на то что бог скучает по ней, он все равно не хочет, чтобы Кимми была рядом. Мужчины, что с них взять.

Кузина сглатывает.

– Естественно, у него все хорошо. Прекрасно. – Потом она откашливается. – Сет сказал, ты ждешь ребенка. Это ведь неправда, да?

– Боюсь, правда. – Этот бог хуже сплетниц, следовало попросить его никому не рассказывать.

– От Азраэля?

– А от кого еще? – рявкаю я.

– Извини. Просто я думала, раз у ангелов больше не рождаются дети от смертных женщин и все такое… Энола как-то об этом упоминала.

– Очевидно, она ошибалась. Кимми, я не могу больше говорить. Ужасно устала.

– Конечно. Приехать к тебе? Я готова хоть завтра. Наверняка тебе нужна помощь. Я могла бы привезти Селкет и Гарольда.

– Кимми, мне надо немного побыть одной, – едва не рычу я. Не знаю, почему отказываюсь от ее предложения. Самобичевание ведь не один из побочных эффектов беременности, да? – Я не больна. Пожалуйста, оставайся в Хайклере. Пиши диплом и помогай дяде Джорджу с поместьем. Не обижайся, но я хочу побыть одна. Какое-то время. Я справлюсь. Завтра схожу к врачу. – Может быть.

– Ладно. – Сложно не услышать обиду в ее голосе, но хоть мне и одиноко, прямо сейчас я не вынесу ничьего общества.

– Я тебе позвоню. Пожалуйста, не говори пока родителям. – Тетя Фиона вышлет кавалерию, и не успею я опомниться, как будет оборудована детская, а сама я окажусь помолвленной с каким-нибудь аристократом, чтобы ребенок не родился вне брака.

Положив трубку, я иду в свою комнату. Разжигаю камин, стягиваю спортивные штаны и ложусь в постель. Лампу на прикроватной тумбочке оставляю включенной. Прошлой ночью Азраэль ласкал меня на крыше своего дворца. Руками, языком и… Я переворачиваюсь на бок. Несмотря на огонь, простыни сырые и холодные, а кровать слишком большая для меня одной. Зарывшись лицом в подушку, даю волю слезам. Неужели я буду тосковать по нему каждый день до конца жизни или однажды воспоминания померкнут? Хочешь не хочешь, а мне это еще предстоит выяснить.

Меня будит слабый свет. Камин погас, и в комнате жутко холодно. Снаружи доносятся автомобильные гудки и обыкновенный шум лондонских будней. Требуется пара секунд, чтобы осознать, где я и что случилось вчера. К счастью, ужасных кошмаров мне больше не снилось. Выбравшись из постели, я укутываюсь в одеяло и плетусь на кухню. Ничего съедобного в шкафах нет, зато есть кофе. Засыпаю зерна в кофемашину и заливаю свежую воду. Запах восхитительный, и во мне постепенно просыпается желание жить. Ровно до тех пор, пока не начинает тошнить, и я едва успеваю добежать до ванной, где меня рвет. Позывы сотрясают тело, и в итоге во рту остается только привкус желчи, а я не в состоянии даже пошевелиться.

– Не надо так усложнять мне задачу, мышонок, – бормочу, свернувшись калачиком на холодном кафельном полу, и тону в жалости к себе.

Я скучаю по Азраэлю. Скучаю по теплу Атлантиды, скучаю по Кимми, Гору и Данте. Да даже по Эноле скучаю. Только никого из них больше не увижу. Лишь одна Кимми не позволит вечно держать себя на расстоянии. Не стоило мне грубить кузине.

Когда желудок успокаивается, я выпрямляюсь. Мне не идет хандра, а теперь я несу ответственность еще и за ребенка. Где-то я слышала, что дети многому учатся еще в утробе матери. Моя малышка не должна думать, будто валяться на холодном полу – это нормально. Прополоскав рот, я быстро принимаю душ и переодеваюсь. А потом отправляюсь в ближайший «Sainsbury’s»[19] и покупаю кучу полезных продуктов. Я, конечно, понятия не имею, что с ними делать, но ведь научиться готовить – это не сверхзадача. При мысли о готовке на глаза снова наворачиваются слезы, и пожилая женщина возле овощного прилавка с сочувствием смотрит на меня.

– Мне тоже когда-то не повезло в любви, – негромко произносит она. – А потом я вышла замуж за этого подонка. Это была самая большая ошибка в моей жизни.

Я смеюсь, а она расплывается в улыбке.

– Так-то лучше, девочка. Большинство мужчин не стоят того, чтобы проливать из-за них слезы.

Возможно, она права. Но Азраэль стоит каждой моей слезы.

Я тащу сумки домой и резко останавливаюсь, когда замечаю сидящую на ступенях моего особняка фигуру. Маленькую, закутанную в теплую шубу, с синими волосами и недовольным выражением лица.

– Зачем ты здесь? – рычу я на Энолу. – Вбрызнуть мне яд за то, что предала Азраэля?

– Заканчивай спектакль. Мы обе знаем, что ребенок не от Сета. Может, зайдем внутрь, пока я не окоченела?

– Я хотела побыть в одиночестве.

– Рада за тебя. Я тоже могу придумать себе занятие получше, чем торчать с тобой в холодном особняке. Однако не всем желаниям суждено сбыться.

Тут она права.

– Я думала, тебя забрал Сет и вы вместе вернулись в Атлантиду.

– Он хотел забрать, – поправляет Энола. – Но если друзья Азраэля недостаточно мужики, чтобы позаботиться о его женщине и ребенке, то, видимо, мне придется заняться этим самой. – Пери говорит с таким отвращением, как будто ей предстоит нырнуть в бассейн с мерзкими ползучими мурашками. Но на этот раз, в виде исключения, ее раздражение направлено не на меня.

– Никто не обязан о нас заботиться. И я не его женщина. – Я ставлю сумки в прихожей. – Чем меньше рядом с нами бессмертных, тем лучше. Без обид.

– Мечтай дальше. – Невозмутимо подняв два пакета, пери несет их на кухню. – Ты голодная?

– Да.

– Что ты планировала готовить из этого? – Энола держит в руках пастернак и два баклажана.

– Что-нибудь полезное! – огрызаюсь я, чувствуя накатывающую усталость и легкое головокружение.

Энола внимательно смотрит на меня.

– Иди ложись. Бессмертные дети растут быстрее, чем смертные. Тебе нужно набраться сил, чтобы выносить и родить ребенка. Следовало догадаться, что ты умудришься не только найти регалии и вернуть Атлантиду. Теперь ко всему прочему тебе суждено родить нефилима. Еще кое-что, что все уже давно считали невозможным.

– Я не выбирала такую судьбу. Не очень-то классно постоянно делать что-то особенное. Я бы предпочла обойтись без этого.

– Слышала что-нибудь о презервативах? – Она прислоняется к дверному косяку.

– Ты серьезно собралась провести мне урок полового воспитания? – выгибаю бровь.

– Похоже, он бы тебе не повредил, – ухмыляется Энола. – Хотя уже поздновато. Я принесу тебе чай, а потом что-нибудь приготовлю.

– Ты не обязана.

– Выбирай: либо я, либо твоя тетя. И надо заметить, я – меньшее из зол. Фиона кого угодно задушит своей заботой. Еще неделя в Хайклере, и она либо удочерила бы меня, либо выдала бы замуж за Константина.

– Вы стали бы идеальной парой. Он такой же лапочка, как и ты.

К моему удивлению, пери краснеет.

– Он заносчивый и вечно хочет, чтобы последнее слово оставалось за ним. А кроме того, явно слишком много работает.

Я облокачиваюсь на кухонную стойку.

– А еще талантливый врач и очень умен.

– Может быть, – ворчит она, убирая овощи в холодильник. – И все равно я его терпеть не могу.

– Он, случайно, не поехал в Лондон и не подбросил тебя сюда?

Энола резко разворачивается:

– Именно так. И если ты сейчас же не уйдешь и не ляжешь, то я позвоню ему, чтобы он вколол тебе успокоительное.

Я выхожу из кухни, но не могу удержаться от последнего комментария:

– Как хорошо, что у тебя есть его номер.

Дверца холодильника с грохотом захлопывается, и впервые со вчерашнего дня у меня поднимается настроение. Поглаживая себя по животу, я приговариваю:

– Не бойся тетю Энолу, она и вполовину не такая страшная, какой хочет казаться.

Получив сильный пинок в ответ, охаю. Слишком рано. Считается, что человеческих детей можно почувствовать только с шестнадцатой недели. Я гуглила. Сажусь на диван. Если наша дочь бессмертная, имею ли я право вообще растить ее в своем мире? Если атланты исчезнут, то здесь никогда больше не будет таких, как она. Хотя, возможно, уйдут не все. Джибриль останется в Нью-Йорке, а Энола, судя по всему, – в Лондоне. Вероятно, найдутся и другие, кому запал в душу наш мир.

Поставив передо мной чашку чая, Энола садится напротив.

– Почему ты солгала Азраэлю? – спрашивает она. – Ты ведь понимаешь, как сильно он разозлится на Сета.

– Не хотела заставлять его оставаться в нашем мире, а сама не хотела жить в Атлантиде единственной смертной среди бессмертных, – лгу я.

– Хм. – Пери пристально смотрит на меня, словно пытается заглянуть в голову.

Я маленькими глотками пью чай. Очевидно, Сет не рассказал ей об угрозах бывшей Азраэля.

– Его тут же снова заграбастает Нейт.

– Если Азраэль позволит ей себя заграбастать, значит, он ее заслуживает, – закатываю я глаза. Эта мысль меня ужасает, но отныне это не мое дело. – Надолго ты планируешь тут остаться? – Наклонившись, я складываю плед, который просто бросила тут вчера.