Мара Вересень – Некромантия. Практическое пособие (страница 9)

Уставившийся на меня круглый желтый глаз с двойным веком украшал повернутую боком уродливую голову с прижатыми ушами и топорщащимся на макушке хохолком из серых влажных перьев. Такие же редкие перья венчали сутулые плечи. Тварь стояла на кривых когтистых ногах, кожистые крылья двумя грязными тряпками спадали до пола. Руки беспрестанно шевелились, оглаживая находящиеся поблизости яйца, больше похожие на икринки. В каждой, под полупрозрачной оболочкой, покрытой слоем слизи, словно биение сердец, пульсировали желто-коричневые огни. Мерзкий гнилостный запах исходил оттуда, из гнезда. А еще от самого банши. Он пошевелился, растопырил крылья, чтобы казаться больше. В узкую щель, рассекающую противоположную стену пещеры наискось, дохнуло ветром, а мои глаза съехались к переносице от непередаваемого амбре.

— Уррр-рра! — выдал он и, чтобы закрепить произведенный эффект, выдвинулся чуть вперед и растопырил леталки во всю ширь.

Тьма и все ее твари! Я зажала нос рукой и шарахнулась в сторону. Вот уж действительно сногсшибательный мужчина. Банши, как голубь, глядя одним глазом, поцокал за мной, держась так, чтобы заслонить кладку. Он не бросался, не старался напасть, просто не пускал к гнезду. Защищал.

Кстати, о защитниках. Где надежда и опора 2-го Восточного мастер-тьма-Холин? Опять меня на передовую, а сам в засаду? Под потолком фосфоресцировал не то мох, не то какая-то плесень, пульсировали яйца-икринки… Я плюнула на осторожность и намагичила слабенький желтоватый светляк. Обзор это не сильно улучшило, а резких густых теней стало на порядок больше.

— Уррр-хшшш! — среагировал банши на появление светляка, в неверном свете фигура твари казалась гротескной, больше похожей на кривую картинку из древней книжки про нечисть.

Он же вроде дальше был? Или показалось? Пасть распахнулась, задергалась грудь и кадык на тощем горле.

— Хш-хш-хии!

В ушах засвербело, в глазах на мгновение поплыло, тварь, стоявшая в трех метрах от меня, вдруг оказалась совсем рядом сбоку…

Бздынь! Руки сработали раньше мозга. Вибрация от удара пробежалась по черенку и отдалась в пальцах. Банши затянул глаза пленками и рухнул. Выступивший из тени некромант взмахнул руками, развеивая белесые ленты непригодившегося заклятия, добыл из ушей беруши и, не глядя, сунул в один из карманов. Вид у него был озадаченный.

— И не стыдно вам, студентка Ливиу.

— Мне? — возмутилась я.

— Реликтовая тварь, а ты ее лопатой, — задумчиво произнес Холин, сплел средний и указательный пальцы крестиком, поджав остальные, крутнул запястьем и валяющийся в глубоком нокауте банши оказался спеленут тонкими черными нитями. Сверху шлепнулся выуженный из кармана артефакт, расползшийся поверх еще одной ловчей сетью и надежно зафиксировавший челюсть. Теперь точно не запоет, даже если очнется.

— А вы, я смотрю, любите ловить на живца, — вкрадчиво проговорила я, наблюдая, как мастер пускает под потолок пещеры десяток светляков. Ведьминская натура бунтовала и требовала устроить скандал, вот прямо сейчас и немедленно. Пальцы сжались на черенке.

— Так же как и вы, мисс Ливиу.

— Вы о чем? — слегка опешила я от того, что Холин уже второй раз за вечер вспомнил о вежливости и перестал фамильярно тыкать. Возмущен и негодует? Да ладно!

— Я об утренних расшаркиваниях и преференциях от начальства. — Он как раз подобрался к кладке и вдумчиво рассматривал одно из яиц. С ладони, которую некромант держал над оболочкой, сочилось темное марево.

— Думаете, полежали с девушкой в кустах, значит имеете право интересоваться, кто ее утром домой провожает?

Заклинание сбилось, зародыш внутри яйца задергался, а у меня к горлу подкатило. Холин удивленно посмотрел на мою перекошенную физиономию, злорадно ухмыльнулся и поманил.

— Сюда иди.

— Зачем?

— Я обещал, что ты согреешься.

В гнезде оказалось больше двадцати яиц. Следующие полчаса мы с лопатой усердно трудились, протыкая плотные оболочки и отсекая лысые серые головы практически сформированным зародышам. Сначала мастер беззвучно шевелил губами, окутывая яйцо туманом, потом вступала я со своим орудием убиения. Где-то после первого десятка мой пустой желудок попытался вывернуться наизнанку, тогда Холин сжалился и протянул носовые фильтры — технологичный аналог зелья, отбивающего обоняние. Дышать сразу стало легче, даже в голове прояснилось. Теперь понятно, почему ему начхать на эту запредельную вонь, которую, казалось, даже пощупать можно. Щель в стене совершенно не спасала. Когда титанический труд был завершен, я, взобравшись на груду камней, приникла к пролому вплотную, просунула наружу гудящие руки и положив голову на прохладный камень с упоением втягивала сладкий воздух и носом, и ртом.

Глаза норовили закрыться. Я искоса наблюдала за некромантом. Он тщательно насыпал вокруг гнезда оранжевым порошком-нейтрализатором, запирая внутри круга эманации смерти, затем принялся монотонно читать упокоение — все же банши относились к полуразумной нежити, а значит, имели зачатки души. Руками он словно клубок сворачивал, и мне казалось, что невидимые нити тянутся от каждого уничтоженного яйца к его пальцам. Тьма снова глянула сквозь лицо Холина, но больше не казалась жуткой. Или я просто так устала, что бояться было глупой тратой остатков сил. Чтобы не уснуть, я повернулась к некроманту лицом.

Мастер закончил бубнить, резко сжал ладони, между ними вспыхнуло, резанув по глазам, я рефлекторно отшатнулась. Камень, венчавший пирамиду, взбрыкнул, вывернулся из-под моих ног, увлекая за собой остальные. Хлопнуло, дунуло, меня потоком отнесло в сторону. Не удержавшись на ногах, я шлепнулась, отбив копчик. Поднялась.

— Отошла, — рявкнул Холин, и я запнулась на полушаге.

— К выходу, быстро, — теперь уже спокойно, но после этих его слов, я отбежала подальше едва ли не быстрее, чем успела об этом подумать. Однако на этом и все. Смотреть он не запрещал, и я смотрела во все глаза.

Что там такого ужасного, видно не было, но мастер аккуратненько, приподнял и отодвинул в стороны все камни, не касаясь их руками. Он еще и телекинетик! Есть вообще что-то, что он не может? Затолкав чувство неполноценности поглубже, попыталась пробраться, чтобы посмотреть.

— Сказал же, не лезь.

— А что там?

— И молчи.

Повинуясь его жесту, светляки с потолка собрались у стены со щелью. Некромант молчал и смотрел на что-то, что раньше пряталось под камнями. Потом полез за своим магфоном.

— Дан, — сказал он без приветствия, — вы скоро? Хорошо. Вызывай инквизицию. Код ноль. Схема на полный круг. Без перерождения. Одна жертва. Долгоживущий. Эльф.

Глава 14

Я занималась тем, о чем мечтала до этого: наслаждалась тишиной (относительной) и лунной ночью. Ловцов мы ждали не долго. Они явились оравой из двенадцати разнорассовых лиц и сразу сделалось шумно и не страшно. Банши, который к этому времени пришел в себя и жалобно поскуливал, ерзая в двух слоях пут, буднично упаковали в специальный отсек в магмобиле ловцов. Сие транспортное средство величиной с рейсовый магбус стояло почти впритык к воротам кладбища. Водитель, коренастый симпатичный крепыш с явной примесью орочьей крови, курил и время от времени мне подмигивал. Или просто у него нервный тик был. Меня так вообще колотило по началу: замерзла, упахалась, еще и находки одна другой краше. Там одного гнезда с выводком на двадцать с чем-то особей с лихвой хватило бы.

Когда всякое, что подпадало под тайну следствия, из пещеры, тщательно упаковав, утащили, а само место происшествия со всех ракурсов засняли и записали километры данных на информ-кристаллы, Холин разрешил мне посмотреть. Не так уж я и впечатлилась, правда, до этого знаки Изначальной речи мне доводилось видеть только в древней бабкиной книге, а не вот так вот выцарапанными на идеально-круглом, будто впаянном в камень пола обсидиановом диске около двух метров в диаметре. Я даже не поленилась нагнуться и потрогать, что сам диск, что край, где он стыковался с обычным камнем. Перехода не было. Я глянула на мастера и тот ответил на мой еще не прозвучавший вопрос.

— Верно, камень спекся в стекло. Когда круг активируется, энергии внутри настолько много, что происходит спонтанная трансформация материального носителя. Жертву помещают в уже активный круг. Не стоит, — и я отдернула руку, которую потянула к ближайшему знаку. — Луна почти в зените, а ты ведьма, инициированная, пусть и инициации твоей, — он, прищурившись, глянул куда-то поверх моей головы, — от силы, сутки.

— Какое это имеет значение?

— Все черномаги — в некотором роде ведьмы. Смески, вроде тебя.

Холин стоял, сложив руки на груди и мерцал на меня глазами. И мне не нравилось, как он на меня смотрел. Этак задумчиво, словно пазл в голове складывал. Я поднялась и потопала наружу. Заплутать не боялась — ловцы понавесили светляков, и в подземелье было светло, как днем, только топать было далеко и холодно.

Наверху добрые люди-нелюди укутали дрожащую меня в одеялко и дали термос с чаем. Мне велели где-нибудь присесть и подождать, пока взрослые дяди решают суровые мужские дела. Закатывание глаз встретили дружным ржачем, а я устроилась на чьем-то надгробии. Старый каменный столб со стершимся именем подпирал спину, чай согревал изнутри, и противная дрожь покидала тело. Водитель мобиля снова подмигнул. Точно тик. Какой нормальный парень будет строит глазки умотанной в одеяло девице, мрачной и лохматой, как оборотень, сидящей на надгробии с прислоненной к нему лопатой. Ну, не могла я ее там оставить после всего, что с нами было. Да и Холин напомнил. Представляю, как бы я выглядела, если бы он меня еще и копать заставил, как обещал. Копали двое ловцов. Они зафиксировали на магфоны и кристаллы павшую до моего удачного провала банши и там же, почти у ограды, ее и зарыли, обильно посыпав останки и место погребения нейтрализатором. А на краю кладбища отыскался еще один вход в пещеру, наверняка, куда более темный и холодный, потому что все продолжали шастать через проторенный мною лаз.