Мара Вересень – Когда зацветет терновник (страница 7)

Ментор ехал рядом с тощим тинт и о чем-то расспрашивал его. Затем кивнул и направился прямиком к Таэрену.

– Тиэнле…

– Я снова повел себя как дитя, так ведь?

– Не думаю, на мой взгляд, вам будет полезно не выделяться.

– Что сказало это ущербное создание?

– Я бы не назвал тенʹФириза ущербным. Это не тот случай, когда внешнее отражает внутреннее.

– Считаешь меня глупым?

– Нет, всего лишь напоминаю, что вы очень часто слишком прямолинейны в суждениях, но это следствие возраста и с возрастом же проходит. Обычно.

– Сколько тебе лет, Верейʹанʹха́лте? Ты встал у трона Светоча, когда я едва достиг первого совершеннолетия33, я скоро отпраздную второе, а ты все такой же.

– Я старше вас, тиэнле, но эльфар и взрослеют быстрее.

– Кто был твоим отцом? Ты знал его?

– Не знаю. Нет, – отвечал ката. Таэрен не видел его лица под маской, но был уверен, что Верей улыбается, он был скор на улыбки так же, как и на гнев. – Раньше вас это не интересовало.

– Раньше я был тиэнлеʹаше тенʹТьерт, а сейчас я просто Страж. Можешь звать меня Эйтʹселе́йн34, Неожиданность.

– Не стоит именовать себя иначе, когда взбредет в голову, просто Страж. Магия мира отзывается на наши слова не всегда так, как мы хотим, но всегда так, как мы заслужили.

– Глупые предрассудки. И я не слышу магию, почти, и ты прекрасно это знаешь.

– Но она слышит вас.

Таэрен поморщился. Верей любил пофилософствовать и мог предаваться этому занятию сколь угодно долго, а тиэнле отправился с ним не для того, чтобы от скуки изнывать, а как раз наоборот.

– Так что же поведал тебе почтенный тенʹФириз? И зачем он вообще с нами поехал? – поспешил сменить тему Таэрен.

– Это не первый случай. Все нападения произошли в окресностях города. Время разное, однако, действовали всегда одинаково. Только караваны из Земель. Других не трогали. Но в этот раз погиб элфие. До этого наблюдающих лишь оглушали.

– Ты говорил, что торопишься. Я бы мог…

– Не стоит нарушать запреты. Успеем, если прекратим разговоры и пришпорим лошадей. Мы выехали раньше, чем я рассчитывал. Думал, вам понадобится больше времени на… хм, сборы.

– Как прикажет анʹхалте, – Таэрен коснулся знака Тёрн на плече. – Свет и Явь.

– Свет и Явь, Эйтʹселейн, – отозвался эльфар.

На месте были спустя полчаса.

Их встретила тишина, вороны, стащенные на обочину следы недавнего побоища и двое похожих на тех же ворон сыскарей в черных мундирах, как у тенʹФириза, но чином помладше.

Погибший, судя по одежде и косе, был третьим сыном дома Шиповника. Семья была из простых, торговцы и наемные работники. Средний достаток, ничего выдающегося. Кто-то из Шиповников служил в охране дворца, кажется. Но это была кровь элфие. И пролита она была рукой тинт, хотя Верей велел не торопиться с выводами. Опять же сеть, опутавшая наблюдающего, была зачарована, чтобы лишать сил, а убит едва перешагнувший второе совершеннолетие элфие был максимально позорным способом. Ему, связанному и не способному себя защитить, перерезали горло. Его скааш был сломан и брошен рядом с телом.

Именно меч и насторожил ката. Верей не сомневался, что тинт могли убить наблюдателя, но меч ломать… Подобный поступок был слишком похож на вызов.

Ката отдал Стражам распоряжение подготовить тело погибшего к перевозке, взял с собой обоих подчиненных тенʹФириза и ушел. Артефакт поиска работал ровно и мощно, Таэрен ощущал отголоски, значит следов оставлено достаточно, чтобы привести возмездие к порогу нарушителей Уложений.

Рядом нарисовался остроносый. На элфиенʹрие он говорил ужасно, глотая слоги, поэтому пришлось попросить его не множить страдания. А уши Таэрена очень сильно страдали, когда он это слышал.

– Вы старший после воеводы Верея? Он просил обращаться к вам, пока занят.

– Что вам нужно? – спросил тиэнле.

– Мои люди нашли у одного из погибших, думаю, вам будет любопытно.

В руку Таэрена лег обрывок кожаной перевязи с чеканной металлической эмблемой из серебра – круг, разорванный пополам силуэтом горной гряды. Элефи́ Таре́, Дети Сумерек. Круг был черным с густым глянцевым отблеском – Дом Оникса. Это могло значить многое и не значить ничего. Просто обрывок перевязи, найденный на дороге. Мало ли, что понадобилось сумеречному эльфу в землях тинт, может, просто гулял.

Верей вернулся мрачный. Висящий на поясе артефакт чуть заметно пульсировал, значит, след был четкий.

– Едем, Эйтʹселейн, – сказал ката.

Тиэнле кивнул и решил, что перевязь покажет позже.

Глава 3

Артефакт замолчал на окраине деревни, куда отряд прибыл после полудня. Верей велел затаиться и наблюдать, и выслал двух Стражей скрытно разведать окрестности. На взгляд Таэрена, это было лишнее. И ждать до утра тоже было лишним, и вообще, зря он навязался, сейчас бы отдыхал у себя после обеда, а малышка Кальти его порадовала бы, а может и не раз. Кажется, он задремал, привалившись спиной к дереву, потому что, когда зануда Верей, позвав его вымышленным именем, пнул по ноге, на небе угасал закат.

– Твоя очередь, – сказал ката, переходя на неформальное общение.

– Очередь для чего? – мрачно осведомился тиэнле.

– Твой дозор, Эйтʹселейн, через полчаса, – и кивнул на валяющиеся на траве ройн и маску, – полный доспех.

– Не слишком ли серьезно ты принял игру в простого Стража, Верей?

– Мы уже не играем, тиэнле. Ужин, дозор, сон, возмездие. Потом возвращаемся в Земли. Ты должен был сказать мне об Элефи Таре, Страж.

– Ты знал, – холодно уронил Таэрен.

– Знал еще до того, как мы выехали из Лотина. Это был урок, вы его провалили, тиэнле. Поэтому ужин, дозор, сон, возмездие. С этого момента и до границы Земель вы Страж и ваше имя Эйтʹселейн.

– Твое право, ката Верей, – ответил он, поднимаясь и глядя прямо на эльфара, и вряд ли кто смог бы расслышать в его ровном голосе раздражение и заметить недовольство в прозрачно-льдистых синих глазах.

И все было, как ката велел. Ужин – полоска вяленого мяса, хлебец, вода. Дозор – три часа неподвижного сидения в густой тени с видом на спящую деревню, в которой не происходило ровным счетом ничего. Здесь явно жили ремесленники. Единственное поле было пастбищем, имелся довольно обширный сад, запах яблок доносился даже сюда, в густой подлесок, где остановился отряд. За садом текла небольшая река, с заросшими камышом и осокой берегами. Чистая, Таэрен немного слышал ее, значит, где-то с ее водами смешались воды Истока.

Темное небо усыпало звездами. Здесь они смотрелись мельче, чем в Землях. Но не были такими колючими. Ярче и выше всех, почти над самой головой Таэрена, сияла Ньен Сиаль, Звезда Севера, Путеводная. Она указывала путь к дому, в самый прекрасный город, который могли создать руки живущих, Ра́йвеллин35, и каждую ночь всходила над шпилями Эйсти Тиэн. Сияющий Поток, так назывался дворец Светоча. По большому счету, это было пять башен, объединенных переходами. Центральную, самую широкую и высокую, которая звалась Тиэн, занимал отец и его жена, их приближенные и слуги.

В Рассветной, Хилан, жил брат, Илленвелʹтиэнлеʹири тенʹТьерт36, первый наследник. Разница в возрасте у них была значительная, но Илленвел возился с братом больше отца. И матери, Каалленсиальʹтиэн тенʹАйви37, которая вскоре после совершеннолетия Таэрена, вернула отцу обет и ветвь и удалилась в Закатную башню, Лахиль. Там она жила в уединении, ничем особо не интересуясь, и покидала ее только по значительным случаям. Случай с наказанием Таэрена она сочла значительным. По крайней мере, было забавно наблюдать за отцом, который пытался держать лицо, разрываясь между двумя своими женщинами, одна из которых родила ему двоих детей, а вторая ждала третьего и потому бывала весьма эмоциональна.

С новой женой, Сканмиэле38, Таэрен дружил. Она была чуть младше брата, часто смеялась. С ней было легко. Отцу повезло. Браки по договору редко бывают удачными. Мысли о женах и браке неизбежно свернули к постельным радостям, и радости это отнюдь не добавляло, а дискомфорта очень даже. Интересно, есть ли в деревне симпатичные девицы, не обремененные излишней моралью?

Когда в переплетении ветвей тиэнле стали грезится приятные глазу округлости, он понял, что засыпает. Чуть шевельнулся, поочередно напрягая мышцы, чтобы разогнать кровь, выполнил серию дыхательных упражнений. Стало легче. Хотелось снять маску, да и весь доспех, спуститься к реке, окунуть ноги в воду и слушать, как она поет, как шепчет камыш на берегу и вздрагивают полусонные деревья, потревоженные ветром.

Увлеченный звуками ночи, Таэрен не заметил, как подошел Верей, но сумел не вздрогнуть, когда ката положил руку ему на плечо.

– Ты уснул, Страж.

– Я не сплю.

– Если бы ты не спал, меня бы приветствовал твой скааш.

– После такого приветствия, мы спели бы тебе «прощание», анʹхалте.

– О, вы не настолько хороши, тиэнле, чтобы после поединка с вами мне пели «прощание», – кажется, Верей улыбался, но Таэрену было лень поворачиваться, уж очень удобно он сейчас сидел.

– Я уже побеждал тебя. Дважды, – сказал он.

– А сколько раз проиграли?

– В памяти мы храним победы, – отозвался тиэнле.

– А поражения становятся нашим уроком, – продолжил эльфар, – раз уж взялись цитировать вашего деда, не вырывайте фразу из контекста. Вы видитесь?

– Он приезжал на мое совершеннолетие. Скааш, который у меня в ножнах, принадлежал ему. Илленвел мне завидовал, и это недостойное чувство доставило мне толику радости. И доставляет до сих пор, потому что брат по-прежнему мне завидует. Зачем ты взял меня с собой, ката?