Мара Вульф – Хроники зодиака. Дом Вечности (страница 3)

Справа поодаль мелькает с полдюжины лент, и там работают лишь двое рекрутов – Талия и Мио. Джуна парит чуть выше меня и Зарина, который как раз чинит ленту. И, конечно, этот паршивец справляется без проблем. Пока я злюсь, ветер швыряет прядь волос мне в лицо – ощущение, будто кожу царапают лезвиями. Я сжимаю бедрами бока Калипсо, направляя ее к Талии и Мио. Мы почти добрались до них, когда из ниоткуда мне навстречу выныривает лента. Толщиной с мое запястье, быстрая, как змея. Калипсо дергается в сторону, уводя нас от опасности. А вот кобыла Талии реагирует слишком медленно. Я кричу, предупреждая их, и тут же разворачиваюсь, чтобы замахнуться плетью и помочь, но нахожусь очень далеко. Мио как раз чинит другую ленту. Я слышу его крики, тонущие в раскатах грома. Лента времени обвивается вокруг передних ног кобылы Талии, и животное издает душераздирающий вопль.

Талия выпускает плеть, которая мгновенно исчезает во тьме, в то время как ее пегас продолжает пронзительно кричать, отчаянно пытаясь освободить копыта. Но это безнадежно. Я в ужасе наблюдаю, как Талия покидает седло, вцепляется в шею своей кобылы, а затем в ее руке сверкает нож. Она наклоняется вперед, пока крылья пегаса бешено бьют воздух, и перерезает ленту. Отсеченный кусок теряет весь свой блеск и освобождает кобылу. Я выдыхаю с облегчением. Безумие! Талия заслуживает тост в свою честь. Этой ночью она определенно лучшая.

Талия почти забралась обратно в седло, когда лента времени вновь появляется на виду. Она не успевает заметить приближающуюся угрозу. Я кричу, но уже слишком поздно: лента обвилась вокруг нее и сорвала с кобылы. Всего за считаные секунды она вытягивает из Талии все жизненные силы и обращает ее тело в прах. Крики кобылы переходят в протяжный, душераздирающий рев, а лента уже готовится к очередному удару. Я устремляюсь вперед, взмахиваю плетью и ловлю ее. Другой рукой перехватываю поводья осиротевшего животного.

– Хелика, назад! – задыхаясь, кричу я. Лента ее не получит. Не заберет кобылу, которую Талия только что спасла ценой собственной жизни.

Хелика сопротивляется и бьется в упряжи, но Калипсо кусает ее за шею. Душераздирающее ржание тут же стихает, кобыла вздрагивает, и мы вместе пятимся назад. Сердце колотится у меня в груди, словно в клетке. Это не первая смерть, которую я видела своими глазами. Но от этого не легче. Позже я отдам Талии последние почести.

Над нами проносится ядовитый шипящий звук – свободный конец ленты снова рвется в нашу сторону.

– В укрытие! – командую я Хелике и напрягаю все тело, чтобы остановить ленту. Это самое опасное. Главное, не дать плети обернуться вокруг передней части ленты. Нужно оставить хотя бы треть хлыста свободным, чтобы перехватить им второй конец ленты времени. Я сжимаю рукоять обеими ладонями, держась в седле только благодаря напряженным бедрам. Калипсо не двигается с места, хотя лента мчится на нас, сверкая, вибрируя и угрожая той же судьбой, что постигла Талию. И тем не менее я не шевелюсь. Жду до последнего. Лента становится все ближе и ближе. Я прицеливаюсь и резким, доведенным до автоматизма движением запястья замахиваюсь плетью, так что хлыст начинает вращаться, как и предполагалось. Затем задерживаю дыхание и жду. Моя тактика срабатывает. Лента не успевает отпрянуть и путается в моей плети; из нее вытекает сияющее время, и два конца ленты вновь сливаются в единое целое. Еще одним точным движением я высвобождаю хлыст прежде, чем лента натянется и вырвет рукоять у меня из рук. Лента дрожит, переливаясь золотом в темноте, медленно отступает – натянутая, как струна.

Я выдыхаю. Победа ощущается с привкусом горечи. Я хлопаю Калипсо по шее и разворачиваюсь. Мио смотрит на меня с приоткрытым ртом, все также сидя в седле. Я подлетаю к нему:

– Мне так жаль.

Он кивает и молча вытирает лицо. Слезы смешиваются с каплями дождя. Они с Талией были близки. Так же близки, как мы с Роуэном. Даже мысль о том, что с ним могло случиться то же самое, кажется невыносимой. Еще вчера она сидела с нами в столовой… Но плакать мы будем потом.

– Отведешь Хелику в гнездо? Позаботься о ней.

– Да, – снова кивает он, пряча плеть за спину. – Талия ее очень любила.

Мы все такие. Нет ничего хуже, чем потерять своего пегаса. Кроме разве что собственной смерти. Но если приходилось выбирать, кем жертвовать – пегасом или собой, – мы почти всегда жертвовали собой. Именно так и поступила Талия.

Не говоря ни слова, Мио разворачивает своего жеребца и летит к Хелике, которая мечется в шторме без цели.

Я же смотрю наверх, прямо туда, где мне не удалось починить оборванную ленту. Джуна машет мне и на мгновение прижимает руку к груди. Как и Роуэн, она всегда присматривается за мной, когда мы обе здесь. Я отвечаю ей тем же жестом, а потом направляю Калипсо обратно к первой ленте. Не успели мы добраться до нее, когда из ниоткуда выныривает полдюжины лент, пытаясь схватить нас. Один конец задевает мое бедро, прожигая кожу на штанах, но мне нельзя паниковать. Калипсо ловко уворачивается от лент. Я перевожу взгляд на светящиеся в темноте ленты вокруг меня и крепче сжимаю плеть. Ленты довольно тонкие – такие двигаются быстрее толстых, но с ними проще справиться. Опасность заключается лишь в том, что они атакуют группой и я могу не уследить за всеми сразу.

Калипсо требовательно ржет, и я взмахиваю рукой. Светящаяся золотом плеть со свистом рассекает воздух и обвивает одну из дергающихся лент времени. Не теряя ни секунды, я ловлю другой оборванный конец. Чистое, нерастраченное время устремляется в ленту с двух сторон, скрепляя ее. Я повторяю процедуру снова и снова. Лишь с последней лентой мне требуются две попытки, потому что силы покидают меня. Наконец, все три ленты времени соединены, и я издаю победный клич, который, несмотря на бушующий кругом шторм, вероятно, слышен даже издалека. Довольная, я убираю плеть обратно в кобуру за спиной. По венам носится адреналин. Так всегда и бывает. Страх исчезает, а я хочу только одного: починить еще одну ленту и еще. Но на сегодня я выполнила норму – даже перевыполнила. Теперь нужно возвращаться и надеяться, что приду первая.

Я направляю Калипсо обратно через шторм. Усталость накрывает меня. Мне хочется есть и пить, и только из-за слабости я не замечаю ленту, которая несется на нас сзади. К счастью, чутье Калипсо вдвое острее моего. Прежде чем лента успевает обхватить меня, кобыла совершает мощный прыжок вперед, едва ли не выбрасывая меня из седла. Я снова хватаю плеть и, отпустив поводья, разворачиваюсь в седле, чтобы держать в поле зрения ленту, преследующую нас, как разъяренная змея. Я замахиваюсь, только когда она приближается настолько, что я могу разглядеть каждую нить времени в ее структуре. Это прекрасно. Казалось бы, я уже должна привыкнуть к этому зрелищу, но нет. Мне стоит огромных усилий не протянуть руку и не прикоснуться к ней. Бледнеющие линии на моей коже жаждут этой временной энергии. Но если поддамся порыву, это принесет мне верную смерть.

Наконец, плеть со щелчком цепляется за дергающуюся ленту времени, и та в бешенстве сопротивляется, пытаясь стащить меня со спины Калипсо. Только благодаря годам тренировок я удерживаюсь в седле. Но завтра меня явно будет ждать жуткая крепатура. Второй конец ленты времени устремляется к нам. Когда хлыст обхватывает и его, я с облегчением сглатываю и опускаю руки. Но делаю это слишком рано. Плеть выскальзывает у меня из пальцев. К счастью, страховочная петля не дает мне ее потерять. Я вновь хватаюсь за рукоять, и оставшаяся в плети энергия времени перетекает в ленту. Почти получилось. Еще минута – и все будет кончено.

Внезапно ураганный порыв ветра обрушивается на меня, и толчок, прошедший по плети, выбивает мне плечо. Я вою от боли, но не отпускаю плеть, и лента времени с шипением соединяется. В ту же секунду шторм утихает. Воронка, еще мгновение назад мчавшаяся по небу, разрушается – знак того, что офицеры когорты тоже восстановили все ленты в сердце бури. Нас вот-вот обнаружат. Но единственное, что я слышу в наступившей тишине, – это скрежет собственных зубов. Боль от вывихнутого плеча охватывает все тело, и на мгновение у меня темнеет в глазах.

– Домой, – шепчу я кобыле и обмякаю у нее на спине.

Копыта Калипсо касаются стеклянного пола совсем мягко, но я все равно вздрагиваю от боли. Потом перекидываю ногу через ее шею и соскальзываю вниз. Ноги у меня ватные, как тот противный пудинг из столовой, а колени подкашиваются. Уиллоу и Роуэн тут же бросаются ко мне.

– Дерьмо, – ругается Роуэн, забирая у меня плеть и наматывая хлыст на рукоять. – Шторм закончился. Когорта скоро вернется, тебе надо уходить.

– Я… я первая?

Он закатывает глаза и расстегивает пряжки на кобуре.

– Все вернулись, но никто не справился с тремя лентами. А ты починила целых пять, выскочка.

Я хочу ухмыльнуться и победно вскинуть кулак, но лишь кривлюсь от боли. Рука торчит под неестественным углом, и от одного взгляда на нее мне становится дурно.

– Это безумие, – шипит Уиллоу. – Я знала, что ты не дорожишь собственной жизнью, но это… – Она упирает руки в бока. – Мертвые штормовики никому не нужны.

Она права. Но я никогда в этом не признаюсь.