Мара Вересень – Некромантия. Задачи и упражнения (страница 58)

– Уйди, я устала.

– Так давате… давай помогу, – сказал Кас, поднимая планшет с земли.

Когда я успела сесть? Затылку было тепло, черный мрамор нагрелся на солнце, а спину знобило. Если ограничители не давали мне перешагнуть порог, это не значит, что грань не напоминала о себе. Ясен тоже не давал забыть. Раз в пару дней выдергивал меня в зыбкое нечто между реальностью и гранью и заставлял подчиняться и подчинять. Учил, что любая система, даже развивающаяся и оперирующая множеством переменных все равно замкнута на себя, а потому уязвима. Бесконечно повторял, что для таких, как мы, не существует правил, что мы вне ограничений, но неизменно одергивал, когда я тянулась избавиться от печатей и как попугай долбил, что еще рано.

– Когда? – спрашивала я и получала все тот же ответ.

Когда ты сама меня позовешь.

– Значит, никогда.

Смеялся, обнимал со спины, иногда целовал или прижимал зубами жилку на шее, слушал, как мое тело отзывается дрожью, словно питался эмоциями, как вампир кровью. Но я не отвечала, и он отступал. Хотя мог бы и… Как много я готова была ему позволить? Спящее чудовище, хоть и похоже на мертвое, все равно остается опасным. Но я не чудовище, я – зеркало. Разбейте и в каждом осколке будет по отражению. И путь, и врата, и ключ. И тьма, и тень, и свет. Где я?

Я коснулась тонкой золотой вязи браслета на запястье. “Амин мелле лле, свет мой”. Это звучало так же хорошо, как и то, что значило. Браслет был настоящий, тот самый, помолвочный. Для меня пустяк, а ему приятно. Какие бы силы не привязывали его ко мне, он сделал свой выбор и уважал мой. И тоже ловко прятался в отражениях.

Наверное, я снова задремала, потому что Кастис дернул меня за плечо и сказал, что закончил. Встала. Обходить участок было лениво и я пощупала печати упокоения издалека. Руки тут же задергало, но я проигнорировала, ничего, пусть инквизиторы тоже понервничают, а то все мне, да мне.

– Ты зачем в некроманты полез, целитель-природник? – нудно бубнела я, когда мы возвращались к магмобилю. – Как только приняли… Тьмы две капли. На меня с моей половиной на вступительных в академию смотрели криво.

– Так то академия, а то вечерние курсы. С готовыми печатями и артефактами я хорошо взаимодействую, моих капель хватает на активацию, целительский дар по сигнатуре и воздействию на некромантский похож, природный у меня по земле, что тоже рядом, а по схеме работать много ума не надо. Очень уж ты меня тогда своим щитом впечатлила. Скучно мне было в ловцах.

– А теперь весело?

Кас почесал русую макушку и плечами пожал. “Нет” сказать жаба давила, да и денег обратно не вернут.

– Зато вон как я удачно к тебе попал.

– Попал – да, насчет удачно – сомневаюсь. Сам или по протекции?

– Что сам?

– Кас, не держи мастера за дуру, тебе еще практику подписывать. Это темная школа. Как тебя, светлого, пусть и с двумя каплями туда приняли?

– По рекомендации, – сдался парень. – И потом, даже стажер-некромант третьей категории зарабатывает больше, чем обученный ловец. Туда же только развлекаться идут, а мне зарабатывать надо.

– Целителя забыл.

– Да ну их, эти пробирки, травки и порошки.

Я злорадно разулыбалась, потому что знала прекрасное средство избавления от радужных ожиданий. Даже два. Копать сегодня было без надобности, а вот заняться ежемесячным отчетом по использованному снаряжению…

Я сдала Каса Подхолмсу. Хоббит работал сутки и безропотной рабочей единице был рад безмерно. Было велено загрузить по уши и наружу без конвоя не выпускать, а если сбежит, сразу не звонить, дать ощутить запах свободы, а вот потом…

Потом я отправилась к себе, в квартирку-близнеца Нункорского затвора. Потоскую, но хоть посплю спокойно пару часов без неурочных визитеров. Как ни странно, Ясену сюда хода не было. Я не сразу это обнаружила, а когда обнаружила, сказала в отделении, что простудилась и пряталась больше суток, наплевав на занозу в груди. В отместку младший брат издергал мне нервы, и я едва не поседела, когда, выбравшись оттуда, не смогла дозвониться уехавшей в Иль-Леве Лукреции. Оказалось, что просто два ретранслятора в цепи вышли из строя и сетки не было, но Ясен сказал, что в следующий раз пропавшим магнетом дело не обойдется.

По узкой лестнице снаружи на второй этаж. Это было единственное различие с домиком в Нункоре. Внутри даже мебель была похожей и стояла так же. Первое, что я сделала, когда привезла сюда немного вещей, купила бутылку карамельного ликера, кофе и сиреневое полотенце. Правда, без утенка, но ведь дело вовсе не в утенке, а в воспоминаниях.

Бросила на пол куртку и ботинки сняла кое-как. Прошла на тесную кухню и сварила кофе. Просто для запаха.

“Пару часов”, – сказала я себе, падая лицом в подушки и сжимая рукой костяную сову с опаловыми глазами. Позволила глупому сердцу вынырнуть из тесной клетки черных перьев, вспомнить баррикаду из книг и то, как она рухнула.

Простите, магистр Холин, я вам соврала. Я не собиралась оставлять все это в Нункоре, это “это” слишком ценное, чтобы оставлять без присмотра, мало ли кто найдет. Но меня нашли первой.

Глава 4

Да, сейчас я откровенно жалела, что позволила Эфарелю сделать дубликат ключа, пусть даже он периодически притаскивал в квартиру что-нибудь съедобное и не слишком быстро портящееся, вроде конфет, чая или мороженого. Он споткнулся в прихожей о мои ботинки и дверь в комнату, похоже лбом открыл, потому что этот самый лоб потирал, улыбался мне радостно, а сам про себя ругался, изощренно и витиевато, как только эльфы умеют. По глазам заметно было, очень уж одухотворенно глядел.

– Ой, золотце, прости, что разбудил, я собирался потихоньку, но ты понаставила ловушек и дверей в неожиданных местах, я как вошел, так впечатал… впечатлился, что забыл зачем шел, – сорокой щебетал Альвине, разодетый, как на светский раут, и как бы невзначай оброненные на пол пакеты ногой в угол пнул.

Особого труда ему это не стоило. Квартира была маленькая, углы близко, а ноги у эльфа – длинные. Этими же ногами он в два шага до кровати добежал, рядом плюхнулся и уставился своими дивно-прекрасными глазами, как будто узрел чудо. Ну может и чудо, наверняка щеки мятые и волосы дыбом, рубашка расстегнулась чуть не до пупка и взгляд Альвине нет-нет, да и съезжает туда, где мои невидимые ему подвески болтаются. Вон уже и губы облизнул, и каштановую прядь за ухо заправил, чтоб на лоб не падала и смотреть не мешала, а в темнеющей бирюзе золотом тлеет. Угу, забыл он, впечатлительный такой. Усовестился, взгляд отвел, пробежался глазами по книжному развалу на столе и по кровати. Одна из книг его так увлекла, что он даже про меня забыл. Прикипел глазами – не оторвать. Сцапал и губы шевелятся вслед прочитанному, как у ребенка, что только буквы разбирать научился.

Книга была одна из одолженных у Лудвига, он мне несколько штук приволок, явно стащенных из какого-то хранилища, потому что на замках и корешках имелись следы затертых печатей. Я была в доме на выходных, разговор зашел об избирательности в истории, а мне к месту вспомнился храм Изначальной тьмы. Я, конечно же, не стала делиться своей беседой со служителем, но поинтересовалась, отчего о культе даже в учебниках вскользь, хотя по виду храм очень старый, да и странно спокойное Нункорское кладбище тоже. Поймала часовую лекцию о Нодштивском расколе и внутренней войне конгрегации со старыми темными семьями, часть из которых поддержала Смуту. На вопрос, каким боком здесь упомянутый мною культ, Лудвиг наградил меня снисходительным взглядом и заявил, что все же ясно, как два сложить. Религиозные культы делили сферы влияния, а поскольку темных в Нодлуте всегда было больше и все влиятельные семейства были традиционно посвящены Тьме, за самых смутьянистых в первую очередь и взялись.

– Всадники Мора – это четверо из уничтоженных конгрегацией семей Драгул, Ферка, Эйш и Крево. – сообщил господин Форсц. – Но если вы конкретно культом Госпожи интересуетесь, то дайте мне пару дней, я знаю, где можно поискать.

Я тоже знала, где поискать, но туда нужно было ехать.

Традиционно явившийся во время моего пребывания в доме Ясен, что странно, не язвил и даже не мешал особо, когда я торопливо зарылась первым делом картинки посмотреть. Наблюдал и только ухмылялся. Я натыкалась на него взглядом и меня навылет пробивало от их сходства. Знала, что стоит мне пожелать, и я получу все и даже больше, но все мне было не нужно, нужно было только мое.

Я вернулась с кухни с двумя чашками и коробкой пирожных. Чай заварила сама, а пирожные нашла в одном из пакетов, что Альвине притащил. Эльф, сбросив на пол темно-синий пиджак, валялся на моей постели с книжкой, подперев голову рукой. Какой-то домашний и совсем не идеальный: волосы на макушке торчат, бровь топорщится, губу верхнюю закусил. Ткнулся лбом в книгу и ругнулся тьмой. Я звякнула чашками, он мгновенно подобрался, сел, волосы будто сами улеглись и бровь тоже.

– Дай на время, – попросил он и глаза щенячьи сделал.

– Неа, – с трудом, но устояла я, водружая чашки и сладости на стол, а книги оттуда пришлось рассовать обратно на полки. – Сама взяла. К бабулиному мужу подкати, поговорите, ты, наверное, вживую такое помнишь, о чем он только в книжках читал. А вот кстати…