Мара Вересень – Время вороньих песен (страница 11)

Ни то и ни другое. Он втянул носом воздух, чуть прикрыв глаза – тонкие крылья носа шевельнулись. 

– Хла… хладен Мартайн… – пролепетала я.

– Милая барышня! – блеснули белоснежные зубы. Все. Будто только сейчас меня по запаху узнал.

Руку мою он не выпустил, а мне уже неудобно было держать трость, себя и пакет с покупками одной рукой. 

– Проводить вас? – и пакет отобрал. Получается, что да, куда я теперь от него денусь. – А я как раз о вас думал!

Врет. И не краснеет. Вампиры вообще краснеют редко, этот конкретный так точно. Лайэнц против него, как щеночек.

– Асгер, так меня зовут, – прищурился и смотрит бархатом из-под ресниц. Рост позволяет, я ему едва до носа достаю. Вот, к примеру, гадкий надзиратель практически в глаза глядит, а только все равно свысока, будто я букашка. – Так как? Пойдете со мной на свидание?

– А вас уже выпустили? – зачем-то ляпнула я и для интереса покраснела сама, не все вампиров смущать… 

Мартайн рассмеялся. Если Феррато мне казался эдельвейсом, Лодвейн – избалованным домашним котом, то этот вот Асгер Мартайн – куском ледника, свисающим с обрыва, когда стоишь внизу, слышишь, как там трещит, и думаешь, шарахнет или мимо просвистит?

Идти рядом с таким типом, опираясь на его руку, оказалось довольно удобно, но слишком уж волнительно. Ощущение, что он не просто дышит, а принюхивается, будто предвкушает… Или просто я сама голодная, вот и кажется, что окружающие тоже подкрепиться не прочь. Яблоко подмигивало из пакета сочным бочком, но меня больше интересовал лежащий под ним колбасный хвост, завернутый в бумагу. 

– Не желаете поужинать? – Я сообразила, что вход, через который я вышла из парка остался где-то в стороне, а рядом с нами сияющая огнями ресторация. – И что на счет свидания?

– Зачем это вам?

– Я проголодался и вы мне интересны.

Забавно вышло, сама так люблю делать. Вот и думай теперь, в каком качестве я его больше интересую. А этот остановился и ждет. Что ж они все такие красивые… Или это мне все еще Огаст аукается?

– Пойдете?

– Хоо…

– Госпожа Арденн, что вы здесь делаете?

– Маджен Холин! Я… – Я сама бы знать хотела, что я здесь делаю. – Ходила в лавку. 

Взяла свой пакет у вампира и привычно оперлась на трость, подмигнувшую мне каменным глазком. 

– Спасибо, что проводили, хладен Мартайн…

– Асгер.

– Да, Асгер, – машинально повторила я, вампир изобразил поклон и нырнул в ресторацию, туда, откуда некромант вышел. Этот-то точно ужинать звать не станет, и на свидание, надо думать. Хотя, я и думать бы не стала. А не мешало бы. Наверняка, смотрю на Холина сейчас, как Мартайн на меня парой минут раньше, и так и тянет ляпнуть про ужин и интерес.

– Идемте. – И тоже пакет отобрал. Но я бы и так с ним пошла. Через парк особенно, пусть там цветов сейчас нет и все, кроме елок, голое… Да что же… Конфуз какой… Когда я стала такой впечатлительной? Но некромант не стал меня через парк вести. Остановил экипаж. Я скрестила пальцы. На ногах, там незаметнее всего, да и на руках все пальцы были заняты. Дыхание задержала... И выдохнула облегченно, когда он сел тоже.

– Устали? – В экипаже темно и кажется, что это сама темнота урчит.

– Нет. Немного. Спасибо. – И хорошо, что темно. Лица не видно. 

– Что от вас Мартайн хотел?

Я забыла, что темно, и пожала плечами. 

– Пеште это не понравится, – неспеша и вдумчиво проговорил Холин, будто пристально меня разглядывал. По сантиметру. Начал с ботинок и медленно вверх. Примерно, как меня сейчас волной мурашек.

– Почему я должна беспокоится о настроении ведана Пешты? – вышло немного нервно, но у меня были причины. Разные.

– Он ваш надзирающий офицер. Он ведет ваше дело, и, скорее всего, будет представлять результаты расследования в суде, а поскольку улики против вас многочисленные, но косвенные, его хорошее настроение в ваших интересах, – терпеливо пояснил своим прекрасным спокойным голосом маджен Холин. 

– Тогда мои шансы на благополучный исход ничтожны.

– Личная неприязнь это последнее, чем он станет руководствоваться. Но… у вас действительно мало шансов.

Экипаж остановился. Как-то очень быстро. А вопросов было много.

Холин вышел и подал мне сначала руку, а потом мои покупки. И я пожалела, что в перчатках. 

– Маджен Холин, а вы не могли бы чуть подробнее…

– Не мог бы, клятва о неразглашении. Спросите Ворнана, он в курсе, что вам стоит знать, а что – нет, госпожа Арденн.

– Малена. – Позорище…

– Я помню, – улыбнулся некромант и тоже за руку цапнул, за ту, которой я трость держала, и как вампир, принюхался к коже. 

– Действительно… – произнес он, и меня снова в жар бросило. – Как интересно. Доброй ночи… Малена.

Так вообще можно? Смутить до невозможности и укатить? Какие уж тут добрые ночи. 

Я решительно развернулась к крыльцу. Чья-то тень шмыгнула в сторону и растворилась в других тенях, а я оказалась за запертой дверью в два удара сердца. Вывалившееся из пакета яблоко заставило меня вскрикнуть и подпрыгнуть. Вряд ли я найду его в темноте. Да и не хотелось мне теперь яблок. И даже колбасы не хотелось. Вот если бы…

3.4

Покупки отправились на кухню, а я – в постель. После возни господина Норкинса под лестницей тепло стало везде, но я привычно свернулась в комок, готовясь заново родится утром. Или не родится. Как повезет. Веки мигнули раз, другой… Навалилась темнота, и красные когти выдернули мою душу из тела.

Тех снов не было. Или я не помнила. Но был другой и проснулась я, как всегда, задыхаясь. Лицо пылало. Подобного мне не снилось даже во времена студенческой бесшабашности. Моей лично. Стыдясь самой себя, юркнула в ванную и воду сделала попрохладнее. Если против присутствия в фантазиях симпатичного некроманта и не менее симпатичного вампира я ничего не имела, то третий фигурант… Это вообще за гранью. Любопытно, тут психологи есть? 

Завтрак соображала подхихикивая и покрываясь мурашками попеременно. Роняла все подряд. В окно, которое я приоткрыла, чтоб проветрить, заглянул ворон. Я вздрогнула от скрежета когтей по жестянке отлива и уронила кусочек колбасы. Подняла и предложила гостю. Птиц побрезговал. Посмотрел осуждающе и исчез. Пожала плечами, съела сама и отрезала еще один. В процессе опять вспомнилось, и я, замечтавшись, полоснула по пальцу. 

Охнула, полезла в ящик за салфетками, развернула коробочку с затертой надписью, просыпав плотные, похожие на сургуч, кругляшки, и сдуру принялась их обратно рукой сгребать… Шарахнуло так, что мозг из головы выдуло вместе с дурными фантазиями, оставив только звон.

В ушах звенело, глаза слепило. Все, что хотя бы теоретически могло сверкать и сиять, сверкало и сияло, а что не могло – отблескивало. Мне, сидящей на поскривывающем от чистоты полу и смахивающей проступающие от обилия блеска слезы, было видно, что донышка у ящика нет, а вот эти снежно-белые хлопья в воздухе – все, что осталось от стопки льняных салфеток.

Поднялась и с опаской выглянула из кухни. Вихрь чистоты, похоже, прокатился не только по кухне. Потолок, не вынеся потрясений, отвесил незамеченную мной ранее лестницу на чердак. А я гадала, как туда пробраться, – окошко-то с улицы видно. 

Отправиться на исследование новых территорий мне помешал грохот внизу.

Удивительно, но дверь уцелела. И даже ничего рухнувшего не обнаружилось. Зато обнаружился крайне разъяренный ведьмак с искрящими волосами, рунным щитом в одной руке и пульсаром в другой, и все это призванное устрашать магическое великолепие сверкало, сияло и отблескивало в качественно отполированных поверхностях. Прямо до слез.

Утерла проступившее и снизошла. На последних ступеньках даже слегка трепетала – настолько был грозен. Теперь примерно представляю, что нужно сделать, чтоб демона призвать.

– Арденн! … … … !

Приняла как восторг, когда цензурных слов выразится не хватает. Откровенно говоря, я и сама слегка в шоке до сих пор. В дверной проем были видны суматошные действия по эвакуации и оттаскиванию любопытных от эпицентра предполагаемой катастрофы.

Организм подумал, отошел от шока и кровью из порезанного пальца на девственно чистый пол капнул. Ударившись, темно-красная капля сверкнула звездой, вспыхнул золотистый ореол... Но прежде, чем сияющая волна докатилась до подножия стеллажей, меня смело к столу и прижало лицом и грудью к полированной поверхности с силой, выдувшей воздух из легких. Нависающий и придавивший меня надзоровец до хруста вывернул руку за спину, сжав запястье так, что разом онемели пальцы, и порезанный в том числе. Над нами отсвечивал зелененьким щит, задорно, одна за другой, лопались светсферы, осыпая зал дождем из осколков. Ведьмачий локоть мерзко упирался в копчик, а все остальное… во все остальное. Недолго. Ровно столько, сколько понадобилось Пеште, чтобы локализовать очаг магических возмущений.

– Что вы творите! – прижимая к груди пострадавшую руку, я тот час же отодвинулась от него подальше и плюхнулась на стул. Палец был залеплен какой-то желеподобной массой и перетянут платком. Теперь у меня их два. Тоже, как Огаст, коллекцию собрать?

– Это я творю? – возмущенное изумление вряд ли было поддельным. В волосах Пешты все еще искрило, будто его долго против шерсти гладили. Ведьмак уперся ладонями в столешницу и придвинулся ко мне, и я даже порадовалась, что нас сейчас этот самый стол разделяет.