Мара Вересень – Некромантия. Задачи и упражнения (страница 29)
– Глаза… закрой… – проговорил он, старательно сдерживая силу голоса, – обожжет.
Я закрыла, но и сквозь веки – обожгло, до пронзительных цветных пятен. Когда он разрешил смотреть, вокруг нас золотыми побегами проросла светлая щит-сфера. Я такую только на картинке видела.
– Теперь говори.
Я постаралась восстановить события, но все путалось. Как это могло… Как я могла…
Я сжала ткань покрывала в горсти и в отчаянии посмотрела на Альвине. Он ободряюще улыбнулся, прикрыл глаза, коснулся моей руки кончиками пальцев и подтолкнул.
В голове словно свет-сфера вспыхнула, и я, глотая слова и боясь не успеть за мелькающими перед глазами картинками, говорила и удивляясь, сколько успела заметить, хотя, казалось, не видела ничего кроме мертвого эльфа.
– Его принесли в жертву в рунном круге, убив окончательной смертью без перерождения, скормили душу грани, – закончила я и замолчала.
Эфарель больше не касался меня.
– Ты? – каменея лицом, спросил он.
– Я… Я не знаю… Я бы не смогла. Наверное… Нет.
– Значит, нет, – сказал он и глянул куда-то поверх меня, словно прислушался.
– Альвине…
– Мне достаточно твоих слов, – заявил он, а меня снова затрясло. – Мика, я должен кое-что сделать, – он смотрел мне в глаза, словно удав на мышь, – и тебе это не понравится, но я не вижу другого выхода. Времени мало.
Я кивнула и сжала зубы, чтобы не стучали.
– И будет больно. Ты веришь мне? – и руку подал.
– А ты? – Смотреть на него сейчас было все равно, что на солнце.
– Ты сказала “нет”. Мне достаточно.
– Хорошо.
Он взял со столика нож для фруктов, быстро надрезал ладонь, макнул пальцы в набежавшую кровь, мазнул мне по губам и прижал к себе,
– Свет на двоих, – выдохнул он мне в лицо и впился своим ртом в мой.
Это даже близко не было похоже на поцелуй. Меня почти убили. Я забилась и закричала всем, чем могла кричать, но Альвине держал крепко. И моя тьма осыпалась пеплом, обнажая суть, которая была вовсе не так хороша, как я привыкла о себе думать, и не так прекрасна, как мне виделось.
Но был океан. Света.
– А теперь самое страшное, мелиссе, – сказал он, тяжело дыша и аккуратно устраивая меня на постели, – теперь все должны поверить, что эту ночь ты провела здесь.
Я уже и сама готова была в это поверить, настолько все стало другим: прозрачнее, ярче, теплее. Тело казалось невесомым, будто вот-вот взлетит, но рядом были руки, которые держали, и плечо, гладкое, и грудь. Рисунки на коже, которых раньше я видеть не могла.
– Хале… Они сейчас войдут… Ты… позволишь?
Я снова кивнула. И посмотрела в грозовую бирюзу. Альвине прижался лбом, моргнув, задел своими ресницами мои, на миг задержал дыхание и едва успел коснуться губ, как дверь открылась.
В комнату вошли... много кто.
– Йон, все плохо. Я предупреждала тебя насчет Холина, но ты не послушал. Я говорила, что эта темная скотина разобъет ей сердце, и она сорвется. Или ты забыл, что с ней было, когда он сидел Дат-Кронен, и она его не слышала? Ты не должен был ей позволять, а ему показать на выход, с какими бы намерениями и предложениями он к тебе ни приходил!
– Он нормальный…
– Нормальный? Покажи мне нормального Холина и я памятник ему поставлю, хоть посмертный, хоть прижизненный.
– Хедвига хотела…
– Чего бы не хотела Хедвига, она хотела этого в первую очередь для себя и своего тщеславия. Она была готова на все, лишь бы утереть нос конгрегации, даже на эксперименты над собственной дочерью. Думаешь она пошла за тебя, чтоб святоши не получили очередного проводника? Или хотела дитя со смешанным даром? Можешь сколь угодно верить в ее непогрешимость, но я силой своей клянусь, она сознательно пересекла порог с Микой под сердцем. Только мужчина может повестись, что магичка ее уровня больше месяца не знала о беременности! А потом еще и дар ребенку глушила.
– Чтобы тесты не показали, что Мика черномаг!
– Нет, Йон, чтобы превратить шлейф в каскад, искусственно создавая ступенчатую систему.
– Откуда информация?
– Один… хороший человек помог. Ведьмак, историк, специалист по периоду Нодштивского раскола. В темных семьях, старых семьях, таких как Холины, Нери, Двирен, подобные игры с растущим даром были в порядке вещей. И теперь твоя дочь… Йон, она потеряла свой ветер, она одной ногой за гранью, в ней почти не осталось света, только пепел и боль… Я боюсь, что она не выдержит…
– Хедвига бы знала, что делать.
– Но я – не она, у меня есть только этот ее мерзкий сбор, единственный, в котором я хоть как-то уверена, но это такая малость.
– А Эфарель, есть шанс, что она?...
– Холин, Йон. Тьма всегда тянется к тьме. Ты должен приехать. Арен-Тан уже здесь.
– Я не могу. В Новом Ливено вспышка черного мора. И в шахтерском городке. Я в порядке, но сама понимаешь...
– Йон, детка…
– Они не должны ее забрать, ма.
Глава 13 и 3/4
Мар не входил. Остался стоять у порога тенью. Только он помнил, как трепетно эльфы относятся к личному пространству? Но остальные вошедшие были как раз эльфы, военные, с оружием и щитами наизготовку. И Арен-Тан. Инквизитор крышку ложил на любые традиции, он пришел забрать то, за чем явился – меня или Эфареля. Или нас обоих. Я дала ему прекрасный повод сделать это. С меня он и начал.
Когда охрана, оттерев возмущенного Альвине, взяла меня в кольцо, а инквизитор сообщил, что я арестована по подозрению в проведении запретного ритуала и убийстве старейшины дома Фалмари и даже приказ на планшете показал, от дверей раздался язвительный голос:
– Так и поведете? Босиком и в одной рубашке?
Кожа покрылась цыпками, но поднять глаза на Холина было выше моих сил.
– В самом деле, светен, – вмешался один из эльфов, чьи угловатые черты лица безошибочно выдавали в нем Фалмари. – Тьени Эфар не пристало гулять голышом, что бы она ни натворила. Предлагаю оставить хале в ее комнатах под охраной, а тьен Эфар даст слово не мешать расследованию.
– Мое слово у вас есть, старейшина Силмэ, если светен будет держаться в рамках закона и приличий.
Повинуясь знаку, охрана расступилась, а Альвине набросил мне на плечи свой халат и остался стоять рядом, придерживая за талию.
– Тьени? Когда только успела? – вставил Арен-Тан, буравя глазами нашу с Эфарелем композицию.
– Судя по тому, что я вижу, светен, – ответил Силмэ, а видел он явно больше инквизитора, – как раз сегодня ночью, а продолжению вы помешали, настояв на немедленном заключении обвиняемой под стражу.
– Я не понимаю вашего спокойствия, нолдор. Старейшина и глава дома погиб…
– Согласно его же собственному распоряжению, Халатир перестал быть главой дома вчера в полночь и оставил подробные указания на случай своей внезапной смерти. Меня беспокоит лишь способ, которым он покинул этот мир. Факт проведенного темного ритуала неопровержим, но тьени Эфар здесь не единственная, кто на это способен. К тому же магистр Холин и обнаружил тело, находясь там, где быть ему было не положено.
– Маркеры силы сходны, но не идентичны. Это не он.
– А проверить мисс Ливиу не выйдет, по крайней мере, в ближайшие несколько суток. – Я рискнула посмотреть. Мар продолжал подпирать косяк двери между спальней и гостинной. Как бесконечно долго я не видела этой фирменной ядовитой ухмылки… Если поверит он, поверят и остальные. – В ней сейчас столько света. Как удачно, не так ли, Эфарель?
– Вам что за дело, Холин? – спокойно спросил Альвине, но я почувствовала, как его рука беспокойно сжалась.
– Тьен Эфар, – уголок рта дернулся, – пока что моя ученица и мне есть дело до всего, что с ней связано. – Обжег меня взглядом и обратился к Арен-Тану, отмечавшему что-то у себя в планшете: – Светен, мне нужно десять минут с мисс Ливиу.
Тот оторвался от экрана и коротко кивнул.
– После того, как я поставлю ей печати-ограничители.
– Вперед, если хотите окончательно изувечить ей энергетику и так находящуюся в шоковом состоянии от избытка полярной силы, а после снятия печатей получить на руки пустышку или невменяемого темного. Тьени Эфар, – снова эта гримаса, – просто пообещает нам не пользоваться даром, не так ли?
– Да, мастер Холин, – отозвалась я и продолжила, но уже не вслух: “Конечно, мастер Холин, как скажете мастер Холин, идите в бездну, мастер Холин!”.
“Я все слышу”, – беззвучно шевельнулись губы, а может и нет, он уже шагнул в сторону, чтобы пропустить выходящих эльфов.