Мара Вересень – Дом, где живет чудовище (страница 3)
Я вздохнула. Хорошо, что вечером в доме никого. Слуги живут в деревне, а мадам принимает на ночь сонные капли и ее тараном не разбудишь. Значит, никто не будет крутить пальцем у виска, встретив в коридоре меня с пучком сушеной полыни на поясе. А еще хорошо, что дождь почти прошел и зеркал по пути в столовую нет. Вечерние отражения я особенно не жаловала. Имелось зеркало в нише в передней гостиной, но поддерживающая лестницу колонна надежно прятала полированное стекло с серебряной амальгамой.
Кажется, я осмелилась вдохнуть только когда оказалась в столовой. Там было светло. С почти очистившегося неба ярко светила луна и без стеснения заглядывала в высокие стрельчатые окна.
Еда под крышкой оказалась нетронутой. Остыла, конечно же, но все равно выглядела аппетитно: птичьи бедрышки в россыпи овощных ломтиков. Я сглотнула голодную слюну, воровато оглянулась. Все равно уносить…
— Отчего не присядете? — хрипловато раздалось позади.
Кусок встал поперек, надкушенное бедрышко плюхнулось на скатерть, отскочило от края стола и куда-то укатилось. Из глаз брызнули слезы. Едва сдерживая рвущийся наружу кашель, я схватила бокал с водой, торопливо глотнула, и снова — неудачно.
Ко мне шагнули и собранные щепотью твердые пальцы резко ткнули в спину между лопаток. На мгновение в груди сделалось тяжело, а потом я снова смогла дышать.
Видимо, сегодня судьбе угодно избавиться от меня, и она пытается сделать это любым способом.
Упасть с обрыва, угодить под грозу, подавиться…
Сгореть со стыда? Весьма вероятно, поскольку шаль, которой я все же прикрыла испорченный лиф платья, не став тратить время на переодевание, лежала на полу.
— Полагаю, это был мой ужин, — сказали за спиной.
— Лорд Эдсель… — А кто это еще мог быть? — Простите…
— Нет. Стойте. Не поворачивайтесь.
Но я уже начала движение.
Эдсель зря беспокоился. Перемычка между окнами, напротив которой он стоял, давала густую тень и разглядеть в ней что-либо было нереально. Куда надежнее капюшона, который может сползти от порыва ветра.
А вот меня, наверняка, видно прекрасно. И пылающее от стыда лицо, и все прочее, что я планировала спрятать шалью.
— У вас нет других платьев?
Кажется, я сейчас не просто сгорю, но и развеюсь пеплом. Рванулась подобрать шаль и пнула задом стол — только приборы звякнули. Бокал, из которого я пила, тоже опрокинулся. Зажурчало.
Я прижала шаль к груди и зажмурилась. От стыда меня это не избавило, но есть такая детская игра “не вижу я — не видят меня”. Сейчас я предпочитала не видеть. И вот так, не глядя, шагнула вперед, к выходу из столовой.
Попавшееся под ногу надкушенное птичье бедрышко по эффективности оказалось качественно равно с подложенной свинье.
А то, на что я налетела, хоть и могло сравнится по твердости со стеной, ею точно не являлось, потому что было теплым, кое-где гладким, по крайней мере у меня под щекой, и пахло грозой. Вернее, как после грозы. Будто хозяин дома и сада вот так в одной расстегнутой до середины груди рубашке сейчас снаружи прогуливался. Стоит ли говорить, что в создавшейся ситуации я тем более не решилась открыть глаза?
— Спасибо, — брякнула не к месту и попыталась отстраниться, но проще было вывернуться из объятий каменного удава, чем из рук, удержавших меня от окончательного падения.
— За что? — уточнил мужчина.
Я чувствовала макушкой его взгляд и дыхание.
— За то что поймали. Там.
Уточнять, где именно, было явно лишним, и я не стала. И тут же постаралась свести этот неловкий (за себя я ручалась) телесный контакт к минимуму — уперлась руками в грудь и продолжала, что есть силы, сжимать веки.
— Вы хоть слово запомнили из того, что я вам
Захват сместился с моей талии на плечи, затем меня аккуратно отставили в сторону. Я пошатнулась. Он снова меня удержал. На сей раз за локоть. И тут же выпустил. Шаль опять валялась где-то на полу, но я больше не рискнула ее поднимать. Ладони, которыми я упиралась в грудь лорда Эдсель, и локоть, которого минуту назад касались его пальцы, горели. Лицо, впрочем, тоже продолжало полыхать, а я от волнения снова с трудом улавливала слова.
— При моем появлении леди редко теряют способность дышать и уж точно не бросаются к моим ногам, — продолжил голос по ту сторону закрытых век. — Обычно разбегаются.
— Тогда позвольте и мне разбе… уйти, — попросила я.
— А ужин? — провокационно поинтересовался мужчина.
— Он же ваш.
— Здесь хватит двоим.
— Но вы не хотели, чтобы я на вас смотрела.
— И сейчас не хочу, но раз уж вы способны ходить с закрытыми глазами, почему бы не есть так же? — предположил Эдсель.
Пауза. Густая, как темнота у меня под веками. Даже вода со стола уже не течет.
— Все… остыло, — неуверенно сказала я.
— Вы же пробовали. Как вам показалось? — любопытничал хозяинн дома.
— Вкусно, но я… Можно я пойду? Лорд Эдсель, пожа…
— Идите.
Он так внезапно согласился, что я опешила.
— Что?
— Я сказал — идите, — с нажимом проговорил он, будто у него внезапно зубы свело.
— А как же… Я ведь должна… — мямлила я, противореча сама себе, ведь только что прочь рвалась. Просто, хоть и поздновато, но я вспомнила, зачем вообще сюда шла.
— Сейчас, немедленно. Прочь.
И… не голос, рык. Хриплый, низкий, угрожающий, как далекий, нарастающий с приближением раскат грома.
Волоски на коже мгновенно встали дыбом, как за мгновение перед ударом молнии, и меня будто в спину толкнуло. Глаза все же пришлось открыть, чтобы снова не упасть куда-нибудь не туда. Я рванулась мимо полосы тени, в которой стоял лорд Эдсель. Мужчина отшатнулся, словно именно от меня следовало держаться подальше. Впрочем, где-то это почти что правда.
В окна холла, куда я выскочила, плеснула зарницей решившая вернуться гроза. Резко стало светло. Позади, в столовой, почему-то вышло ярче. Две тени вытянулись от моих ног, изломанные, острые и злые. И тут же пропали во вновь опустившейся темноте. Я с трудом удержалась, чтобы не зажмуриться. Тени ведь тоже, в каком-то смысле, наши отражения.
Дождь с новой силой ударил по стеклу, а мой охранительный пучок из полыни остался там же, где и шаль.
Снова бегом…
Дверь захлопнулась. Щелкнул язычок замка, но я еще какое-то время удерживала медную ручку. Мои собственные руки дрожали, а ручка двери — нет. Это и мне помогло перестать трястись.
Произошедшее в столовой, как буря в стакане воды — вещь нестрашная, но брызги во все стороны так и летят. Глупость какая-то… Мне редко случалось попадать в подобные нелепые ситуации, потому даже страх остаться без защиты отступил.
Странный день. Одна нелепица за другой. Помню, как пошла прогуляться, но совершенно не помню, как оказалась там, у старой ограды перед обрывом, будто кусок мозаики выпал. Я вот тоже едва не выпала…
Странный хозяин у поместья Эдсель. На локте все еще осталось ощущение от прикосновения его пальцев. И на плечах. Но на локте больше — там он коснулся голой кожи. Сначала ужин предлагал, потом едва не пинком выставил. И верно, нечего с прислугой фамильярничать, даже если поймал за воротник над обрывом. Зачем тогда предлагал?.. Непонятно.
Маг, эльф или дракон? Так болтал возница, который вез меня в поместье из города. Маги — редкость, если о людях говорить. Никогда не встречала и знать не знаю, что за типы. Но видимо, опасные. А маг, потерявший дар, разве не станет обычным? Или уже одно только обладание силой изменяет навсегда, даже если силы больше нет? Знаю точно, что бывает как раз наоборот. Когда никаких сил не было, а потом…
Зябко. Досадно, что шаль осталась в столовой. Я обняла себя за плечи там, где их касались руки хозяина дома. У нас не большая разница в росте, но его ладони больше моих, потому ощущение от его пальцев под моими прятаться не желало. У меня вообще руки маленькие. Нянюшка говорила, как у эльфочки. Но кто их видел, этих эльфов? Они — мастера перевоплощений, и как выглядят на самом деле — непонятно. Та же нянька считала, что они жуткие страшилища, потому и прячутся под личинами. Откуда она тогда знает, что у эльфиек маленькие руки?
— Они среди нас! — вопил бродячий торговец на рынке.
Рынок в Равене, там я жила до Статчена, был самым оживленным местом после площади перед ратушей. Окна моей комнаты выходили как раз на нее. Но на рынке мне нравилось больше, особенно в углу, где торговали солью, специями и травами. Пряный горьковатый аромат немного кружил голову, это было даже приятно.
— Эльфы среди нас, почтенные граждане! — Коробейник хватал прохожих за руки и, забавно вращая выпученными глазами, продолжал стращать: — Притворится вашей женой или, не приведи хранители, тещей! Как узнаете?
Народ, кто с хохотом, кто с руганью, отпихивался от назолы, но были и те, что заинтересованно изучали пузырьки с “наипервейшим и наилучшайшим средством по выявлению эльфов”.
— Надо побрызгать и потереть посильнее, если посинело — точно эльф!
Я попробовала улыбнуться воспоминанию. Губы, как всегда, поддавались неохотно, и я прекратила их мучить.
Методично обошла все свои обереги, подергала рамы, стараясь не смотреть на мутный абрис собственного отражения в рябом от дождя стекле, и спешно задернула плотные ночные шторы. Наконец сняла платье, завернулась в халат и забралась на постель. Не спать. Все равно не усну. Просто так положено: ночь следует проводить в постели, а не бродить по дому, покушаясь на чужой ужин, даже если голодна как дракон.