Мара Вейра – Развод идет (не) по плану (страница 4)

– Это хорошо.

– Это очень хорошо, – соглашаюсь я. – Кстати, про твоего Демира – знаешь, кто мне о нем рассказывал? Кирилл Коровин. Помнишь, я говорил – мы с ним игровые проекты делаем. Он с женой приезжал к Лизе на консультацию и оказалось, что тоже был в тех краях. Познакомился с Демиром, даже на свадьбе у него побывал.

Олег присвистнул:

– Вот это совпадение.

– Это не совпадение, а закономерность: мир тесен. И, кстати, позавчера Лиза консультировала Зою*, жену Дениза, по телефону.

– Да, тесен мир, – улыбнулся Олег. – Хотя я никогда в этом не сомневался. Все сто́ящие люди рано или поздно оказываются в одной компании. Ладно. За дело?

– За дело, – с удовольствием согласился я. – Без тебя всего поднакопилось.

Мы выключили телефоны. Инна Михайловна – мой незаменимый секретарь, семнадцать лет на посту – принесла кофе и плотно закрыла за собой дверь.

Она знает: когда я работаю с Кравцовым, входить можно только в случае пожара. Или чего-то близкого к нему.

Первым делом – тендеры. На столе разворачиваем три папки.

– «Северный квартал», – я ткнул в первую. – Муниципальный контракт. Конкурентов четыре. Наш ценовой порог вот, – придвигаю к Олегу лист с расчетами. – Если опустимся ниже, работаем в ноль. Нас это не устраивает.

– Согласен. Демпинговать не будем, – кивает Олег. – Зато по срокам мы реально выигрываем. Технология у нас отработана, субподрядчики – проверенные. Это козырь.

– Именно. Заказчик это понимает, они уже запрашивали наше портфолио. По «Ривьере» – там всё сложнее. Геология на участке подвела. Пришлось пересматривать фундаментное решение, а это – плюс семь миллионов к смете.

– Инвесторы согласовали?

– Пока переговоры. Юристы готовят дополнительное соглашение. Максимум – к концу недели закроем.

Олег листает документы внимательно, не торопясь. Это я в нём всегда ценил: он никогда не принимает решений с лёту. Думает. Взвешивает.

Еще час уходит на финансовую отчетность за квартал. Прибыль была хорошей – не блестящей, но крепкой, как бетон марки М500. Именно то, что нужно, чтобы идти дальше.

К часу Инна Михайловна заглядывает в кабинет с видом человека, выполняющего миссию государственной важности.

– Артём Андреевич, ваш обед, – она расставляет на приставном столике контейнеры из ресторана напротив: два стейка средней прожарки, картофель с розмарином, свежие овощи. – И, Олег Валерьевич, добавила вам салат с руколой. Вы говорили, что следите за питанием.

– Инна Михайловна, вы бесценны, – с чувством произносит Олег.

– Знаю, – отвечает она без тени скромности и выходит.

Мы засмеялись одновременно. Семнадцать лет она так отвечает.

Едва успеваем допить кофе, как Инна Михайловна приоткрывает дверь. На этот раз с извиняющимся видом, который у неё означает одно: она вынуждена нарушить режим.

– Артём Андреевич, прошу прощения. Там вас очень настойчиво спрашивают.

– Мы уже почти закончили. Кому я понадобился?

– Женщина. Городской телефон. Представилась Альбина Анатольевна. Говорит – срочно и важно.

Я на секунду замер. Аля.

– Переключите на меня, Инна Михайловна.

Олег поднимет бровь. Я машу головой, мол, ничего серьезного. Хотя с Алей это никогда нельзя утверждать наверняка.

– Аля, что случилось?

– Тёма, я жду тебя к четырем в своем салоне, – голос у нее такой, будто я уже опаздываю.

– Аля, сейчас три часа, у меня деловая встреча.

– Ой, Темочка, прости! Я тебе помешала?

В этом вся она: сначала поставит перед фактом, потом спросит, не помешала ли.

– Нет, мы почти завершили. Если я сказал – буду к четырем, значит, буду. Не беспокойся.

– Ура, ура! – в трубке слышится ликование. – И, по секрету, у меня есть бутылочка очень хорошего виски.

– Аля, виски подождёт. Сначала посмотрим, что ты там купила под салон. До встречи.

Я кладу трубку.

Олег смотрит на меня с той хитрой улыбкой, которую я хорошо знаю. Он молчит. Ждет.

– Старая знакомая, – поясняю, опережая вопрос. – Мы с ней на одной лестничной клетке выросли, на Пролетарской. Она купила помещение под элитный салон красоты. Возможно, возьму заказ на интерьер – небольшой, зато дизайнерам будет где покреативить. Согласись, это не товарный склад оформлять.

– Согласен, – пауза. – Насколько старая?

Делаю вид, что не замечаю подвоха и на полном серьезе отчитываюсь:

– Да еще в детстве на Пролетарской с ней жили на одной лестничной клетке. Родители ее хорошо знают. Она младше меня на десять лет.

– Понятно.

Больше он ничего не добавляет. Но улыбка никуда не делась.

Мы ещё немного поговорили: про родителей и близнецов. Катя устроилась юристом в госструктуры, нарабатывает практику. Максим – программист – попал в фармацевтическую компанию, оторвали с руками и ногами. Собирается копить на квартиру. Хорошие дети. Правильные.

– Ладно, пойду. Лизу береги, – говорит Олег, на прощание пожимая мне руку. – Она на себе всю семью держит. А по Альбине – если нужна будет помощь с ремонтом, дизайн-проект, подрядчики – обращайся.

– Спасибо, Олег.

Провожаю его до лифта, возвращаюсь в кабинет и бросаю взгляд на часы.

Без пятнадцати четыре.

***

Салон располагается в тихом переулке. Старинный особняк, аккуратно отреставрированный, с тяжелой дубовой дверью и латунной табличкой: «AlbaBeauty&Concept». Я не сразу понимаю, что «Alba» – это она. Альба. Аля.

Внутри пахнет свежей штукатуркой и дорогими духами – странное, неожиданно приятное сочетание. Просторное помещение, высокие потолки, огромные окна. Хороший выбор.

– Тёма!

Я оборачиваюсь. Она улыбается. Уверенно. Легко.

– Хорошо выглядишь, – говорю я первое, что приходит в голову.

– Ты тоже, – отвечает она, и в ее глазах мелькает что-то, не успеваю поймать.

– Ну, показывай своё царство, – говорю я, отступая на шаг. – Что здесь планируешь?

Аля рассказывает: увлечённо, жестикулируя, поворачиваясь то к одной стене, то к другой. Я слушаю, делаю пометки в телефоне, задаю вопросы по существу.

Это работа. Понятная, привычная работа.

Но в какой-то момент она вдруг замолкает на полуслове.

– Тёма, – произносит тихо, глядя мне в глаза. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Не по поводу салона.

Резкая смена тона меня настораживает.

– Говори, – отвечаю я – и почему-то думаю, что лучше бы не говорила.

Это ощущение острое, почти физическое.