Мара Вульф – Египетские хроники. Кольцо огня (страница 15)
– В благодарность за службу Александр позже приказал его казнить, – сухо бросаю я.
– Так и было. В процессе поисков царь становился все более непредсказуемым и все менее управляемым, – подтверждает философ.
– Кто знал, что Александр искал регалии?
– Только Аристотель, Каллисфен и я, само собой. Думаю, Геката что-то подозревала, но, как я уже говорил, мы больше не виделись. Увы, отныне я не мог вмешиваться, поскольку официально уже считался мертвым, когда Александр отправился в путь. Мы проявляли крайнюю осторожность. Ни один бессмертный не должен был узнать о поисках.
– Что вы планировали делать с регалиями, если бы Александр их нашел?
На некоторое время Платон замолкает, видимо, размышляя, точно ли можно доверить мне эту информацию. Впрочем, он слишком далеко зашел, чтобы сейчас пойти на попятную.
– Что тебе известно о том, как создавались регалии власти? – переходит он на «ты».
– Не много. Они возникли вместе с сотворением бессмертных. Из света, огня и пепла при зарождении мира и времени.
Тру виски. Не помешала бы пара дней тишины и спокойствия, но, судя по всему, мне это не грозит.
Я колеблюсь между потребностью узнать больше и желанием оставить все это позади. Но Платон продолжает.
– Все так, но есть одна важная деталь, о которой тебе не известно. Все три регалии состоят из первоматерии.
– Первоматерии не существует, – возражаю я. – Это просто идея, конструкт. Аристотель выдвинул эту теорию.
– Это не просто теория, – отрицательно качает головой вампир. – Хотя я желал бы обратного. Тогда я бы никогда не начал искать регалии, а в результате стал ими одержим. Регалии состояли из всего и из ничего, что когда-либо существовало и когда-либо будет существовать. Владеющий ими сможет создавать что угодно и становиться чем угодно.
На краткий миг время замирает, когда до меня наконец доходит, зачем Платон стремился заполучить регалии.
– Мы говорим о трансмутации? Вы полагали, что с их помощью сможете создать
Вампиру хватает приличия принять сокрушенный вид.
– Для меня было уже слишком поздно, однако Александр сделал бы все, чтобы стать бессмертным, да и Аристотель тоже. Я же надеялся обратить вспять процесс своего превращения. К сожалению, никто из нас не получил желаемого.
– Как тебе пришло в голову, что регалии в принципе способны сотворить философский камень? – Мне почти жаль Платона, пускай он и сам навлек на себя неприятности.
– Это не моя идея. Гермес Трисмегист записал процесс создания камня в «Изумрудной скрижали», чтобы это знание не было утеряно.
Я презрительно хмыкаю.
– Эти скрижали, во-первых, выдумка, а во-вторых – эзотерический бред.
Да, я верю в многое, но чтобы Тот в обличье Гермеса Трисмегиста тридцать шесть тысяч лет назад выгравировал мистическое знание на пластине из изумруда? Я вас умоляю! Сторонники данной теории считают, что он принес эти скрижали из Атлантиды, а позже спрятал в пирамиде Хеопса. Я внутренне замираю. В той же пирамиде находился и ковчег с регалиями.
Платон ждет, пока я сама приду к следующему умозаключению.
– Ты своими глазами видел скрижали?
Тот факт, что я вообще задаю вопросы, многое говорит о моем подавленном эмоциональном состоянии. Я не способна мыслить трезво. Малакай умер всего три дня назад, и чем я занимаюсь? Обсуждаю с вампиром зеленые таблички.
– Только копии. Ведь оригиналы находятся в ковчеге.
– И снова скрижали в ковчеге. А что насчет тех скрижалей, которые якобы получил Моисей? С десятью заповедями? Этот ящик наверняка просто трещит по швам.
Ко мне вернулась злость. На мужчину напротив, на себя и на бессмертных. Зачем они впутывают меня сюда? Я не хочу все это знать, но все равно не выгоняю его.
– Две таблички с наставлениями о богоугодной жизни в действительности легенда, – лукаво улыбается он. – Давай честно, кто бы смог их придерживаться?
– И какой же конкретно запрет для тебя настолько сложен? Не укради?
Улыбка гаснет.
В процессе поиска я снова и снова натыкаюсь на Тота, бога магии, знаний и письменности. Будь я проклята, если не он стоит за исчезновением регалий. Однако все остальные бессмертные продолжают верить, будто это Сет, а я не обязана заниматься этим вопросом.
– Где Александр нашел кольцо, когда и что случилось с ним после смерти царя?
– Это главный вопрос, на который я с тех самых пор пытаюсь себе ответить. – Он протягивает мне конверт. – Внутри лежит последнее письмо, которое Каллисфен написал Аристотелю. Они поссорились, и Аристотель долгие годы не получал от племянника ни слова. Своим посланием тот, вероятно, хотел облегчить совесть и передать нам кое-какие сведения.
Я подхожу ближе и дотрагиваюсь кончиками пальцев до конверта. Разумнее всего было бы прогнать Платона.
– И
Ученый вздыхает.
– Оно находится у меня вот уже две тысячи лет. Я долго надеялся с его помощью отыскать кольцо. У меня ничего не вышло, и тогда я подумал, что пришло время позволить взглянуть на него кому-нибудь еще. По-моему, ты прекрасно подходишь.
– Как ты узнал, что я нашла Скипетр света?
– О, это было легко. Я хоть и живу, скрываясь, но у меня имеются свои источники. Стараюсь всегда оказываться на шаг впереди своих преследователей.
– Как поступят аристои, если поймают тебя?
– Убьют? – равнодушно предлагает он вариант. – Но, честно говоря, смерть меня уже не пугает. Я достаточно пожил.
– Если они тебя убьют, ты не попадешь в поля праведников. Умрешь окончательно. Разве ты об этом не думал?
– Думал, конечно. Как уже говорил, я был молод, и цена меня не волновала.
– Тебе был восемьдесят один год.
Я грустно улыбаюсь. Прямо сейчас, в двадцать четыре, я чувствую себя уже древней.
– По сравнению с моим нынешним возрастом восемьдесят один – это очень мало. – Платон встает, и у него расширяются крылья носа. – Мне пора уходить. Но я вернусь, когда ты будешь готова.
На мгновение я отвлекаюсь, заметив вроде бы мелькнувшую за окном тень. Неужели мне и в самом деле стоит отправиться на поиски Кольца огня? Не разумнее ли покончить с этим делом здесь и сейчас? Еще никогда мне не было так трудно отказаться от заказа, но так будет лучше. Я больше не желаю иметь со всем этим ничего общего.
Делаю глубокий вдох.
– Такого… – и осекаюсь, потому что Платон уже исчез.
Зато прислонившись к дверному косяку, стоит Сет. Это из-за него вампир растворился в воздухе?
– Не хотел, не попрощавшись, возвращаться в Лондон. – Про бога я почти забыла. – Какой интересный гость. Ты общаешься, мягко говоря, со странными личностями, – с серьезным выражением лица комментирует Сет.
– Никого из вас я в свою жизнь не звала.
– Нет, не звала. Не поделишься, чего хотел вампир? Он тебе угрожал?
– Сейчас, когда ты спросил, я понимаю, какая это ирония судьбы. Демонический вампир – самый безобидный из бессмертных, которых я встречала.
– Ауч. Ты меня боишься?
Я отрицательно качаю головой.
– Наверное, это еще одно из неправильных решений, но до сих пор ты не давал мне ни одной причины тебя бояться.
– Это успокаивает. Что будешь делать дальше?
Я продолжаю сжимать в руках конверт. Если это действительно письмо Каллисфена Аристотелю, мне нужно его беречь, а когда Платон придет в следующий раз, вернуть владельцу. Любой музей и любой университет заплатил бы за него баснословные деньги.
– Ты знаком с законами трансмутации? – интересуюсь, не успев обдумать, умно ли его посвящать.
– Конечно. Мы, бессмертные – результат трансмутации. Во всяком случае, боги, ангелы и джинны. – Сет сдержанно улыбается. – Во время нашего создания стихии безостановочно менялись. Земля превратилась в воду, вода в воздух, воздух в огонь, а огонь – в пепел. И каждая стихия трансмутировала в какой-то вид, назовем это так. Все во вселенной создано путем трансмутации.
– Аристотель утверждал то же самое.
Сет вопросительно смотрит на меня, и я соображаю, что когда ученый жил, он уже находился в тюрьме у Ра и поэтому не может его знать.
– Люди пытались имитировать этот процесс. Мечтали производить золото из неблагородных металлов и создать