Мара Вульф – Корона пепла (страница 23)

Громадные черные ворота на входе во дворец в виде исключения сделаны не из осколков костей, а из железа и укреплены длинными шипами; они бесшумно открываются сами собой и так же неслышно закрываются за нами. Если бы дверь хлопнула, мне было бы менее жутко. Перед глазами простирается огромный темный холл, из которого разбегаются несколько лестниц. Раздается многоголосый шепот, после чего к нам летят тени. Это призрачные фигуры, вокруг голов которых, как тюрбаны, намотаны черные платки. Их лица тоже скрыты, видны лишь глаза. Они окружают нас, и на меня устремляются взгляды из тлеющих углей.

– Мы пришли вовремя, Баал, – твердым тоном объявляет Юна. – Я провожу нашу гостью к королю.

Слегка склонив голову, демон отступает в сторону, как и другие тени. Ко мне тянутся призрачные ладони, трогают мои руки и волосы. Я вздрагиваю, и, почуяв мой страх, духи придвигаются ближе.

– Отзови их, Баал, – говорит вампирша. – Королю не понравится такое поведение.

Понятия не имею, с чего она это взяла, но привидения расступаются.

– Что это за демоны? – спрашиваю, догнав Юну. Нелепо, но я бы предпочла остаться рядом с выходом. Наши шаги громким эхом разносятся по безмолвному строению.

– Это не демоны, – говорит она. – Мы обращенные. Баал и остальные – шедины, слуги дворца. Баал здесь управляющий. Ты их почти не заметишь. Многие из них невидимы.

Мы пересекаем несколько мрачных коридоров и поднимаемся по черным лестницам. Я запоминаю каждое разветвление, чтобы найти обратный путь. На удивление, больше нам никто не попадается. Даже стража. Хотя Сет, по всей видимости, и не нуждается в надсмотрщиках. В конце концов, кто пойдет против него или магинь? Даже думать о подобном смешно. Я переплетаю пальцы, опасаясь, что в противном случае они начнут дрожать. Некоторое время мы молча шагаем бок о бок, и мое напряжение растет. Поначалу коридоры еще были широкими, однако затем они сужаются, а запах затхлости усиливается.

– Здесь живем мы с Платоном.

Распахивается неприметная дверь, и мы заходим в помещение, чем-то напоминающее номер в отеле. Особой роскоши нет, но по сравнению с развалившимися лачугами снаружи здесь определенно лучше. Из первой комнаты ведет несколько дверей, и мы оказываемся в своеобразной гостиной с ободранной мебелью и письменным столом, который скоро просто рухнет под тяжестью книг и бумаг. За столом сидит Платон, который при нашем появлении поднимает голову. Этот мужчина обманул меня не меньше, чем Сет, и я не в силах удержаться от шипения. Однако он лишь улыбается.

Я понимала, что Платон живет здесь, но все равно слегка шокирована.

– Ты прекрасно знал, что произойдет, не так ли? С тех пор как явился ко мне в Пикстон-Парк, – выпаливаю я.

– Скажем так, я надеялся на это. – Он откидывается на спинку стула и рассматривает меня.

– Что Сет пообещал тебе в награду? – возмущенно цежу я. – Ну же, говори. Какова твоя цена?

– Нет никакой цены. Он король. Всегда им являлся. Поэтому я должен был вернуть ему королевство.

– И что он планирует делать? Отомстит Осирису и прочим бессмертным? Уничтожит человечество? Ты поэтому попросил Гекату обратить тебя?

– Смерть – это лишь начало, дитя мое. Тебе ведь это известно. Мы просто отправляемся в новое путешествие. Что в этом плохого?

– Сет убил меня не для того, чтобы сделать одолжение! – кричу я.

– Нет, тебя он вынужден был убить с целью доказать, что достоин кольца.

– Почему именно меня? – Этот вопрос терзает меня уже давно. Я просто оказалась в неподходящем месте в неподходящее время или такова моя судьба?

– Потому что ты нам нужна. Я понял это в первый же миг, стоило тебя увидеть. Никогда еще мне не встречался человек, в котором пересекалось бы столько кровных линий. Это чудо. В твоих венах течет кровь Рамзеса, Соломона, Александра и Цезарей. Судьба идет странными путями, девочка моя. Найти тебя оказалось почти так же сложно, как регалии. – Философ встает и обходит стол. Как всегда, на нем удобные брюки и туника, вот только здесь, внизу, они черные. Как и платье Юны, которое наверху однозначно было белым. – Хотел бы я сказать, будто сожалею о том, что с тобой сделал, но ты наша единственная надежда. Когда Ра наконец освободил Сета, а Азраэль нанял тебя, я осознал, что наше время пришло. – Его глаза сверкают от возбуждения.

Юна садится, скрестив ноги, на старый диван и внимательно слушает нас. Я бы тоже с удовольствием села, но остаюсь стоять.

– Ваша единственная надежда? – Я целиком и полностью концентрирую внимание на вампире. – Я же в любом случае продолжила бы искать регалии. В этом не было необходимости.

– Речь не о регалиях, а об Атлантиде. – Он начинает говорить быстрее, как будто хочет быстрее поделиться своим признанием. – Существует пророчество. Ты никогда не спрашивала себя, почему бессмертные не вернули Атлантиду, пока артефакты еще находились у них?

– У них вроде как не получилось, – медленно отвечаю я.

– Совершенно верно, – кивает Платон. – И сейчас бы не получилось. Если пророчество не врет и мы правильно его расшифровали, то попросить регалии о возвращении или о трансмутации под силу лишь одному конкретному человеку.

Подавив страх, я натянуто смеюсь:

– Серьезно? То есть ты утверждаешь, будто регалии власти ждали меня, потому что мои предки радостно размножались по всему свету? Ты никогда не слышал о том, что любой человек в родстве с каждым восьмым? Почему в пророчестве должна подразумеваться именно я? Сколько ему вообще лет? Кто его сделал?

Вампир мягко улыбается.

– Я понимаю твое неверие и гнев и не отрицаю, что в ходе времен у меня часто возникало искушение обратить других людей. – Выпрямившись, Платон обводит взглядом свое жилище. – Мне не хватало терпения, поскольку я слишком часто сомневался в себе. Но если не быть терпеливым в мелочах, то не добьешься успеха в большем. – Сцепив руки за спиной, он замолкает.

– Это сказал Конфуций, а не ты, – огрызаюсь я, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на вампира. Он тоже сильнее меня, как и Юна?

Та негромко хрюкает от смеха. Ну хоть кому-то из нас весело. Платон наклоняет голову к плечу и расслабленной походкой направляется ко мне.

– От этого слова не становятся менее правдивыми. Столько смертных до тебя искали скипетр и не нашли. Ты привела Сета к кольцу. Час пробил. – Я по-прежнему стою возле двери. Как далеко я уйду, если прямо сейчас развернусь и убегу? – Ты очень холодная, – замечает он, замерев в паре дюймов[6] от меня.

– Точно. У тебя есть для этого какое-то объяснение?

Философ отрицательно качает головой.

– Но, возможно, я его найду.

Я не убегу, а останусь. Все равно далеко не уйду, поскольку голова уже кружится от жажды.

– Что именно говорится в том пророчестве?

На мгновение в комнате воцаряется полная тишина.

– Ты спишь, чтобы проснуться, – тихо цитирует Платон. – Ты умираешь, чтобы жить.

Требуется немного времени, чтобы до меня дошли его слова.

– Поэтому Сет меня убил? Из-за этих двух предложений?

– В них говорится о тебе, – с серьезным видом кивает Платон.

У меня нет слов. По-моему, я в шоке. Открываю и снова закрываю рот. Перед глазами чернеет, и мне приходится опереться о край стола.

– Откуда они?

Вампир не приближается, и хорошо. Для того, что кипит у меня внутри, термина «ярость» недостаточно.

– После затопления бессмертные спрятали регалии. В последний раз ковчег открывался на коронацию Сети. После этого бессмертные оставили попытки. Думаю, это тебе известно.

– Малакай обратил мое внимание на рисунок, где Осирис надел регалии по этому поводу, – киваю я.

– Потом подобное больше не разрешали, – подтверждает Платон. – Когда после церемонии регалии убирали обратно в ковчег, на внутренней стороне крышки внезапно появились эти фразы. Только аристои и несколько посвященных знали об этом, но никто не представлял, что они означают.

– Это не пророчество, – перебиваю я. – Это загадка.

– Вероятно, так и есть, и вторую часть мы уже решили. Ты умерла, чтобы жить.

Я сжимаю губы. Никому не поможет, если я выйду из себя. Мне просто надо немножко времени, чтобы свыкнуться с новой информацией.

– Значит, я должна надеть регалии и попросить вернуть Атлантиду? Мне трудно поверить, что аристои пойдут на такое.

– Сет не будет спрашивать их позволения, – вставляет Юна.

– Кроме того, я могу повелеть регалиям повернуть вспять все превращения?

Платон кивает. В его глазах мелькает эмоция, подозрительно напоминающая надежду. Они с Гекатой готовили все тысячи лет. Но это затронуло не только их двоих. Они посвятили Малакая. Использовали его так же, как и меня. Я только воображала себе свободу воли. Гнев последних дней возвращается, и у меня вырывается рык.

Мужчина даже не вздрагивает от животного звука, а просто улыбается.

– Хорошо, что теперь ты в курсе. Нам придется рассказать Рите, – поспешно произносит он. – Тогда она ничего тебе не сделает.

В дверь стучат, и, невзирая на возраст, знания и опыт, вампир внезапно напрягается. Кто бы ни стоял за дверью, философ его опасается. Прежде чем кто-то из нас успевает пошевелиться, дверь распахивается. Платон с успевшей вскочить Юной опускают головы. Я тут же узнаю вошедших женщин. Видела обеих в пещере.

– Уза, – приветствует Платон сначала старшую. – Натали. Это честь для меня.